Глава 18

Я никогда не интересовался кулинарией. Весь мой опыт сводился к нарядам по кухне, когда сам учился в стенах этой школы.

Причём опыт был недолгим, до середины второго курса. Потом старший повар уговорил директора убрать меня подальше от стратегического объекта. Мол, не создан я для столь сложных вещей.

Поэтому, пока кто-то нарезал хлеб и раскладывал по тарелкам порции рагу, я стоял на тумбочке, мыл коридоры, либо подновлял краску на снарядах полигона. И это было лучше, чем торчать среди бесконечных котлов, плюющихся маслом сковородок и прочего инвентаря.

Кто бы сказал, что однажды я добровольно возьмусь за готовку — в жизни бы не поверил!

Но взялся, и даже справился с блеском. Три сожжённые сковородки и вонища, против которой оказались бессильны и проветривание, и заклинания — не в счёт.

Я был горд! Невероятно. Проводил леди до кухни, лично наполнил тарелки, подхватил со столешницы кувшин с ягодным морсом…

И всё-таки не выдержал:

— Августа, хватит принюхиваться.

Кадетка посмотрела смущённо.

— А чем пахнет-то?

— Ничем!

Я сказал как отрезал, и эс Тирд, помедлив, кивнула. Потом уставилась на золотистые ломтики в своей тарелке. Над картофелем поднимался аппетитный пар.

— Уверяю, они съедобные, — сообщил я.

На лице Августы проступило недоверие.

Разлив морс по бокалам, я сел и, наклонившись над собственной тарелкой, в секунды смёл почти половину. Как по мне, это было лучшим доказательством безопасности и вкуса.

У Августы аж глаза расширились.

— Лорд Эрвин, вы… — начала она, но запнулась.

— Невероятный?

Кадетка мимолётно улыбнулась.

Зато в следующую секунду стало не до смеха — её начала настигать боль. Сперва леди потёрла шею, затем обхватила себя за плечи, а в итоге извинилась и отодвинулась вместе со стулом.

Ей было плохо, я видел и даже хотел метнуться за лекарским чемоданчиком, но глушить боль от визитов в подпространство нельзя. Это сводит на нет достигнутый результат.

Притирка! Изменения в энергетическом и физическом теле! Закономерная ломка, как при контакте с ядом или при болезни. А лечить нельзя. Только терпеть.

Я поднялся, налил дополнительный бокал воды и, приблизившись, присел на корточки рядом с Августой.

Леди удивилась, что на неё смотрят снизу вверх, но сопротивляться не стала. Не было сил.

Это продолжалось минут десять. Картофель успел остыть, и я тяжело вздохнул по этому поводу, а Августа спросила:

— Почему боль пришла так поздно?

Ответ был не то чтоб очевиден, но…

— Вероятно раньше её вымещали другие твои эмоции. Ты была слишком зла. Кстати, что там у вас произошло?

Девушка судорожно вздохнула.

— Сущность пыталась взять надо мной верх. Впивалась в меня, хотела подмять и лидировать.

Я осторожно кивнул — ситуация в целом обыкновенная.

— Для драконов это нормально. Они всегда пытаются занять доминирующее положение в паре.

Августа удивилась. Логично, ведь что ей известно о слиянии?

— Дракон стремится к лидерству, а задача будущего воплощённого объяснить кто главный.

— А если человек не сможет?

— Тут два варианта. Либо слияние вообще не состоится, потому что в человеке останется внутреннее сопротивление, либо мы получим очень неприятный эффект.

Девушка поморщилась и предположила:

— Сумасшествие?

— Увы, — со вздохом подтвердил я. — И задача школы укрепить ваш внутренний стержень, научить вас быть сильнее, чтобы справиться даже с драконьей мощью.

Августа помолчала прежде чем спросить:

— А после слияния эта борьба продолжится?

— Нет. В процессе слияния дракон растворяется и фактически исчезает. Но его личность накладывает отпечаток на личность воплощённого, обычно усиливает какие-то черты.

— А поменять сущность можно? — выпалила кадетка чуть смутившись. — На другую? Более спокойную?

Я задумался.

По рассказу Августы выходило, что выбор уже сделан, причём он обоюдный. Ведь человек тоже даёт своё согласие, часто неосознанное.

Драконьей сущности откликается не разум, а душа, у которой свои критерии. Разум может отрицать, видеть недостатки, спорить, но если душа сказала "да", то всё, вопрос закрыт.

