Глава 12

Стоило Амоа с принцем выйти в коридор, как последний моментально попытался улизнуть.

— Куда-куда… — нианцу пришлось схватить того за шкирку, отчего ритуальный плащ затрещал по швам.

— Да вы издеваетесь надо мной, что ли?! — не выдержав, воскликнул Стивен, когда был перехвачен и водружен на плечо.

— Выбора у тебя все равно нет. Так что расслабься и постарайся доставить девушке удовольствие.

— Оставишь нас одних, я превращусь в птицу и улечу, — пригрозил принц.

— Только попробуй, а то ведь я могу и свечку подержать, проконтролировать все, так сказать, — осклабился Амоа.

— Мучители, душегубы, извращенцы… — пробурчал Стивен, окончательно сникнув.

— Одна ночь. Завтра ее отец уедет, и я подавлю ее волю гипнозом. Всего одна ночь.

— А сегодня-то почему ты этого сделать не можешь?!

— Могу, но тогда придется держать ее под гипнозом, и тогда, когда отец захочет проститься с дочерью, это может вызвать подозрения.

— Просто внуши ей, что все уже было! — чем ближе они подходили к цели, тем сильнее становилось отчаяние в голосе принца.

— Ну так ведь не интересно, — ухмыльнулся нианец уже перед самыми покоями, выделенными для молодоженов.

У входа мялась девушка – служанка Анны, которая прибыла вместе с ней.

Едва Амоа сгрузил Стивена на пол, как дверь покоев открылась, громко стукнувшись о стену:

— Ну наконец. А то я проголодалась, — плотоядно оскалилась принцесса. — Принеси чего-нибудь сладенького нам с моим сладеньким.

Служанка кивнула и поспешно юркнула в коридор, побежав к кухне.

Амоа хлопнул сгорбившегося принца по плечу, подталкивая в сторону покоев.

— Может, не надо? — жалобно проскулил Стивен, обращаясь то ли к нианцу, то ли к самой принцессе.

— Он что, у вас девственник, что ли? — скривилась Анна, переведя взгляд на Амоа.

Тот поднял руки, отступая в сторону.

Ну уж нет, его в это втягивать не надо. Он лучше со стороны посмеется.

— Не переживай, сладкий, — хмыкнула, тем временем, принцесса, беря Стивена под руку, — от меня неудовлетворённым еще никто не уходил.

Последняя фраза прозвучала с угрозой.

Дверь за молодоженами закрылась с таким же громким стуком, как и открывалась. Амоа на всякий случай набросил на комнату чары, чтобы принц уже точно никуда не делся и не превратился на половине процесса обратно в птичку. А чуть подумав, добавил еще чары тишины. Мало ли что там происходить будет, ни к чему пугать слуг или гостей.

Воображение тут же услужливо подыскало картинку того, что конкретно может там быть. Нианец передернулся от отвращения, поспешно отходя.

Валаад упаси связываться с такой принцессой.

Вот только от остальных мыслей было не так просто избавиться. Новость о беременности Киары застала врасплох.

Он станет отцом? Да быть не может!

И вслед за этим в душу лезли сомнения. А который «он» станет отцом? Что будет в ребенке от него-дракона? Что – от него-человека? А что от того его, каким он был в Валааде много-много лет назад?

Сможет ли он стать достойным примером? Сможет ли вырастить малыша?

Но прежде всего нужно было дать ему родиться. Помочь появиться на свет. И не дать его матери узнать о том, что именно он виноват в нависшей угрозе.

Вчерашний вечер прошел суетливо. Он возился с детьми, бродяжками, которых привел в замок, разрисовывал с ними стены, создавая «великие шедевры».

Вернулся в спальню он порядком вымотанным, но это не помешало ему понять, что Киара… плакала?

Когда он зашел, то не заметил следы слез на ее щеках. Но чуть покрасневшие глаза и нос, хрипловатый голос сказали о многом.

— Что-то не так? — подозрительно спросил он.

— За исключением того, что я могу умереть в любой момент? — натянуто улыбнулась Кая. — Нет, что ты, все просто прекрасно.

— Киара, я знаю, ты переживаешь. Но мы ведь уже все решили, разве не так? Проведем эту проклятую свадьбу и отправимся снимать проклятие.

