Глава 15
Поблизости от того места, где они приземлились, действительно, насколько помнил Амоа, располагалась деревня. Вот только она стала лишь предлогом.
Киару оставлять не хотелось, но все же он решился на это.
Встреча с порождениями тьмы, которых он сам же создал, выбила из колеи. Заставила усомниться в собственном плане, в собственных способностях.
На что он рассчитывает с братом? Спасти Киару от проклятия?
Три раза «ха»!
Если он даже не смог подчинить себе горстку взбесившейся живности, то на что он надеется?
— Ну и какой твой дальнейший ход? А, король? — язвительно сказал он сам себе.
Придется прибегнуть к крайним мерам.
Расстегнув походную накидку, вытащил из внутреннего кармана сверток. Развернул. Ветер тут же унес частички осыпавшегося пепла от обуглившихся листков.
Амоа занес руку над свертком, сосредотачиваясь на том, чтобы вернуть книге изначальный вид.
Еще одна маленькая ложь, на которую он вынужден был пойти.
За столетия заточения он и думать забыл об этой книге. Даже то, что она пропала из пещеры, полной золота, понял не сразу.
Лишь когда уже сумел выбраться и попытался открыть проход в Валаад, вспомнил о ней, но отыскать не сумел.
А теперь, вернув память и увидев книгу у Киары, наконец понял, что произошло.
«Можешь взять столько, сколько сможешь унести…» — сказал он когда-то человечишке, назвавшемуся королем. И тот унес кое-что поценнее золота.
Книгу, когда-то принадлежащую Адаре, с помощью которой она надеялась изничтожить брата. Книгу, чары из которой его брат использовал против него.
Как только страницы вновь стали целыми, посветлели, проявился текст, Амоа наугад раскрыл ее, скользя глазами по строчкам. Даже сейчас он узнавал ровный каллиграфический почерк Адары:
«…колдовство черное, всех предыдущих… заклятий мощнее …»
Если он хочет победить, ему понадобится именно такое.
Вот только то, что дальше писала Адара, совсем не нравилось.
«…невозможно удержать одновременно и их, и силу магического истока…»
Если учесть, что инструкции к ритуалу, который послужил основой связи между ними, Киара брала именно отсюда, то что же получается? Если он попытается направить силу против брата, призвав самое черное колдовство, то связь между ним и Каей разорвется?
Амоа захлопнул книгу. Накинув несколько чар для уменьшения размера, убрал во внутренний карман, а затем развёл руки в стороны, призывая свою вторую сущность.
О ритуале, связи и мести он подумает чуть позже. Он обещал королеве тонны золота, и он обязан ей их добыть.
Поднявшись в воздух, очень быстро набрал скорость. Когда он еще был заточен в пещере, твари были его ушами и глазами. Он не давал им слишком много свободы, но лес, окружавший гору Валаад, был их вотчиной.
При его правлении ареал обитания тварей расширился, но Амоа все равно держал их в узде, запрещая нападать на людей.
Если полететь сейчас до самой горы, то свое отсутствие будет объяснить слишком сложно, но вот до кромки того самого леса вполне можно добраться.
Наплевав на предосторожность, дракон срезал путь, пролетев над небольшим поселением. Деревенские вырыли ров и поставили частокол заточенными кольями наружу. На улицах — практически никого. А ведь раньше здесь постоянно проходили ярмарки и базары.
Дракон гневно рыкнул, выдыхая клубы пламени. Что ж, по крайней мере, они должны жалеть о том, что его свергли.
Если бы не обещание своей человеческой половине о том, что он не тронет эту Рене, Амоа бы с удовольствием свернул ей шею за то, во что она превратила его страну.
Голос разума было пытался возразить, что твари — его рук дело, но Амоа его проигнорировал.
Чем ближе он подлетал к горе, тем мрачнее становился лес. Кажется, даже деревья там были жухлые и опавшие.
Он опустился на землю, легко принимая человеческую форму, и потянулся к черной магии, нащупывая давно забытое.
