Глава 14

14

Оксана

Я притащила со склада мешок и стала аккуратно сгребать со стола бумагу. Так как окно всё это время было раскрыто, в комнату ветер приносил и мусор, и пыль. Дождливая погода и вползающая снаружи сырость тоже не способствовали сохранности документов — а жаль.

Сейчас для меня любые знания — это то, что мне поможет как-то выгрести.

Источник с водой — это прекрасно, но овощи, даже если ими питаться экономно, скоро закончатся. Мне бы понять, чем здесь денег зарабатывать можно. Вдруг ягоды, нужные всем в этой местности, произрастают или растения на вес золота? А я хожу мимо них и не знаю, что сокровище под ногами валяется.

Единственный вариант, что я увидела, — хворост собирать. Ну а что. Хворост так хворост. Это абсолютно нормальный способ заработка. И что в этом плюс — общение и знакомство. Мне же его кому-нибудь реализовывать надо.

Я никогда не страдала по людям просто чтобы потусоваться. Нет. У меня было достаточно занятий и увлечений, чтобы не скучать. Но сейчас мне общества категорически не хватало как источника знаний.

Единственные, кто хоть как-то меня просветили про суровую действительность, были те двое мужчин-слуг, ну и этот, который пальцем показал, по какой дороге идти.

Значит, хворост-это не только возможность какую-нибудь копеечку заработать, хоть на кусок хлеба поначалу, это способ познакомиться и с людьми, и с местным миром. А потом знаний соберу и наверняка что-нибудь придумаю более путное.

Вспомнила дракона своего с его словами обидными — сам ты никто. А я кто и докажу это.

Эта мысль заставила меня еще бодрее трудиться на поприще чистоты.

Так. Вроде всё убрала. Нашла палочки с кристалликами. Похоже, ручки у них такие. Чиркнула на уголке — работает.

А это что? Выдвижной ящик? А как он открывается? Я пробовала его открыть и так и эдак — никак. Что за безобразие. Ключ нужен? Но никакой скважины не видно. Наверняка там что-то важное лежит.

Может, за ножом сбегать? Придется выламывать. Прости, дедушка, за будущий вандализм, но, увы, ничего тут не попишешь.

Но только я спустилась вниз на кухню и стала выбирать, какой из ножей покрепче и сработает в качестве стамески, — послышался голос:

— Госпожа Ксана, вы где?

Человек? Ура. Я как была, с ножом в руках, встрепанная, запыленная, выскочила во двор с широкой радостной улыбкой. Мужичок с бегающими глазками изменился в лице и отшатнулся.

— Но-но, — заорал он, — не балуйте. Я здесь по поручению.

— По чьему?

— Хозяина моего, — сказал он шепотом подмигивая.

Он уже пришел в себя и начал быстро оглядываться, проверяя, есть ли кто-нибудь здесь еще.

Ответила я ему также заговорщически, шепотом:

— А кто у нас хозяин? — потом добавила нормальным голосом: — Мужчина, прекратите вертеться. Здесь никого нет. Я и скалолазы, то есть, извиняюсь, стенолазы. А еще и пчелы.

— А вы меня что, не помните, госпожа Ксана? — растерялся мужик.

— Нет, — отрезала я. — Со мной несчастный случай произошел. Всё забыла напрочь. Жизнь с белого листа для меня началась вчера.

У мужика медленно округлились глаза, а один вообще начал дергаться:

— Вообще всё? И господина моего? Но как же?

— Молча, гражданин. Упала, ударилась головой — память и потерялась. С чем пришли и от кого в итоге? От моего мужа? И что он мне захотел сказать?

— Нет-нет. Я не от него, я от графа Авеса письмецо вам принес.

В голове всплыло предостережение дракона про дом позора, если я с этим самым Авесом как-то свяжусь. Ага. Поэтому мужичок так опасливо озирался. Боялся, что за мной следят? Кстати, все возможно. Только откуда могут наблюдать? Я повернулась задумчиво и оглядела окружающие мои развалины скалы. Хм. Присмотреться нужно будет к ним повнимательнее.

Потом повернулась к гостю и молча протянула руку. Допрашивать почтальона, значит, не с руки. Не дай бог, кто увидит этого мужика, тогда мне точно этот дом, судя по всему, "общего презрения” не миновать будет, поэтому быстро читаю, что мне принесли, и отправляю восвояси.

Мне выдали конверт, подписанный изящным почерком: «Герцогине Ксане Северс».

Ум сразу считал два факта.

Первый: тот, кто отправил это письмо, уже в курсе, что вчера я вышла замуж за герцога. А второй: что меня пинком под то самое мягкое место вышвырнули в эти самые руины. Иначе как бы меня здесь так быстро нашли?