На самом деле, он не был уверен до конца, что угроза ребенку и Кае реальна. В конце концов, черной магией управляет он. Разве он не сможет уберечь Киару?

— Чтобы куда-то отправиться, мне нужен наместник, — она тяжело вздохнула. — Стивен…

Она прикрыла глаза, не договорив, но этого и не требовалось. На Стивена действительно сложно было положиться.

— Ладно. Не хочешь — мы никуда не поедем. Но с чего ты вообще взяла, что умрешь? — не выдержал Амоа. — В конце концов, сейчас мы оба вполне способны справиться с черной магией. Да, твоих родителей уберечь не удалось, но ведь мы с тобой — совсем другое дело. И наш ребенок — тем более.

Киара поднялась на ноги и нервно принялась ходить по комнате.

— Я должна тебе кое-что показать, — она остановилась у трюмо и, открыв небольшой ящик, вытащила несколько помятых листов.

— Что там? Покажи, — нахмурился мужчина.

— Доказательство того, что мне действительно грозит опасность, — бесцветным голосом произнесла она.

— Если все так серьезно, почему ты не сказала раньше?

— О, а ты у нас господин «Сама честность», — фыркнула она, — просто образец открытости и доверия! За все это время ты так и не сказал мне, кто такой этот Подгорный король и откуда вообще взялось проклятие! Хотя ведь ты знаешь об этом, да?

Амоа почувствовал, как она применяет силу, как пытается подчинить его. Дыхание на миг перехватило, а от напряжения потемнело в глазах.

Нельзя было говорить ей правду. Нельзя. Он покачнулся, осознав, что пауза затянулась, а давление лишь нарастает. Вот же ведьма!

Киара всплеснула руками и отвернулась, сбросив чары, так и не дождавшись ответа. На миг ему стало нестерпимо стыдно. За свою ложь, за то, что он продолжает врать ей каждый день. Быть может, сложись все иначе, он сказал бы ей правду. Но сейчас слишком поздно.

— Это и мой ребенок тоже. Я всего лишь хочу разделить ответственность, — осипшим голосом произнес он.

— Очень интересно? Ну так смотри, — Кая протянула листы и сразу же отвернулась.

Он не сразу понял, что конкретно изображено на сделанных на бумаге набросках. Множество эскизов в самых разных ракурсах. А когда понял… рисунки и подписи к ним…

Он лишь на мгновение прикрыл глаза, желая стереть из памяти увиденное.

— Не нравится? Ты же так хотел, что же не смотришь? — буквально пропела Киара.

Он сделал несколько шагов к ней.

Он был отвратителен сам себе. Ужас, сковавший внутренности, поселился в самой глубине сознания. Это его вина. Все те нарисованные нерожденные на его совести.

Слова застряли в горле, он просто молча стоял рядом с Каей, боясь поймать ее взгляд. А ведь она даже не знала, насколько он заслуживает ее гнева и осуждения.

Чувство вины съедало изнутри.

— Мы со всем справимся. Вместе, — повторил он сказанную на далеком холме фразу и прижал ее к себе, обнимая.

Только на этот раз ему это нужно было самому. Чувствовать, что она здесь. Рядом. С ним.

Они провели так всю ночь. Он прижимал ее к себе, лежа в постели, так, словно она могла исчезнуть в любой момент.

А наутро, едва проснувшись, Кая приподнялась на локте, слабо улыбаясь:

— Через час приедет делегация. Нужно подготовить встречу.

Она просто сделала вид, что вчерашнего разговора не было. И он не знал, радоваться этому или нет.

Вот только ему сделать вид, что этого удушающего ужаса и разрывающего на части чувства вины тоже нет, было уже не так-то просто.

Осознавать то, каким именно образом сработало старое проклятие, которое он передал отцу Стивена, было дико.

И пусть сейчас, вспоминая время в пещере, он понимал, что был не в себе. Годы одиночества превратили его в чудовище не только внешне, но и по сути.

Думал ли он, создавая чары и отдавая крупицу черной магии, что король просто станет бесплодным? Или уже тогда понимал, что будет происходить то, что нашло отражение на жутких картинках, показанных Киарой?

Так или иначе, все это на его совести, и угроза жизни Каи — тоже на нем.