Я видел ту упрямую самку, знал саму Августу, и их парность была очевидна любому. Здесь и сейчас я этого не сказал, но ответ отразился на моём лице.

Леди сразу погрустнела, ну а я…

— Успокойся. Ты справишься.

Произнёс и сам себе удивился! С каких это пор я, Эрвин эр Форс, стал таким понимающим и мягким?

Передав Августе бокал с водой, я поднялся на ноги, выпрямился и вернулся к остывшему недоеденному картофелю. Вкусному! Великолепному! Пожаренному лучшим поваром на земле!

— Если ты думаешь, что на этом тема твоего сегодняшнего проступка закрыта, — сказал Августе, — то ошибаешься.

Девушка заметно скисла.

— Опять наряд? — произнесла она. — Или замечание с занесением?

— За взлом моего сейфа? За незаконную активацию Ока и выход в подпространство? Какое-то замечание?

Я всё-таки рассмеялся, а кадетка нахохлилась. Дождалась когда отсмеюсь и спросила:

— Чего вы хотите, лорд Эрвин?

Я милостиво кивнул.

— Для начала ты перестанешь ввязываться в авантюры. Пообещай, что больше никаких вылазок в компании Янтарного духа! Августа, без шуток, то, что безопасно для Хранителя, для тебя может стать смертельным. Ты обещаешь держаться подальше от неприятностей?

Девушка выдержала паузу, а потом медленно кивнула.

Вроде искренне, но лёгкая кислинка, вспыхнувшая в воздухе, шепнула — малышка эс Тирд врёт!

Августа

Жареный картофель остыл, превратившись в нечто не особо вкусное. Я собиралась улыбаться и жевать, задабривая повара, а Эрвин закатил глаза.

Не успела я мяукнуть, как воплощённый забрал мою тарелку и шагнул к плите со словами:

— Сейчас подогрею.

— Надеюсь не драконьим пламенем? — слетело с языка нервное.

Эрвин обернулся и посмотрел ну очень выразительно. Хотя я и так понимала, что сморозила ерунду.

Не пламя. В дело, разумеется, пошла сковородка. Но сам факт происходящего по-прежнему казался нереальным. Ну не может такого быть!

За мной ухаживают? В самом деле? Или в Эрвине взыграла совесть, и он решил компенсировать прошлую некрасивость?

Когда они с Форгином накинулись на сковородку, лишив меня возможности ни то что поесть, а даже попробовать экзотический овощ. Точнее не экзотический, и не овощ, но не суть.

— Держи, — сурово сказал эр Форс, вновь выставляя передо мной тарелку.

Я благодарно кивнула, и вот теперь в самом деле попробовала.

— Мм-м! — это было искренне, но опять-таки несдержанно. — Лорд Эрвин, а вы… вы… А у вас талант!

Желание удариться головой о стол. Что со мной? Почему я так растерялась? Где мои идеальные, вообще-то, манеры?

Я ведь урождённая леди, а леди умеют держать лицо при любых обстоятельствах. Даже когда вокруг творится поразительная, полностью сбивающая с толку ерунда!

Картофель оказался вкусным, а Эрвин до странного терпеливым. Вот только настроение директора заметно испортилось, что точно было не хорошо.

Желая оттянуть момент возвращения в кабинет, я предложила помыть посуду, но эр Форс не разрешил.

— Пойдём, — скомандовал он хмуро.

На выходе из кухни мужская ладонь, словно невзначай, коснулась моей талии, и я вздрогнула от странного ощущения прошибающей насквозь молнии.

Споткнулась и с ужасом признала одну очень неприятную, даже неприемлемую вещь…

Он мне нравится. По-настоящему. Невзирая на скверный характер и репутацию бабника. Невзирая на самодурство с тиранией, которые лично я прощать и забывать не собираюсь.

Нравится. А ещё… он очень приятно пахнет. Настолько приятно, что хочется прижаться и дышать.

Перед внутренним взором мелькнула неправильная картинка — что стою в объятиях эр Форса, уткнувшись в ворот его рубашки, и не могу надышаться.

К счастью, реальность оказалась достаточно отрезвляющей!

— Августа, будь добра, присядь, — едва вошли в кабинет, скомандовал Эрв.

Я прошла вперёд и опустилась на гостевой стул, ровно пред директорским столом, а воплощённый вытащил стопку бумаги, стальное перо и чернильницу.

Передав писчие принадлежности мне, Эрвин скомандовал:

— Записывай, кадетка!

