Глава 20 — Синтия

Утро встретило меня теплыми лучами, но радости солнечный свет больше не приносил. Едва заснув в слезах, ночь я промучилась с кошмарами. Меня преследовали беспокойные образы, от них не удавалось избавиться; я бежала и бежала, спотыкалась, падала и снова пыталась умчаться от леденящего душу холода и темных дымок, наводнивших лес Ивлейского поднебесного хребта. Сколько бы я ни кричала во сне, помощь не появлялась, а кошмар оборвался лишь тогда, когда силы иссякли окончательно, а туман обхватил меня в цепкие объятия.

Очнувшись, я едва осознавала, где находилась. Спальня покрылась узорами льда, температура в комнате резко понизилась, отчего дышать было трудно. Я замерзла, и даже одеяло не помогало согреться. Только спустя время лед раскололся и растаял, словно по велению чьей-то магии, не оставив и следа прежнего присутствия. В тот же момент температура моего тела изменилась. Я вдохнула полной грудью и больше не ощущала инородного давления. Мысли прояснились, слезы высохли.

Казалось бы, замершее однажды время пошло вновь в прежнем ритме.

Всё утро я провозилась с чемоданами, стараясь не думать о последнем разговоре с Дунканом. Разрыв обескураживал, однако в действительности нам давно следовало прийти к обоюдному согласию и не выворачивать друг друга душу претензиями. Наши жизни разнились, на нас влияли окружение и семьи, и мы оба не могли дать отпор, полагаясь только на собственное мнение. Оказавшись на территории ведьм и познакомившись с некромантом ближе, я смогла о многом узнать, включая то, как жили по другую сторону Ивлейского поднебесного хребта. Драконов там тоже недолюбливали, но взаимная неприязнь была ожидаема. Что меня удивляло, ведьмы с некромантами жили общиной, большой семьей, и каждая ячейка словно поддерживала общую связь. Драконы, наоборот, зачастую боролись друг с другом, пытаясь выделиться, показать своё величие и влияние. Образы жизни в корне отличались. Может, оттого и появлялись многочисленные конфликты интересов?

Теперь, полностью подготовившись к отъезду из академии, мне оставалось решить, куда отправиться. Я не желала возвращаться в родовое поместье семьи, зная, что дядя и Делия только и ждут, когда можно пустить в ход изощренные игры воспитания. Жить самостоятельно я пока не смогла бы, имея при себе ограниченные средства, а искать помощи не только не хотела, но и не знала у кого. Оставаться в академии дальше, пока срок выселения не закончится, чудилось мне глупостью. Зачем оттягивать то, что неизбежно, и рано или поздно произойдет? А сейчас лучше рано попасть в передрягу и выкрутиться из нее собственными силами, чем увязнуть в проблемах бесповоротно и окончательно, как в трясине.

Я была полна решимости действовать: выбираться из-под опеки семьи Грель, но пока не предполагала, куда двигаться дальше. Поскольку я все-таки пробудила ледяную магию — и даже обратилась в белую виверну — родственники точно не отпустят меня в качестве бесполезного балласта. Сейчас я представляла для них ценность, а в манипулировании дядя преуспел больше любого из высших драконов. Сначала это была моя мать, сбежавшая от гнета семьи, теперь я, унаследовавшая участь жертвы, хотя и не собиравшаяся больше мириться с реальностью.

— Что это все значит? — взревел дядя, ввалившись в мою комнату без стука. Дверь с лязгом ударилась о стену, а затем захлопнулась.

Мужчина метал молнии взглядом. Воздух в комнате словно насыщался яростью дракона.

Что странно: я не испугалась и не удивилась. Наверное, в глубине души предполагала, что последний день в академии не останется без урагана страстей.

— И что же? — вздохнула я с усталостью.

На меня вдруг обрушилось такое уныние, что захотелось лечь в постель, укутаться покрывалом и забыться — стереть свою жизнь начисто.