Не выдержав, он ударил кулаком в стену, чувствуя, как от волны магии, которую он неосознанно выпустил, сотрясается буквально весь замок.

— Ты знал… знал ведь, что творишь. Знал, и тебе было все равно. Жалкое ничтожество, трясущееся лишь за свою шкуру, — прошептал он с истовой ненавистью.

Клубок из недоговорок и секретов между ним и Киарой с каждым днем становился все больше. Уже поздно было что-то объяснять. Он ведь действительно хотел признаться, в тот день, когда вытащил ее из подвалов дворца. Но не смог, когда увидел, как глубоко пустила корни в сердце Киары черная магия.

Все, что он мог сейчас, это увести ее в Ниан, и там, добравшись до брата, избавиться наконец от черной магии.

Получить разом все. И возмездие, и Киару, и их общего ребенка. Разве он не заслужил этого? После столетий гонений наконец обрести свое место. Дом. Семью.

Нет, он не заслужил. Лжец, предатель и убийца. Он заслужил вечно гореть в бездне, а не прекрасную сильную женщину, носящую под сердцем его ребёнка. Но судьба распорядилась иначе. И если по недосмотру, случайности или злой шутке он получил шанс сделать что-то хорошее... Пусть не для себя, для Киары! Ведь она, в отличие от него, достойна счастья и достаточно уже натерпелась. Расскажи он ей правду, королеве будет намного хуже. Он просто не имеет морального права перекладывать на неё ответственность за свои поступки. Это для ее же блага, разве не так?

Ведь это и не ложь, по сути. Недоговорки. Не больше. И он все раскроет. Обязательно раскроет. Но не сейчас. А когда исправит то, что сотворил. Тогда ей легче будет его принять, это не принесет ей столько же боли.

Ведь он всего лишь простой парень из Малеха, пообещавший когда-то служить дракону. И этим драконом станет тот, на кого он укажет.

Его брат.

Амоа чуть не рассмеялся от того, насколько все просто. Почему ему раньше не пришло это в голову? Все, что ему нужно, это сказать Киаре, что его брат — это и есть Подгорный король. Что он тот, кто наложил проклятие. И в последнем случае он ведь даже не соврет.

— А ты уверен, что в Ниане ей никто не скажет? — собственный голос сочился ядом. — Не укажет на тебя пальцем? А, Подгорный король?

С этим действительно надо было что-то решить. Обезопасить себя.

Но до Ниана еще надо было добраться.

Спустившись вниз на этаж, он услышал, как гуляют пьяные гости, как аристократы один за другим произносят тосты. Но сейчас ему нужен был тот, кто не праздновал вместе со всеми.

Герцог Филип Крейн сидел в комнате для аудиенций, монотонно перебирая бумаги. Амоа еще утром внушил ему необходимость пересмотреть все счета, а так же рассчитать, куда стоит направить в первую очередь деньги из тех, что поступили от приданого.

Окинув парня взглядом, нианец испытал легкий укол совести. Герцог осунулся, под глазами залегли тени, должно быть, под внушениями тот регулярно пренебрегал необходимостью есть и спать, а Амоа нередко забывал проверить парня.

Впрочем, укол был не настолько сильным, чтобы что-то предпринимать по этому поводу, хотя уже давно было очевидно, что долго так Филип не протянет.

Но сейчас этот самый Филип был очень важной деталью в планах Амоа. Киаре был нужен кто-то доверенный, чтобы он смог уговорить ее уехать из Диагона.

А если он что и понял из снов о ее прошлом, которые периодически снились, раз за разом вызывая тихое бешенство, если королева кому-либо когда и доверяла — то только этому серому и невзрачному лопоухому герцогу.

Вот только незадача. Это было до того, как герцог потерял память.

— Подойди, — приказал Амоа, чувствуя, как в нем просыпается раздражение.

Лучше бы он сейчас не мог отделаться от воображаемых сцен между Стивеном и Анной, чем думал о первом поцелуе Киары, который получил стоящий перед ним недоносок.

Правильно ли он делает сейчас? И сможет ли он довести то, что задумал, до конца? Не сорваться и не убить того, кто с такой любовью и обожанием смотрел когда-то на ЕГО женщину.

