Конец!

— Сколько нам ещё позировать для портрета? — утомлённо спрашивает Лиар, и я не могу сдержать улыбку.

Идея сделать совместный портрет зудела в моём мозгу достаточно долго, но Элоди была слишком мала, чтобы просидеть несколько часов на одном месте. Мы и так делаем уже пятый перерыв.

— Папа, купи ашадку, — говорит Элоди, глотая букву «л», прыгая рядом с Лиаром и опираясь маленькими ручками о подлокотник кресла. — Оп. Оп.

— Конечно, куплю, доченька, — мягко говорит Лиар, и я вскидываю бровь.

Нет, так не пойдёт. Этот упрямый дракон совсем забаловал нашу дочь.

— Элоди нужен логопед, а не лошадь. К тому же это небезопасно.

Лиар тяжело вздыхает и пожимает плечами, глядя на Элоди, а та тут же сводит брови. Она — копия Лиара: те же глаза, тот же цвет глаз, тот же взгляд и улыбка. Качаю головой, давая понять, что со мной это не работает, и в дело вступает другая манипуляция — слёзы.

— Опять ты своими земными словечками портишь нам нервную систему.

Не выдерживаю и смеюсь.

Я рассказала Лиару о том, что я фельдшер с Земли, сразу же после того, как Дэмиана заточили в королевскую тюрьму. Признаюсь, это было непросто: он любил Алану, она была его истинной. Я же, пусть и была в её теле, но оставалась другим человеком, и я видела, как тяжело Лиару это принять. Он и не принял сразу. Ему потребовалось время, чтобы Алана из прошлого — биологическая мать Элоди — оставила в его душе лишь светлую память, а чувства появились к другой женщине, неуёмной и вредной. Вот не вру. Он так и говорил. Достаточно быстро он нахватался от меня земных словечек, вот и сейчас, подумать только!

— Это у меня работа такая. Так, всё по местам, — командую, когда художник возвращается к мольберту.

Элоди усаживается на колени Лиара, а я подхожу сзади, положив ладонь на его плечо. Художник делает последние точные наброски, и спустя ещё полчаса показывает нам готовую работу, на которую, я уверена, мы будем любоваться, сидя у камина долгими зимними вечерами. Ведь впереди нас ждёт долгая и счастливая жизнь.

Элоди-непоседа тут же убегает из комнаты, получив волю. Слышу, как нянечка кричит ей, но маленькая баловница уже убежала вниз.

Лиар перехватывает мои пальцы и нежно их целует.

— Если бы не ты, ничего этого бы не было. Сколько же в тебе силы духа, воли и любви.

Щёки против воли краснеют от комплимента. Лиар медленно встаёт из кресла и подходит ко мне вплотную, нежно целует в губы.

Ах, да, забыла сказать.

Не знаю, чем я заслужила, но вопреки книгам я стала истинной этого дракона.

Метка, что была на теле Аланы и которую я принимала за родимое пятно, проявилась и показала свою мощь там, на поле, когда любимый бился в небе со своим братом.

Она дала ему силу в критический момент.

С тех пор я чувствую каждую его клетку, каждый удар сердца, каждое движение крыльев, когда он в обороте.

С тех пор мы связаны. Не так, как были связаны он и Алана, — нет. Иначе. Глубже. Потому что эта связь родилась не из предназначения, а из выбора. Из боли, которую мы разделили. Из любви, которую мы создали сами.

По ночам, когда Элоди уже спит, а мы остаёмся вдвоём, я иногда кладу голову ему на грудь и слушаю, как бьётся его сердце. Оно бьётся ровно, спокойно. И я знаю: Дэмиан больше никогда не причинит нам боль. Король подписал указ о пожизненной каторге, Роберт Аш и Вайолет Рошен получили свои сроки, а Тайная канцелярия, к слову, оказалась на удивление расторопной.

Хейз с женой Августиной навещают нас со своими детьми весьма часто, а Элоди любит бывать в гостях у тёти Августы: ведь там можно носиться по коридорам дворца в догонялки и есть сладости от пуза.

Что до девочек, то Эмма вышла замуж в поселке Добром. Нет, не за Жака и его мамашу, а за умного и доброго парня, приезжего так же, как и Эмма. Они создали крепкую семью, и я уже стала тётушкой для двух сорванцов, что так и норовят добавить матери хлопот со стиркой.

Меллиса замуж не вышла и всю свою энергию бросила на личное дело. Она перебралась к нам в столицу и открыла свою лавку по продаже, как сказала бы наша заведующая, «мыльно-рыльных» принадлежностей. Она сама варит мыло, крема, и это пользуется большим спросом. Я вижу, что призраки прошлого не отпускают её, не верит она мужчинам, но я не давлю, чтобы не сделать хуже.

— О чём задумалась? — шепчет он, касаясь губами моего виска.

— О том, что я всё ещё не привыкла к счастью, — честно отвечаю я.

— Привыкай, — смеётся он и притягивает меня ближе. — У нас впереди целая жизнь.

Элоди вбегает в гостиную с воплем: «Папа! Смотри, я нашла агушку!» — и Лиар, вздохнув, отпускает меня с нежным поцелуем в лоб. Я смотрю на них: большого дракона, который когда-то потерял всё, и маленькую девочку, которая подарила ему вторую жизнь, — и на душе всякий раз становится радостно.

Элоди снова убегает, а я качаю головой.

— У неё в попе шило.

Солнце заливает комнату тёплым светом, за окном щебечут птицы, а где-то внизу уже слышен звонкий смех Элоди и строгий голос нянечки. Лиар берёт меня за руку и тянет в сад — проведать ту самую ашадку, которую он, конечно же, уже купил, и они оба, хитрецы, готовили меня к этому событию.

Потому что он не просто дракон, он любящий отец.

А я…

Я люблю их обоих больше, чем все миры вместе взятые.

Мы выходим на крыльцо, и я на мгновение задерживаюсь, глядя, как Лиар спускается к Элоди, подхватывает её на руки и кружит, пока та визжит от восторга.

А потом поднимает глаза на меня.

И в его взгляде — любовь.

Счастливый конец этой истории — это всего лишь начало нашей жизни.

Ведь впереди у нас — всё.

И никогда не будет поздно.

Никогда не будет больно.

Никогда не будет по-настоящему страшно, потому что теперь мы есть друг у друга.

— Я люблю тебя, Лиар, — шепчу ему на ухо.

— А я люблю тебя, моя Алана.

— А меня?

Мы дружно смеёмся и подхватываем Элоди на руки, зацеловывая с двух сторон.

— А тебя, такую сладенькую, мы… съедим!!!