Глава 22 · Лунный призыв

Прошло две недели. Луна снова стала полной, огромной и тяжелой, плывущей по черному небосводу. Аврора снова не могла спать. Тоска, острое, физическое чувство потери, сжали ее сердце в тиски.

Она встала и, накинув плащ, как в ту первую ночь, вышла на пустую палубу. Вахтенные дремали. Все было так же. И все было совершенно иначе.

Она подошла к своему месту на носу. Ветер трепал ее волосы. Она смотрела на лунную дорожку, ведущую в никуда. Ее исследовательский ум был в тупике. Ее сердце разбито. Осталась только чистая, нерациональная потребность.

Она больше не хотела быть ученой, осторожной, разумной. Она хотела быть той, кем была в гроте за водопадом — живой, чувствующей, смелой.

Она глубоко вдохнула соленый воздух и запела.

Не балладу об одиноком мореплавателе. А ту простую, бессловесную мелодию, что родилась у нее в груди. Зов. Призыв. Покаяние. В ней была вся ее тоска, все сожаление, вся надежда, уместившаяся в одно слово: «Вернись».

Ее голос, чистый и пронзительный, снова понесся над водой, впитываясь в лунный свет. Она пела, не думая о последствиях, не думая ни о чем. Она просто звала.

И океан ответил.

Сначала далеко по курсу вода засветилась. Целая дорожка из голубовато-зеленого сияния, как будто под водой зажгли гирлянду. Затем на поверхности показались спинные плавники — десятки, нет, сотни дельфинов. Они выпрыгивали из воды, рассекая лунную дорожку, веселые и стремительные, как будто указывали путь.

На «Страннике» проснулись. Матросы в страхе и изумлении смотрели на это чудо.

— Это он, — прошептал кто-то. — Он вернулся!

Но дракона не было видно. Только дельфины, светящаяся вода и ощущение, что сама стихия пришла в движение, направляя корабль.

Аврора замолчала, едва дыша. И тогда, в конце светящейся дорожки, прямо по курсу, вода снова вздыбилась. Медленно, величественно, показалась знакомая серебристо-нефритовая голова. Кай. Он не приближался. Он смотрел на корабль, на ее маленькую фигурку на носу. В его огромных глазах не было ни упрека, ни гнева. Только вопрос и глубокая, бездонная печаль.

Он ждал. Ждал ее знака.