— Ближе, — голос дрожал от нескрываемого бешенства.

Неужели он всерьез решится на это? Вернет ему сейчас память?

Заглушающие чары на дверь — чтобы их никто не услышал.

«Ради своих детей люди готовы на все…», — он сам это сказал. Теперь время действовать.

Обхватив Филипа за голову, он навис над ним, заглядывая в глаза и медленно погружаясь в пучины чужого разума.

Все глубже и глубже, отыскивая скрытое. Чужие лица, имена, события — сливались в одно.

И чем сильнее он погружался, тем громче кричал герцог от невыносимой боли, раздирающей сознание. Амоа же чувствовал ее, знал, как плохо корчащемуся перед ним, и откровенно наслаждался этой болью.

Раз за разом перед глазами вставали то ли сцены из снов, то ли из чужой памяти, которую он пытался воскресить.

Чрезмерно серьезная девочка с содранными в кровь коленками и упрямым взглядом. Ее первое волшебство. Первый бал. Первый поцелуй.

Первое понимание проклятия. Ее родители, угасающие на глазах.

Вся ее жизнь — жизнь, которая могла быть гораздо лучше, если бы не черное колдовство, отравившее все.

Каких же трудов стоило Амоа сдержаться и довести дело до конца. Валаад! Неужели это действительно лучший выход?

Жаль, он не мог прочитать мысли этого парня, его намерения. Не мог найти именно то, что искал сам.

Все, что мог нианец — это пробить брешь в чарах, что подавили часть его воспоминаний, и уловить обрывки некоторых из них. Но и этих обрывков было достаточно, чтобы звереть с каждой секундой все сильнее.

— Ты мне не веришь… — Киара, совсем еще юная, заламывает руки, нервно теребя кольца на них. — Никто мне не верит… Но я же вижу! Это проклятие убивает мою семью!..

Она сидит на скамейке рядом с пышным кустом, на котором распустились пурпурные цветы. Филип срывает один из них и трепетно вставляет его девушке в волосы, убирая выбившуюся непослушную прядь.

— Кая, ты самая великая волшебница из всех, что я знаю…

— Ведьма, Филип, — морщится она, но при этом не выглядит недовольной. — Я ведьма. Надо называть вещи своими именами.

— Пусть так… Я просто к тому, что даже если это действительно проклятие, то ты найдешь способ, я уверен. Помнишь, ты рассказывала про книгу? Что там есть ритуал?

— Пф… Я не уверена, что это сработает. Все эти рассуждения об аурах… Я спрашивала учителя, но он сам, похоже, не знает, — она грустно качает головой, отчего пурпурный цветок кренится, грозя выпасть из прически. Филип тут же осторожно поправляет его.

— Я в тебя верю.

Киара притворно закатывает глаза, но все же улыбается.

— Там нужен исток. Живой человек, понимаешь? И вся формула… это формула подчинения. Где я найду того, кто согласится учувствовать в подобной авантюре?

— Считай, что уже нашла.

Кая недоверчиво отодвигается, осматривая юного герцога с головы до пят.

— Филип, ты слышал, что я сказала? Формула подчинения. Не просто подчиняющий артефакт. Пожизненно. Я не уверена, что подобная магия законна даже по отношению к рабам.

Парень легкомысленно пожимает плечами, а затем, соскользнув, вдруг встает перед ней на одно колено.

— Если этот ритуал свяжет наши жизни, то я буду самым счастливым человеком на земле. Киара, я…

Кая прижимает ладони ко рту, ее глаза расширяются от удивления.

И стук сердец этих двоих такой громкий, что, кажется, их слышит весь Диагон.

Этот недоносок действительно любил женщину, которую Амоа считал своей. Любил и был готов ради нее на многое. По крайней мере, до того, как лишился памяти об этом.

Попытается ли он теперь вернуть Киару себе? Пусть даже у того нет шансов против могущественного дракона, выбор женщин не всегда предсказуем.

Когда все закончилось, Амоа еще несколько минут стоял, покачиваясь, в тишине. Филип лежал без сознания на полу, в углах губ запеклась кровь. Должно быть, парень прокусил себе язык.

Будить его и проверять, получилось ли задуманное, не хотелось. Хотелось бежать… куда угодно, лишь бы скрыться от себя самого.