— Мне… м-мне… — заикался дядя от злости, после чего, раздраженный, выдал на одном выдохе: — Мне доставили письмо, где упоминалось, что Кендрики отказываются от помолвки. Что это значит, глупая девка?

Я поморщилась из-за оскорбления, но сделала вид, будто пропустила слова мимо ушей. Коснувшись ручки чемодана, я медленно проговорила, чтобы для воспаленного мозга дяди слова дошли с первой попытки. Повторяться и объясняться мне совершенно не хотелось.

— Мы с Дунканом вчера разорвали все отношения. Включая договор хранительницы и ведущего сосуда.

Дядя раскрыл рот, потеряв дар речи. Мужчина сначала посинел, точно мертвец, а затем резко побагровел. Даже глаза налились кровью.

— Безумная! Ты хоть представляешь, что натворила?

Я быстро кивнула. Прекрасно понимала, что дядя обрадовался вдруг свалившимся возможностям, ведь для полукровки породниться с одной из великих семей — огромная честь. А я лично отказалась от всех привилегий.

Хотя, пожалуй, отец Дункана не расценивал мое неожиданное пробуждение столь же высоко, как остальные высшие. Поскольку я даже не представляла, каким именно образом случилось обращение, разговоры об этом казались мне странными. Словно все кругом обсуждали возможное развитие событий, но последний вариант маловероятен.

— Этот мальчишка боготворил тебя! Что изменилось в одночасье? — гнул свою линию дядя.

Он схватился за голову и заметался по комнате. Мне пришлось отступить к кровати и выстроить защитную линию из двух чемоданов.

— Ты всё испортила! Упустила великолепный шанс, чтобы успешно выйти замуж. Кто выберет полукровку в невестки, даже если ты стала белой виверной? Драконидица с загубленной репутацией!

Дядя швырнул смятое письмо мне в ноги, а затем посмотрел убийственным взглядом. Я знала, что последует дальше. Словами дело не закончится, а если пискнуть от боли, то мужчина разозлится еще сильнее… Тем не менее, сердце предательски сжалось от страха, перед глазами пронеслись сцены прошлого, когда я никак не могла защититься, и мне приходилось терпеть нападки родственников.

— Я достаточно выслушала, — процедила я сквозь зубы, достала из мешочка, покоившегося на комоде, синюю бусину и подбросила над головой. Пока магия телепортации приковала внимание дяди, я схватила мешочек с оставшимися бусинами, после чего прижала к себе чемоданы. Стоило подумать о барьере, как от меня отхлынула волна энергии, и лед сковал ноги мужчины по щиколотку. Дракон растерялся: глядел на меня обескураженно, но я отвернулась.

Под громкую брань родственника я переместилась. Взгляд ненароком зацепился за оставшиеся вещи на постели, которые я не желала забирать в свою новую жизнь. Если менять всё на корню, прежде всего, следовало избавиться от чувств к Дункану. От наших общих воспоминаний и всего того, что связывало нас долгие годы.

Спальня растворялась на глазах. Желудок привычно ухнул вниз, ноги ослабели. Однако эти чувства не продлились долго. Я снова устойчиво стояла посреди хижины, где привычно пахло травами и… свободой.

— Я знал, что ты придешь именно сюда, милая.

Знакомый голос разрезал тишину. Я устало выдохнула: желанию уединиться и перевести дух не суждено было сбыться. Напасти словно преследовали меня, стоило лишь вернуться в родное тело.

— А я вот на тайные свидания не рассчитывала, — произнесла я холодно и обернулась, чтобы посмотреть в нахальные голубые глаза драконида.

Гелиан оказался как всегда невозмутим и высокомерен, выводя меня из равновесия широкой, счастливой улыбкой. Всякий раз он будто читал мысли; понимал, какой шаг я предприму дальше, и действовал в том же направлении. Не хватало мне одного нежелательного воссоединения с родственником, как наступило другое — с тайным воздыхателем. Однако раньше эти встречи чудились мне мимолетными, сейчас же я была уверена, что всё подстраивалось с самого начала.