И принялся перечислять…

— Покинула пост в разгар боевого дежурства. Участвовала в намеренном подлоге с целью введения в заблуждения начальства — позволила оставить вместо себя фантом. Принимала участие в несанкционированном вскрытии дверей закрытого зала. Разбудила Око Жизни, понимая, что это может иметь катастрофические последствия для школы. Проникла в подпространство, чем подвергла себя опасности. При обнаружении себя у Ока, нарушила дисциплину и субординацию в адрес директора, не выказала положенное уставом приветствие. Намеренно лгала директору.

Теоретически я могла бы поспорить с большинством из этих пунктов, но возмутил меня именно последний.

— Когда это я вам лгала?

— Тебе перечислить все случаи? — он круто развернулся на каблуках и сверкнул глазами. — Или обсудим только сегодняшний? Ты ведь не собираешься сидеть тихо, выполняя мою настоятельную просьбу, верно?

Увы мне, я снова спасовала. Вместо того, чтобы выдержать атаку, позорно опустила глаза.

Эр Форс фыркнул, а у меня аж всё внутри зачесалось. Это действительно залёт, Августа. И пусть Эрвин вряд ли выгонит тебя из школы, но ещё чуть-чуть, и ты будешь очень сильно ему должна.

Воплощённый либо накажет, либо отпустит все грехи, но однозначно сделает должницей.

А дальше как с Янтарчиком — совершенно неизвестно к чему эти долги приведут!

— Ты всё записала? — окликнул Эрв. Он стоял возле стола, заложив руки за спину, и гордо выпячивая подбородок.

Я отложила перо и кивнула. Потом подхватила и подула на лист, высушивая чернила.

Оу! Каким внушительным получился список! Даже не подозревала, что могу столько натворить, да ещё за один день.

— А теперь, леди… — начал эр Форс, но я перебила.

Поднялась со стула, одёрнула китель и сказала со всей искренностью на какую способна:

— Эрвин, прости пожалуйста. Я больше так не буду!

Замер. От обращения по имени вздёрнул бровь, но через миг подозрительно прищурился.

О, Небо! Я действительно безрассудная! Но клянусь, такое безумство я творю в первый и в последний раз!

Шаг вперёд, ещё один, я подошла к воплощённому до невозможности близко. Положила руку ему на грудь, а потом привстала на цыпочках и припала к мужским губам.

Было страшно, жарко, от волнения закружилась голова, но одним лёгким касанием мой позор не ограничился.

Вторая моя рука обвилась вокруг мужской шеи, и я… углубила поцелуй.

Эрвин застонал и ответил — быстро, горячо, страстно. Его губы обжигали и ласкали, а руки скользнули по моей спине и застыли на талии, явно не желая отпускать.

Воплощённый держал, отвечал на поцелуй, и происходящее было настолько приятным, что у меня чуть колени не подогнулись. Но я держалась за остатки здравого смысла, как потерпевший кораблекрушение за единственную уцелевшую доску! И едва появилась возможность, я прекратила этот беспредел.

Шаг назад был не отступлением, а настоящим бегством! Я буквально отпрянула от Эрвина, едва не уронив проклятый стул.

Открыла рот, чтобы объяснить… Сказать — вы предлагали в прошлый раз, и вот. Я сама поцеловала, поэтому забудьте о моих грехах, обнулите список!

Но со словами не получалось, я была в шоке от собственных действий, а эр Форс… он и сам понял:

— Нечестно играешь, — голос Эрвина прозвучал хрипло, зелёные глаза притягательно потемнели.

— А был другой вариант?

Лорд директор не спешил отвечать, и я этой заминкой воспользовалась. Схватила злосчастный список и, махнув им перед носом командования, устремилась прочь.

Но сбегая думала вот о чём — почему настроение директора опять портится? Почему он, получив желанный поцелуй, уже не просто злится, а натурально звереет?

— Августа! — донеслось вслед, и я позорно ускорилась.

Нет-нет! Даже знать не хочу, чем он опять недоволен!

— Кадетка эс Тирд! Вернись немедленно!

Но меня было уже не догнать.

Вечер получился скомканным и каким-то странным.

Я ходила из угла в угол, взвинченная собственным поступком, и думала исключительно об Эрвине. Щёки предательски полыхали целых два часа.

В процессе блужданий ко мне заглядывал Янтарчик, я даже попыталась обсудить с ним ситуацию, которая возникла в подпространстве, но разговор вышел вялым.