«Если этот ритуал свяжет наши жизни, то я буду самым счастливым человеком на земле...»

Амоа понимал — если сейчас же не уйдет, то просто убьёт этого парня прямо здесь и прямо сейчас. Тьма, таящаяся глубоко в душе, медленно, но верно заполняла разум, нашептывая крамольные мысли.

Все так же покачиваясь, он вышел из кабинета, разбил первое попавшееся окно, выпрыгнул, на лету обращаясь в дракона, и изрыгнул пламя…

Но сколько бы огнедышащий ящер ни вспарывал крыльями небо, сколько бы ни ревел, заставляя крестьян с опаской искать среди облаков грозовые, не мог успокоиться. Далеко улететь он не мог — поводок связи все еще действовал.

Дракон искал успокоения всю ночь, но ни под звёздами, ни в лунном свете его не было.

Пламя, которое он изрыгал, расцветало в ночном небе пурпурными цветами, такими же, как те, что Филип дарил Киаре.

С рассветом Амоа вернулся в замок. Он ждал чего угодно: крика, пощёчины, удара магии от брошенной наедине с гостями королевы.

Она приподнялась на локте, когда Амоа открыл дверь в спальню, окинула его ссутулившуюся фигуру недовольным взглядом:

— Мне пришлось сказать королю Триленда, что это так драконы благословляют первую ночь новобрачных. Еще повезло, что в городе гуляния и народ не сильно пугался твоих рыков. Тебя твари из Бездны покусали? Или так принцесса Анна напугала?

Киара встала с кровати и откинула одеяло. На ней все еще оставалось платье, в котором она была на торжестве. Разве что шпильки из волос пропали, и вьющиеся непослушные локоны рассыпались по плечам.

— Ты не спала? — тяжело сглотнул мужчина, а внутри неожиданно разлилось приятное тепло. Она ждала его. Переживала. И, вместе с этим, еще сильнее подняла голову совесть.

— Благословление драконов было довольно громким, — фыркнула она, сделав несколько шагов вперед.

Амоа облизнул пересохшие губы. На лице Киары явственно читалось беспокойство, которое она безуспешно пыталась скрыть за маской спокойствия.

— Я нашел решение… нашей проблемы.

— Ты о чем? — она подозрительно прищурилась.

— Ты искала доверенное лицо.

— И ты его нашел? Где-то за городом? Или где ты там полеты устраивал?

Он устало покачал головой.

— Я могу тебя отвести к нему. Прямо сейчас.

— «К нему»? И кто же это?

Амоа лишь взял ее за руку, потянув за собой. Наверное, лучше было дать ей выспаться и рассказать про Филипа уже утром. С рассветом Киаре нужно провожать делегацию, а ведь она даже не ложилась.

Но, с другой стороны, так эти двое, по крайней мере, долго не проговорят.

Или они вообще не будут разговаривать? Кая поднимает Амоа на смех и скажет, что не намерена доверять одному из руководителей восстания против нее.

Впрочем, больше всего Амоа боялся, что если оттянет этот момент еще на какое-то время, то передумает и попросту убьёт герцога. Поддастся тьме, так настойчиво предлагающей сделать это.

Замок спал, устав после долго праздника. Они молча шли по длинному коридору.

Киара выглядела не слишком воодушевленной, а когда они остановились около кабинета для аудиенций, и вовсе закатила глаза к потолку.

— Если вдруг окажется, что это глупая шутка… — недовольно протянула она, но замерла, услышав, что с той стороны кабинета кто-то скребется.

Амоа взмахнул рукой, снимая чары. Уходя, он на всякий случай запер бессознательного парня, и теперь тот, видимо, очнулся.

Кая дернула за ручку, входя в кабинет.

— Кая… — прямо перед ними стоял растрёпанный взъерошенный Филипп. — Это ты… Кая!

Он бросился к ней на шею, обнимая, прижимая к себе ничего не понимающую женщину.

А Амоа стоял позади, и все, что мог — только скрипеть зубами.

Главное, вывезти Киару в Ниан и осуществить свой план. Дольше, чем до их отъезда, этому недоноску жить необязательно.

Тьма внутри довольно заурчала, как насытившийся дикий зверь. Она была полностью с ним согласна.