22. Ника

Он напугал меня до чёртиков. Ненормальный неадекватный Драконище. Я чертыхаюсь, сдирая парик, и пытаюсь овладеть его четырёхколёсным конём. Не так страшно, как казалось. Я два года толком машину не водила, но талант, как говорит мой папенька, не пропьёшь. Я даже получила некое удовольствие, когда выехала на трассу.

– Надеюсь, ты не гоняешь, как Шумахер, Лунина, – бормочет Драконище, поудобнее устраивая свои длинные ноги. Он предельно расслаблен и глаза не открывает. Я бросаю на него полный ужаса взгляд. Он выглядит нехорошо. Красные пятна на щеках. А уж какой горячий – лучше и не думать.

– Разговаривайте со мной хоть иногда, – прошу почти умоляюще и молюсь не пойми кому, чтобы он не отключился окончательно. – Надеюсь, у вас дома есть лекарства?

– Ты издеваешься, Лунина? Я никогда не болею.

– Сейчас бы я с вами поспорила, – возразить ему нечего, поэтому он лишь рукой вяло разводит. Меня умиляет, как легко он скачет от «вы» к «ты», словно на американских горках летает. Но я готова простить ему в данный момент буквально всё. Даже грязный намёк, который он сделал перед тем, как почти свалился на меня. Что с больного возьмёшь?

– Голова болит, – жалуется Драконище. У него это душевно получается, доверительно, словно великой тайной делится.

– У вас температура, наверное, сорок.

Он не возражает. Затихает. Морщится.

– Жарко, – рвёт ворот рубашки и буквально через несколько минут начинает трясись в ознобе. Пытается сдерживаться, но его подтряхивает непроизвольно.

Я останавливаюсь возле первой аптеки, которая попадается нам на пути.

– Ты меня бросаешь, да, Ника? – он слышит, как я воюю с ремнём безопасности, но глаз не открывает.

– Сидеть и не шевелиться! – приказываю в сердцах. – Я быстро. В аптеку.

– Я ж не бобик, Лунина, – трясётся он, и зубы его выбивают чечётку. – Что ж ты со мной, как с собакой.

Я не спорю – это сейчас бесполезное занятие. Больные мужчины – хуже детей. Почему Драконище должен чем-то отличаться? Такой же капризный и почти беспомощный.

У меня, можно сказать, богатый жизненный опыт и практически талант, переданный по наследству мамой: я неплохо разбираюсь в простудных заболеваниях и знаю назубок перечень жизненно необходимых лекарств.

– Вот зараза, – ругаюсь сквозь зубы и, почти выйдя, возвращаюсь: – Дмитрий Иванович, – прикасаюсь к плечу Драконища, – у вас деньги есть? А то я как-то немного не в форме. Вы меня умыкнули в сценическом образе.

Он морщится, с трудом открывает глаза, достаёт портмоне, впихивает мне в руку и снова откидывает голову на сиденье.

Прямо на улице включаю телефон, ловлю целую серию пропущенных звонков и закатываю глаза: надо было сразу догадаться и позвонить, но мне как-то не до того было. Мобильник оживает: звучит цирковой марш.

– Ты куда пропала, Ника? – перекрикивая гам, орёт наш главный маэстро. – Мы ж тебя потеряли! Обыскались, можно сказать! Тут твой друг, хозяйский сын, на уши всех поставил!

– Лёшик, вы там без меня, ладно? – вздыхаю. – У меня тут… непредвиденные обстоятельства. Я потом вещи заберу, ага? За костюм не переживай, – рассеянно оглядываю себя со всех сторон и почти в голос стону: интересно, как я буду в таком виде по городу передвигаться? Ладно, подумаю об этом позже.

Только отключаюсь, как тут же – новый звонок.

– Ника, у тебя всё в порядке? – я даже не знала, что Илья может быть таким участливым и встревоженным.

– Всё хорошо, – вздыхаю, ковыряя балеткой трещину в асфальте. – Везу твоего брата домой.

– Ивановича? – кажется, у кого-то, судя по голосу, разрыв шаблона. – Его что, парализовало, что он позволил тебе сесть за руль?

– К счастью, нет. Температура, наверное, под сорок.

– Главное, не позволяй ему собой помыкать! – приказывает клоун и весельчак таким жёстким голосом, что мне становится смешно.

– Не дождётесь, – фыркаю в ответ и отключаюсь.

В аптеке на меня смотрели, как на беглую сумасшедшую, но деньги творят чудеса.

– Выпейте, – протягиваю Драконову горсть таблеток и бутылочку с водой. Он поступает странно: берёт лекарства из моей ладони. Касается кожи губами и языком. Прям эротическое действо какое-то: это выглядит настолько интимно и доверительно, что  я даже затаиваю дыхание. Хорошо, что я руки спиртовыми салфетками протёрла.