Потом с прогулки явились девчонки. На вопрос «где вы так долго пропадали?», утомлённая Пенелопа ответила:

— Августа, не сейчас.

Я удивилась, но выпытывать не стала. Отметила, что все пятеро выглядят очень уставшими, и отдельно — Миоль с Флавией воротили от меня носы ещё активнее, чем всегда.

Зато на Пенелопу реагировали лучше, и возникло ощущение, что я безнадёжно выпала из жизни нашей девичьей компании. Что с Пенелопой успели помириться, а я осталась единственным врагом.

От этого стало обидно, но я отодвинула эмоции подальше и, когда все разбрелись по комнатам, спросила у новоявленной соседки:

— Вы на ужин-то идёте?

Упавшая на кровать Пенелопа простонала что-то невнятное. Подумав, я решила не ждать.

Я отправилась в столовую одна. Взяла поднос, составила на него тарелки и уселась за наш обычный столик. Настроение логично испортилось, аппетит тоже испарился. Я почувствовала себя даже не одинокой, а брошенной. И не сразу расслышала призывное:

— Эй, Августа! Леди эс Тирд, идите сюда.

А услышав огляделась, и увидела занимательную картину…

Мужской стол. Восемь плечистых второкурсников, семеро из которых буквально стонут, а один улыбается и машет рукой.

Рыжеволосый Йерс. При виде кадета губы сами дрогнули в улыбке, но инстинкт самосохранения шепнул — не надо! Здравый смысл поддержал, сообщив: не приближайся к рыжему, будет только хуже.

Но…

— Августа, давай к нам, — Йерс мотнул головой, настаивая.

Его товарищи чуть не взвыли, явно думая о том же, о чём и я.

Только Йерс вдруг повернулся к ним, что-то строго сказал, и страдальческие гримасы стали менее выразительными.

Я даже заинтересовалась! Причём настолько, что действительно подхватила поднос и отправилась туда.

Парни подвинулись. Я села, а Йерс даже объяснил, причём в свойственной ему прямолинейной манере:

— Ты опасная девушка, Августа. Общение с тобой может вызвать гнев лорда Эрвина, но мы с парнями не из пугливых. В конце концов мы будущие боевые офицеры. Как-то даже стыдно бояться директора.

Я не знала, что на это сказать.

— Приятного аппетита, леди, — вклинился один из компании.

Медленно кивнув, я поковыряла в рагу вилкой. Потом попробовала кусочек моркови и поняла, что всё-таки голодная.

— Приятного аппетита, — ответила вежливо. И мы принялись есть.

Парни общались, шутили, не обращая лишнего внимания на меня, а я слушала их разговоры и иногда улыбалась.

А в самом конце, когда взялась за чашку с чаем, Йерс наклонился к моему уху и спросил:

— Кстати, Августа, что с лордом Эрвином?

Я посмотрела удивленно.

— Он три часа отрабатывал пикирующую атаку. Три часа! С восточной башни было видно. Мы всем факультетом смотрели, пока Форгин не прогнал.

Мои глаза округлились ещё больше.

— Пикирующая атака? А это как?

Йерс весело хмыкнул.

— Это когда воплощённый принимает форму дракона, поднимается в небо и начинает пикировать на условную цель. Очень тяжёлая тренировка. Дракон падает, а у самой земли должен затормозить, чтобы не разбиться, а у нас тут острые скалы. Свыше десяти атак обычно не делают, а лорд Эрвин…

И рыжий выжидательно уставился на меня.

Румянец? Да!

Ещё возникло желание соврать, но Йерс всегда был честен и в принципе вызывал симпатию.

— Мы повздорили сегодня.

Дальше я собиралась добавить какое-нибудь объяснение, чтобы звучало адекватно, но рыжий перебил, воскликнув:

— Понятно! Так я и думал! — прозвучало как поздравление.

— Нет, это не то, — сказала я с нажимом. — Ты подумал не о том. Дело в…

Однако второкурсник уже не слушал. Вернее слушал, но было ясно — Йерс не поверит! Ни единому сказанному слову! Даже если на ушах перед ним спляшу.

Тем не менее я повторила:

— Это не то, о чём ты подумал.

— Конечно не то, — с лёгкостью согласился парень. И улыбнулся так, что захотелось огреть его подносом.

Но… сделав глубокий вдох, я решила забыть. Просто выбросить из головы и слова про пикирующего дракона, и все прочие события.

Ну а утром… Утром лорд Эрвин отомстил!