Гелиан преследовал меня. А от него, к сожалению, избавиться намного сложнее, чем от дяди. Брокер слишком многое знал. Он стал нахальнее в своих попытках привлечь меня. Его одержимость не пугала, — нет! — но в некоторой степени обескураживала. Я невольно ловила себя на мысли, к чему всё это может привести, если спустить на самотёк? Как бороться с назойливым вниманием, я попросту не представляла. Мне отчаянно хотелось выбраться из скорлупы, которой сковывала «семья», но также избавиться от преследующих насмешливых взглядов окружающих. Бирка «полукровка» изводила меня, как проклятие темной ведьмы. Снова и снова.

Следовало ли мне и дальше мириться с действительностью? Позволять причудам общества довлеть над собой?

— Это мое убежище… — воспротивилась я неожиданному визитеру.

Попытка оказалась тщетной, потому что Гелиан заливисто рассмеялся, пригладил светлые волосы привычным жестом и заговорил с довольной улыбкой на полных губах.

— Убежище, которое, помнится, именно я тебе предоставил…

Я стиснула челюсти. Ответ ожидаем. Хижина стала результатом одной из сделок. Естественно, бусины тоже, как связующее звено между академией, магической лавкой и хижиной. Но горько было признавать, что я ничего не могла назвать своим домом. Брокер знал обо всех моих слабостях и ловко использовал их, как рычаг давления.

Словно почувствовав, что зацепил за живое, драконид переменился в лице. Самодовольство растворилось. Глаза наполнились нежностью и трепетом. Для меня его поведение больше не казалось странным. Я лишь снова вздохнула, отпустила ручки чемоданов, а затем воззрилась на оппонента.

— Зачем ты пришел? Я не звала тебя и новую сделку заключать не намерена. Поищи себе другую жертву обстоятельств.

Мужчина приблизился на шаг. Брокер хотел вытянуть руку, но остановился на полпути, сжав пальцы в кулак.

— Ты же понимаешь, что я не это имел ввиду? У нас не так много мест, где мы можем встретиться без лишних свидетелей и поговорить друг с другом откровенно. — Гелиан выдержал паузу, после чего заговорил тише, но эмоциональнее: — Я знаю, что ко мне бы ты не пришла… даже если бы снова нуждалась в помощи.

— Пожалуй, соглашусь.

Отрицать не имело смысла. Я бы ни к кому не хотела обращаться с просьбами в минуту слабости. Даже Дункан, будучи моим партнером, оставался в неведении так долго, насколько только позволяла ситуация. Я прекрасно справлялась самостоятельно, хотя и осознавала, что своим молчанием огорчала возлюбленного. Бывшего.

В любом случае, беспокоиться о подобном больше нет надобности. Цепляться за мужчину, чтобы спастись от бремени «полукровки», стало глупым решением.

— Ты плакала? — Гелиан вдруг коснулся щеки, чем обескуражил меня. — Я могу иссушить твои слезы поцелуем.

Слова прозвучали слащаво и приторно, действуя на нервы. Я отмахнулась, но драконид ловко извернулся, отдалившись.

— Хватит твоих шуточек! Что ты здесь забыл?

— Не нужно отказываться от душевной теплоты, когда чувствуешь одиночество, — добавил Гелиан серьезно.

— Пожалуй, от твоей «душевной теплоты» я все же откажусь. И повторяться больше не стану!

Брокер примирительно поднял руки вверх, словно признавая поражение, но меня это не успокаивало. Тот факт, что драконид заметил, что я выглядела не самым лучшим образом, расстраивал. Не хотелось признавать, что разрыв отношений с Дунканом, подкосил меня. Я долго рыдала, злилась и кричала, обвиняя во всем партнера, не отличившего свою девушку от другой. Однако и мне нечем было похвастаться, ведь я также поспособствовала расставанию, утаивая правду о своем обучении колдовству, о частых побегах из академии в магическую лавку ради очередной сделки, к тому же пыталась всегда самостоятельно справляться со всеми проблемами. Мы с Дунканом действовали обособленно, а встречались лишь тогда, когда чувство одиночества снедало изнутри.