Покрутила конверт. Он что, надушен? Принюхалась. Фу. Терпеть не могла никогда такие сладкие запахи. Но, может, так принято в этом мире? А мой недодраконистый муж тоже такой гадостью письма поливает?

Ладно. И что мне имели честь написать?

«Любовь моя, мне очень жаль, что всё-таки у нас ничего не получилось, и я не успел перехватить тебя по дороге и увезти в храм, чтобы наши души и руки навек соединились. Прости меня. Непредвиденный вызов от императора разрушил наши планы, но ты должна знать: я люблю тебя всё так же сильно. И никакие Северсы не встанут между нами.Ты должна помнить, что наши судьбы связаны на веки веков. И мы будем вместе, как я и обещал, и поддержу тебя всегда. Я всё сделаю для этого, и того же прошу от тебя...»Твой Н.

Ого! Немного туманное послание конечно, но может, тогда у меня всё хорошо? Вот спаситель нарисовался, и не надо будет думать, как заработать на хлеб насущный. Мужчина, чувствуется, серьезный. Вон к целому императору вызывали. Значит, зарабатывает хорошо. Ура — живу?

В голове нарисовалась картинка, как прекрасный вьюноша на белом коне с развевающимся сзади плащом и волосами, обязательно длинными, мчится с большим кошелем, чтобы вытащить меня с этого островка нищеты и разрухи или на худой конец просто привезти мне денег на пропитание. Я же правильно поняла про поддержку?

Потом вспомнила про заклятье моста и поправилась: пешком идет. Возьмет меня на руки или за руку, вложит в нее денежку и мне не надо будет хворост собирать.

Я рада. Кто ж от большой и чистой любви отказывается, особенно подкрепленной чем-нибудь? Вот только с домом позора непонятки. Поэтому деньги принимаем быстренько, а гонца отправляем восвояси. Потом бы надо в город сходить с юристами местными пообщаться на предмет браков и их расторжений. Может, если брак не консумируется за какое-то время нас спокойно разведут? Главное, чтоб девушка дальше поцелуев с этим Н. не зашла, а то грустненько будет.

Жаль, что я вообще ничего не знаю про Ксан. Одни вопросы без ответов. И у мужичка об этом не спросишь.

Я покрутила письмо в руках. И где помощь? Заглянула в конверт. Там было пусто.

Посмотрела на мужичка:

— А больше он, кроме заверений в большой и чистой любви, ничего не велел передать? Кошелек, например, или, может, здесь векселя ходят?

Мужичок захлопал глазами:

— Нет, только письмо.

Я склонила голову:

— А вас, когда сюда посылали, понимали, в каких условиях я здесь буду жить?

Тот сглотнул и, оглядевшись, затравленно кивнул.

— И что?

— Что?

Я поняла, что мужик реально не понимает мои намеки, а взять его за грудки и потрясти на наличие звонкой монеты для меня — гордость не позволяла и воспитание.

То есть предполагается, мне надо сидеть вон там на моем балкончике, хотеть "кушать" и лить горькие слезы над его письмом, изображая из себя слабую деву. А дальше? В моем эмансипированном мозгу не укладывался сей факт.

— Принесли мне вы это письмо, — я помахала белым листком. Опять приторно пахнуло, и я поморщилась. — а дальше? Что я должна сделать? Что вы от меня с вашим хозяином ждете?

Хмм. Перечитала снова внимательно. Размечталась. Получается только одно: «Денег нет, но вы держитесь».

Почтальон впал в полную и окончательную растерянность и забормотал:

— Наверное, передать хозяину, что вы его любите больше всех на свете и готовы на всё ради него.

— Даже так, — я склонила набок голову, — прямо на всё?

— Ага.

— И что, я всегда так заявляла? — меня чуть напрягло.

— Да.

Внутри предостерегающе зазвенели колокольчики.

— Хорошо, — я, осторожно подбирая слова, вкрадчиво сказала. — Озвучите ему это, а что дальше? У вас же наверняка были указания на этот счет?

Мужичок нервно сморщил нос:

— Ну это… Сказать, что он навестит вас в ближайшие ночи.

Даже так? Вот же. Неужели Ксана успела все-таки с ним наладить настолько близкие отношения? Может, поэтому на мост верхом въехала? И не спросить, главное, про это у мужичка. Если так — и про это мой чешуйчатый узнал, становится понятно, почему он такой злой и обиженный был. Ему отказала, а этому Н. – нет.

Как-то меня стала напрягать вся эта ситуация.

— Не надо меня навещать. Передайте, что я ничего не помню, и он для меня совершенно чужой человек.

Я сунула ему в руки письмо:

— И письмо забирайте. Прощайте, мужчина. У меня времени нет, и дел по горло.

И, развернувшись, ушла в свои руины. Мне же еще стол взламывать.