35. Ника

– Не будет большой наглостью, если я поживу у тебя несколько дней?

Эту фразу я репетировала весь день. Тягостно проситься, но выхода почти нет. Даже если Луноход собрал свои вещички и свалил в закат, я не хочу находиться в квартире, где мы жили вместе. Это выше моих сил.

– Не будет, – жмурит Драконов-средний глаза, открывая дверь своего навороченного авто. – Тем более, что это не моя квартира, а бабулина. Тебя, Недоторога, я не стал приводить в свою берлогу – очаг разврата и хаоса.

– Потому что считаешь меня слишком правильной? – спрашиваю из любопытства. Меня не задевают его слова. Разве что совсем немного.

– Не считаю. Ты такая и есть. Чистая и строгая, как училка. Недотрога, одним словом. Меня как плохого мальчика всегда исподволь тянет к хорошим правильным девочкам.

Смотрю на него с подозрением. Ищу признаки сарказма, издёвки. Но, кажется, он искренен, как отлично промытое стекло. Никогда не понять, что в башке у среднего Драконища. Слишком большой контраст. И лучше сейчас не спрашивать, что он вкладывает в свои слова. Я ловлю его интерес. Взгляды. Он, будто невзначай, прикасается ко мне. Я не чувствую отторжения, но и ничего другого не ощущаю тоже. В отличие от… нет, лучше об этом сейчас не думать.

– Тогда понаглею и поэксплуатирую тебя, пока ты добрый.

– Всегда к твоим услугам, богиня. Готов служить твоему алтарю денно и нощно.

Не пытаюсь даже вдумываться в двусмысленность его фраз. Сейчас он снова прежний, язвительный. Клоунада высочайшего уровня.

– Тогда вначале в больницу к Дрону, потом к Ольге с Кирюшкой. Гостинцы пока за тобой, богатенький Буратино. Богиня Ника сейчас на мели, – развожу руками, признаваясь в очевидном. Уж если запихнула гордость подальше, нечего доставать её из неизведанных глубин.

– Без вопросов, – легко соглашается Илья.

– А потом… за вещами. Моими.

Он смотрит опять серьёзно. Сжимает губы. Вижу: хочет спросить, но молчит. И это молчание странно роднит меня с ним. Он сейчас не чужой, малознакомый мужчина, а… почти как брат, с которым я могу поделиться горестями, но не хочу.

– Ребят, ну, вы чо, – потрясённо мычит Дрон, как только мы появляемся на пороге его палаты.

– Да вот, решили проверить, как ты дошёл до такой жизни, – балагурит Илья, устраивая поудобнее на тумбочке пакет с гостинцами.

Дрон бледноват, но полусидит в обнимку с ноутбуком. Себе не изменяет. Раз быстрая езда ему сейчас заказана, значит первая его страсть заменяет собой всё.

– Да всё нормально, – гудит он, довольно жмуря глаза, – операция, гипс, все дела. Срастётся.

Чего у Дрона не отнять, так это жизнеутверждающей позиции и оптимизма.

– Да ты молоток, Ил! – одобряет он решение Драконова-среднего поработать вместо себя. – А я всё переживал, что да как!

Мы уходим, пообещав заглянуть на неделе, как только к Дрону приходят новые посетители.

– Видела? – пыхтит восторженно Илья.

– Это ты посмотри, – откровенно смеюсь, наблюдая за шальным взглядом Драконова среднего. – И имей в виду: за сестёр Дрон может порвать нам мелкие клочки.

Оно и понятно: Дроновские сёстры-погодки своей красотой кого хочешь с ног собьют.

У Ольги и маленького Кирюшки дела обстоят хуже, поэтому за вещами мы едем молча, погружённые каждый в свои мысли.

– Подожди меня здесь, я постараюсь недолго, – прошу, как только мы подъезжаем к высотке, где я снимаю квартиру.

Илья выходит из авто и молча идёт рядом. Хм. Ну, ладно. С ним как-то спокойнее, хотя я и не собираюсь в этом признаваться.