— Придите… — прошептал он, стараясь, чтобы его ментальный приказ отозвался в каждом из зараженных.
Глубокий вдох. Длинный выдох.
Где-то на задворках сознания скреблась подлая мысль: а ощущает ли он себя вообще тем самым драконом, свергнутым наследником Валаада, обратившим слабость в свою силу?
Он ведь не помнит ни своего имени, ни имени брата, которому желает мести.
Сколько в нем вообще осталось от него изначального? Или, может быть, он действительно теперь лишь крестьянин? Раб, купленный на рынке гордой аристократкой?
Сначала прямо напротив появились желтые глаза. Одни, вторые, затем сразу десяток. Твари явились и теперь стояли поодаль, издавая недовольное глухое рычание.
Страхи и сомнения были отброшены, Амоа бесстрашно шагнул вперед.
Смотрят ли они на него с раболепием и обожанием, как раньше? Его верные друзья, соратники, те, кто помог ему не сойти с ума в бесконечной пустоте одиночества. Они разбавляли скуку вечного бесцельного существования.
Или дракон внутри него действительно спятил, а эти монстры лишь… монстры? Тупые, опасные, злые…
Рычание тварей с каждым его шагом становилось все громче.
Каким же чудовищем раньше был он сам. Хотя… раньше? Сейчас он все то же чудовище.
Лжет любимой женщине, ставит под угрозу собственного нарождённого ребенка, лишь бы скрыть свою стыдную тайну.
Он еще больший урод, чем все собравшиеся здесь твари.
В тишине леса слышны были лишь его шаги и скрежет зубов и когтей.
Сумеет ли он удержать власть над этими существами или, пожалев их, утратит и контроль?
Сотня горящих глаз вокруг неотрывно смотрели на него. Смотрели… как на добычу.
Твари кинулись разом. Вцепляясь в него зубами, желая разорвать на части. Амоа играючи стряхнул первых, но их число было слишком велико.
Он призвал силу, обращаясь ящером, попытался расправить крылья, но на них тут же повисли мелкие монстры. Выдыхаемый огонь проходил насквозь, не причиняя вреда.
Точно так же он не мог причинить вред Киаре, потому что в ней была часть его силы.
Существо, в котором угадывались черты медведя, разодрало дракону заднюю лапу.
Амоа рвал, кусал, бился. Против тех, кто был ему когда-то семьей, против тех, кого так долго пестовал сам, забавляясь этим в вечной пустоте пещеры.
Большие и маленькие, огромные, злые, искаженные. Он изменил их в угоду своей прихоти и своим нуждам, и сейчас они мстили ему.
Дракон взревел, понимая, что нужно уходить. С трудом поднявшись в воздух, он скинул последних, что уцепились зубами и когтями за толстую шкуру.
«Позорное бегство подгорного короля, — мысленно прокомментировал он, ненавидя себя за это. — Хорош владыка. Даже зверье тебя больше не желает слушать!»
Вот только что же делать? Перебить всех — нереально. Огонь их не берет, а откусывать каждому голову — займет слишком много времени. Киару нельзя оставлять надолго.
«Ни на что не годный, ни на что не способный! Как же теперь ты собираешься исполнять свое обещание? Или и тут солжешь?» — подначивал, тем временем, внутренний голос.
Дракон издал утробный рык, переполненный болью и страданием. Он понятия не имел, что делать дальше.
«Расскажи Киаре все как есть. Признайся ей».
Признаться?! Признаться любимой женщине в том, что он не великий ящер, а ничтожество, которое не может справиться даже с собственными творениями?
Он сделал небольшой круг, набирая высоту, и выпустил вверх струю огня. Она взвилась высоко, да так, что столп пламени, должно быть, был виден на многие мили вокруг.
«Ну-ну. Признаваться не будем, но сделаем все, чтобы Киара сама догадалась? Ты что творишь? Еще бы дымом ее имя написал, чтоб наверняка…»
Внутренний голос сочился ядом и пренебрежением.