Вряд ли это следовало считать нормальными отношениями возлюбленных… У нас обоих нет примера для счастья.

Я смежила веки и торопливо протерла глаза, смахивая непрошеные слезы. Наверняка веки припухли и покраснели, но я упрямо делала вид, что всё в порядке. Как только удастся выпроводить брокера восвояси, смогу, наконец, остаться наедине со своими чувствами и растерзанным в клочья сердцем.

— Я пришел за оплатой сделки, дорогая Синтия. Предполагал, что после всего случившегося, решишь перевести здесь дыхание… скрываясь от чужих любопытных глаз.

— Какой именно? — насторожилась я.

Неужто ведьма в моем теле умудрилась влезть в неприятности, а мне предстояло разобраться с последствиями?

— Я спас твою сестру от смерти и вернул домой в целостности и сохранности.

— Ты знаешь, кто она?

Голос предательски сорвался, и я закашлялась. В голове не укладывалось: Гелиан действительно знал слишком много. Даже на простую просьбу познакомиться с родственниками по материнской линии, брокер пошел по сложному, витиеватому пути, поменяв мои с ведьмой жизни местами. Как он провернул это — оставалось загадкой, ведь магия драконидов и драконидиц зачастую не так сильна, как у высших чистокровных. К тому же Гелиан обладал энергией ветра… но он также создал таинственное пространство для магической лавки, подвластное лишь ему одному.

Осознание полоснуло болезненно и неожиданно. Я задержала дыхание, обдумывая, насколько оказалась права в предположениях. Но иного варианта не представлялось. Гелиан — полукровка, как и я. Мог ли он освоить темное колдовство? Некромантам ведь подвластна сила, контролирующая мертвые души. Вдруг это какая-то форма проявления их энергии?

— Я торгую информацией. Конечно же, я знаю, иначе в чем смысл столь опасной работенки?

Гелиан развел руками и игриво подмигнул мне. Я с шумом вдохнула, пребывая в растрепанных чувствах.

Что ещё произошло в академии, пока мне пришлось играть образ ведьмы?

— Не беспокойся. На этот раз я не возьму высокую плату. Как-никак большую часть покрыла ведьмочка — просто никто из нас не ожидал, что нейтрализация зелья практически ничем не поможет.

— Что именно она хотела?

— Так уж вышло, что Нуирит попросила спасти всех ведьм, заключенных по эту сторону хребта. Время поджимало. Знаешь ведь, кто из них твоя сестра?

В попытке собраться с мыслями я закрыла лицо ладонями. Пусть мое пребывание в шабаше оказалось кратковременным, и едва ли его можно было счесть продуктивным из-за преследующего некроманта, но увидеть лицо отца и сестры я смогла. Естественно, о моем существовании они вряд ли догадывались, но один лишь факт, что моей семьей являлись не только надменные драконы Грель, вселял надежду на мирную жизнь. Это был мой свет в конце мрачной пещеры.

— Не ходи вокруг да около. Говори, что хочешь взамен услуги?

Я посмотрела Гелиану прямо в глаза. Тот просиял, словно выиграл в азартной игре солидную сумму.

Мужчина уверенно зашагал навстречу, пока не поравнялся со мной. Мне пришлось вскинуть голову, чтобы продолжать наблюдать за его реакцией.

— Только не злись, — предупредил Гелиан, а в следующее мгновение наклонился и сгреб в крепкие объятия.

От неожиданности я пискнула. Тепло обжигало.