Лифт привозит нас на знакомый шестнадцатый этаж. Я открываю дверь своим ключом. От того, как щёлкает замок, становится на мгновение жутко. Холодеют пальцы. Хочется зажмуриться, но я не позволяю себе быть слабой. Не сейчас. И если бы не Илья, наверное, сползла бы по стенке. Ноги дрожат и не слушаются.

Мы входим в коридор. Я включаю свет.

– Ника? – хочется заткнуть уши, чтобы не слышать этот голос. Всё ещё родной. Не видеть красивого лица.

Луноход такой привычный. С голым торсом. В домашних штанах. Готовился к встрече, видимо. Решил брать «натурой». Ждал, что я растекусь мозгами прямо в коридоре и всё прощу?

Делать вид, что он часть интерьера, глупо. Смотрю ему прямо в глаза. Ни следа раскаяния. Ни миллиметра вины. Он бледен и серьёзен. И сталь скользит тупым лезвием в каждом его жесте и блеске жёлто-зелёных глаз.

– Я просила исчезнуть из этой квартиры.

«И из моей жизни».

– И ты думала, я уйду, поджав хвост? – красивый. Очень красивый. С правильными чертами. Взъерошенными волосами. Но уже не хочется к нему прикасаться. Если б могла, отшатнулась бы. Бежала, куда глаза глядят.

– Ну, почему же? Я думала, ты уйдёшь по-мужски. Тихо и без скандалов. Достойно, если в этом фарсе может прижиться подобное слово.

Не знаю, откуда черпаю силы и спокойствие. Внешнее, конечно. Внутри грохочет и бьётся болезненными толчками сердце. Снова хочу сползти по стенке и спрятаться. Прижать колени к лицу. Укрыться от этого взгляда, что прожигает насквозь.

– Без объяснений? Без шанса оправдаться?

– Ты ещё скажи, что у меня со зрением плохо или галлюцинации, – съязвила на издыхании, пытаясь удержать лицо. Хотелось истерически кричать. Выяснять отношения. Кидать обвинения. Вести себя как портовая шлюха, не знающая ничего о благородном воспитании.

– Ты всё неправильно поняла, – медленно, глядя мне в глаза. Пытаясь донести весомость железобетонного аргумента. От неожиданности я застыла, как суслик. Один удар коршуна, и от доверчивого зверька – только кровавые ошмётки остались бы.

– Ника, хочешь я дам ему в глаз? – лениво, скучающе за спиной. Я вздрогнула и очнулась. Илья. Совсем забыла о нём. Обернулась. Стоит, привалившись к стене, сложив руки на груди. Вальяжная поза победителя.

Астахов, кажется, тоже только что его заметил. Или не обращал внимания. Или игнорировал, пока пытался обработать меня.

– Кто это, Ника? – я и не знала, что Луноход может быть таким холодным.

– Твой персональный кошмар, – сверкает улыбкой на тридцать два зуба Драконов-средний. – Ника, ты, кажется, вещи хотела собрать?

Да-да. Точно. Я огибаю Лунохода и ныряю в спальню. Здесь чисто. И кровать застелена. Но я помню. Поэтому стараюсь не прикасаться к постели даже случайно. Открываю шкаф и задумываюсь. Всё унести нереально. Нужно взять пока только самое необходимое. Если бы была возможность, я б распрощалась с этой квартирой сегодня.

В коридоре какая-то возня. Дверь распахивается.

– Ника, нам нужно поговорить. Что за детский сад?

Егор успел, но и только. Его мёртвой хваткой держат две драконовские руки. Я лихорадочно распихиваю по пакетам вещи.

– Нам не о чём говорить, – швыряю первые попавшиеся платья.

– Ты не понимаешь! – он пытается вырваться, но у Драконова удивительно крепкие руки. Прям влюбиться можно.

– Да где уж нам, убогим, – кусаю губы, чтобы не разреветься. Он сейчас так убедителен в своей страстности, что, не будь рядом Ильи, я бы, наверное, выслушала его.

– Я люблю тебя, Ника! – кричит мой Луноход, и я не выдерживаю. Бросаю вещи на пол. Подхожу. Смотрю в его ещё родные зелёные глаза и со всей яростью и болью, что скопились внутри, бью по лицу наотмашь и толкаю в грудь.