Валаад с этими тварями, он справится, даже если они будут не на его стороне. Если им так не терпится сдохнуть, он прогрызет путь к золоту через их тела. Заберет Киару, снимет проклятие, а затем покажет этим выродкам…
«Ага, а ключевое здесь — снова Киара? Трусливая ящерица, поджав хвост, надеется, что королева поможет ему и тут? Ну-ну признай свое поражение и лети к хозяйке…»
Он резко затормозил, сделав кульбит в воздухе. Нет. Он не может вот так вернуться.
Его человеческое «я», считает себя самым умным? Вот пусть сам и решает проблему!
Дракон вдруг сложил крылья, камнем бросаясь вниз.
Когда Амоа ударился о землю, он был уже в людском обличии. Твари, успевшие уже забыть о нем, снова подняли головы, облизывая черными языками скалящиеся пасти.
Мужчина поднялся на ноги. И о чем он только думал, когда возвращался?
Круг из монстров начал смыкаться, но стоило ему протянуть руку, как от круга отделилась одна из тварей и настороженно подошла ближе.
Обнюхала ладонь и, лизнув шершавым языком, сожрала плесневелую краюшку.
Мужчина удивленно вскинул брови.
— Так, так, так…
Тварь, съевшая хлеб, принялась обнюхивать его в надежде найти еще что-нибудь вкусненькое.
— Больше нет, один кусочек только был. Но на корабле есть еще…
Монстры внимательно слушали, усаживаясь на землю, рычание прекратилось, и, кажется, даже их морды стали выглядеть менее агрессивно.
Что же это получается? Может быть, они и не хотели нападать на него?
Набравшись смелости, Амоа положил руку на холку ближайшей твари, слегка потрепал ее по черной взъерошенной шерсти.
Та неодобрительно зарычала.
— Ладно, ладно. Не трогаю, — поспешно отдернулся он. — Не хотите иметь со мной дело, я ж не против. Я и сам-то с собой не слишком в ладах.
Он обреченно вздохнул.
— Когда мы были вместе, все было намного проще, да? — улыбнулся он. — Все просто, понятно. А сейчас все так изменилось. Я скучал по вам, ребята…
Твари, меж тем, не шевелились, будто бы действительно прислушиваясь к нему и понимая, что он говорит.
— Правда, скучал… Надо познакомить вас с Киарой. Она вам понравится.
Но, как бы то ни было, настроен он был решительно. Другого шанса разобраться с этим не будет.
Твари вокруг обступали, рычали, но отчего-то медлили.
— Я смотрю, вы тут совсем одичали без меня? — недобро усмехнулся он.
Вот только вместо того, чтобы зарычать громче, монстры вдруг остановились, навострив уши.
Амоа машинально провел рукой по бедру и вдруг что-то нащупал. Опустил ладонь в карман — это оказался заплесневелый кусок хлеба, который он использовал еще на корабле во время рыбалки, в качестве приманки для рыб.
— Ребят, может, вы просто есть хотите? — Амоа осторожно вытянул ладонь с коркой вперед.
Погруженный в свои размышления, Амоа и не заметил, как большая часть монстров подошла почти вплотную, кто-то ткнулся в руку, кто-то принялся лизать шею, плечи.
— Эй, вы чего? — невесело засмеялся он, не ожидая такого исхода.
Одно из существ бросило ему на колени дохлую мышь. Амоа умиленно улыбнулся, ярко вспоминая о том, как вот точно так же он питался в пещере тем, что приносили ему зараженные животные.
От этих воспоминаний словно что-то проклюнулось в душе.
Он снова услышал их эмоции, увидел их глазами, почувствовал то, что чувствуют они.
Внутри тварей зрела обида, черная, как и поразившее их проклятье, боль и злоба от того, что хозяин их бросил. Более не сдерживаемые чужой волей, они вымещали все это на тех, кто попадался у них на пути.
Но вот теперь он наконец-то вернулся.
Внезапно что-то изменилось. Амоа уловил передаваемую по кругу мысль, которую транслировал общий разум чудовищ: «Змея в опасности!».