Я не успела воспротивиться, как брокер погладил меня по голове и зашептал на ухо:

— Это плата — объятие. Невысока цена, правда? — Гелиан ухмыльнулся. Я чувствовала его улыбку, даже не видя ее собственными глазами. — Если хочешь плакать, плачь, пока не станет легче. Если хочешь поколотить меня, я стерплю. Только перестань храбриться и делать важный вид, будто ничего не способно выбить тебя из состояния покоя. Я наблюдал за тобой. Я знаю, как паршиво ты сейчас себя чувствуешь. И я поспособствовал этому. Прости…

Все возмущения в мгновение растворились. Я попросту не представляла, что ответить. Обычно Гелиан был нахальным, а сейчас вдруг заговорил мягко и душевно. Он вел себя так, как никогда прежде: признавал вину и завуалированно просил прощения. Это ли настоящий он, сокрытый за маской полукровки-торговца?

Сердце защемило, как только в сознание проникла мысль, что мне не в чем винить брокера. Он хитростью разрушил договор хранительницы и ведущего сосуда, однако мы с Дунканом сами, скорее всего, пришли бы к тому же выводу. Никому из нас оттягивание момента не принесло бы радости… или хотя бы успокоения. Сейчас сжечь мосты представлялось лучшим вариантом. Дункан выберет себе партнершу получше, с которой пройдет вторую инициацию, я же вернусь на свое место — ненужной и покинутой.

— Так какие теперь у тебя планы, дорогая Синтия? Академию ты успешно закончила, наследие драконов пробудила, от обременения в лице пламени избавилась… — перевел тему брокер приподнятым тоном.

Гелиан отдалился, размыкая объятие, и деловито приподнял правую бровь, непрозрачно намекая на Дункана. Драконид выдерживал между нами комфортное для меня расстояние, но я чувствовала себя брошенной. Мне хотелось раствориться в теплоте и больше не беспокоиться о ледяном холоде, следующем по пятам. Встреча с дядей всколыхнула закопанные страхи. Магия продолжала резонировать, и ее энергия пробиралась под кожу. Темнота слабо освещенной хижины вселяла чувство одиночества. Для жизни в комфорте лачуга не предусмотрена. Здесь не было спального места, только заготовки трав, стол с посудой и котел. Что уж сказать, даже прохудившиеся стены пропускали холодный ветер. Ночью, наверное, можно продрогнуть до самых костей. Однако возвращаться к дяде и Делии казалось мне сущим Адом.

— Мне не нравится думать об этом, но ты прав… — прошептала я обреченно. — Мне некуда податься. Это место — единственное, которое пришло на ум. Приятно узнать об очередной слабости?

Брокер издал возмущенный звук, чем вызвал улыбку.

— Ты собралась здесь жить? Не дури и иди со мной.

Я засмеялась. Выражение лица Гелиана виделось мне преисполненным негодования. Если он предполагал, что я приду сюда, разве не догадывался, по какой причине? Неужто посчитал, что только из-за практики в колдовстве?

— У меня немного вариантов, где остановиться на время. Зная мои обстоятельства, несколько странно удивляться подобному ходу мыслей. Не находишь?

Брокер насупился, едва лишь я указала на его промах. Это было забавно. Я победила в негласной битве за первенство, но Гелиан не намеревался признавать поражение. Он вдруг растянул губы в ехидной улыбке, став прежним высокомерным драконидом.

— Синтия, ты зря не видишь удачность нашего союза. Мы оба — полукровки, бельмо для своих семей. Оба привлекательны, амбициозны и упрямы. Оба не желаем мириться с устоями этого мира. В конце концов, порыв ветра сильнее способствует развитию силы льда, чем противоборствующее ему пламя…

— Упаси меня, слушать твои восхв…

Договорить я не успела. Гелиан прижал меня к груди, поймал губы поцелуем и призвал порыв ветра. Кожу обожгло холодом, но ощущение оказалось мимолетным.

— Пока не выберешь более удобный вариант, ты можешь жить здесь, — произнес брокер, отпустив меня.

Я пошатнулась, удивленная неожиданным перемещением, слабостью в ногах и послевкусием поцелуя.

— Пожалуй, я сбегу, пока меня не заморозили или не побили сосулькой. До встречи, дорогая!

Гелиан исчез, а я осталась наедине с клокочущим сердцебиением.