Босс жадно пьёт. Потом прикладывает бутылочку ко лбу. Не знаю уж, помогает ли ему это: я специально покупала воду не из холодильника. Мы уже ехали по городу, когда ему полегчало.

– Это временно, – предупреждаю сразу. – Не обольщайтесь.

– Ты даже не пыталась.

– Что не пыталась? – не поняла я и подумала, что у Драконища бред начинается. Странно как-то, учитывая, что температура явно спала.

– Обольщать.

Ага. Улыбку прячет. Значит, и впрямь стало легче. Он даже покомандовал, пока я старательно заводила машину на подземную парковку.

– Дальше вы сами? – задираю голову, рассматривая небоскрёб.

– Нет, – берёт он меня под локоть и ведёт за собой. – А кто мне распишет, как чудо-таблетки принимать? Да и вообще, куда ты в таком виде?

Он прав, конечно. Но я не уверена, что хочу очутиться с Драконищем наедине. В его квартире.

– Пойдём. Я не буду к тебе приставать, – он словно читает мои мысли. И я плетусь за ним вслед.

У него в подъезде – бабушка-консьержка, сухонькая старушка с белоснежными волосами, остриженными коротко, но модно. Уютная, как в сказке. Вяжет что-то на спицах в окружении цветов.

– Вы уже вернулись, Дмитрий Иванович?

– Да, Екатерина Порфирьевна. А это Ника, и она со мной.

Старушка сканирует меня орлиным взором. У неё, по всей видимости, фотографическая цепкая память. Не удивлюсь, если она знает всех жильцов по именам. Мы садимся в лифт.

– Последний этаж, серьёзно? – спрашиваю, заметив, как Драконов уверенно жмёт на кнопку с цифрой 25.

– А ты боишься высоты, Лунина?

Я пожимаю плечами. Просто подумала: я тоже живу на последнем этаже. И вообще люблю повыше. У меня болезненная тяга к свободному небесному пространству.

– Нет. Наоборот: люблю.

Он бросает на меня косой взгляд.

– Вот и я. Значит, тебе понравится.

У него просторно и по-мужски лаконично. Идеальная стерильная чистота, словно здесь никто и не живёт. Мне нравится. И эти светлые серебристые стены, и окна в рост, и вид из окон – дух захватывает.

Присаживаюсь за журнальным столиком.

– Ручку и бумагу, пожалуйста, – получается как-то сухо и в приказном тоне.

– Скальпель, спирт и огурец, – незлобно поддразнивает меня Драконище и кидает на колени свой навороченный айфон. – Ты как в прошлом веке, Ника. Забей, пожалуйста, в телефон. Поставь напоминалки. Будет надёжнее.

И он, ни капли не стесняясь, стягивает с себя мокрую от пота рубашку. Я зависаю. Нет сил оторвать взгляд. Красивое сильное тело. Широкие плечи, хорошо развитые, прорисованные мышцы. Руки, грудь, пресс – всё как на рекламном плакате. Не хватает только ёмкого слогана. С таким торсом можно рекламировать что угодно.

– Ника! – предупредительно угрожающий рык.

– А? – смаргиваю и поднимаю глаза. Пытаюсь сфокусироваться на драконовском лице.

– Может, ты не будешь так пялиться?

– Может, вы не будете раздеваться при мне? – огрызаюсь в ответ и яростно начинаю вбивать в телефон рекомендации по приёму лекарств. Чем быстрее я с этим разделаюсь, тем скорее убегу. Квартира Дракона – не то место, где мне следует находиться.

Он испаряется, и его нет слишком долго. От нечего делать брожу по хоромам, разглядывая потолки, светильники в стенах и мебель. Дорого. Добротно. Основательно. Всё самое лучшее. Ни одна вещь не выбивается из интерьера. Как-то чересчур прилизано. Не хватает индивидуальности.

На пороге спальни замираю. Смятые, словно после бурной ночи, простыни. Футболка на стуле. Здесь нет идеального порядка, зато есть душа. Драконье логово. Островок, где, наверное, босс хоть немного, но живёт настоящей жизнью. Переступить порог так и не решаюсь.

Я слышу, как шумит вода в душе. Слишком долго. Ему там хоть не поплохело?. Я бы уже ушла прочь, но как-то неудобно исчезать по-английски. А потом нахожу лесенку – узенькую, аккуратную, как всё в этом доме. Карабкаюсь наверх, ныряю в люк и … застываю. Крышесносные эмоции. Я даже ахнуть не могу – так меня накрывает. И я делаю шаг вперёд, чтобы попасть в другой мир. Параллельную реальность. Яркую сказку, у которой нет ни начала, ни конца.