58. Ника

Утром меня разбудил телефонный звонок. Ранним утром – ещё и семи не было.

– Ника, спишь, что ли? – прямо в ухо дышит энергичной бодростью голос Кристины Генриховны Овербек. Давно не виделись.

– Сплю. И болею, – бурчу я, не открывая глаз. Так бы и натянула одеяло по уши и спряталась поглубже: уснуть долго не могла, всё мучилась дурацкими мыслями да грезила о губах и красивом теле Дракона Ивановича.

Думала, наверстаю: на работу не идти, можно спать, сколько хочешь. Крыска, как всегда, умела вылить ушат ледяной воды на голову и жестоко потоптаться по остаткам самообладания острыми десятисантиметровыми шпильками.

– У меня свадьба на носу, и, кажется, я с катушек съезжаю, – делится она сокровенным, но делает это таким уверенным и жизнерадостным тоном, словно рассказывает, что на её улице перевернулся грузовик с деньгами. – Мне больше не к кому обратиться. Спасай!

Она лукавит, я знаю. И, наверное, жутко скучает по «Розовому Слону». Но расспросить – ниже её достоинства, особенно если учитывать, при каких обстоятельствах мы с ней расстались.

– Вызвать водопроводчиков? «Скорую»? Или лучше горячих австралийских пожарных?

Крыска заливисто ржёт: на день её рождения мы создали огромный постер с этими брутальными полуголыми мачо.

– Не-не! – кричит она в деланном ужасе. – Я почти замужняя фрау! Боюсь, мой жених превратно поймёт ваши милые шуточки! Мне бы что поярче, но попроще. Зал украсить, свадебную программу креативную. У тебя, кажется, связи, – прозрачно намекает она на мою подработку в «Изюме». Никто не мешает ей обратиться туда самостоятельно, но я понимаю, зачем ей нужна именно я.

– Ну-у-у, – тяну загадочно, – надо подумать.

– Что там думать? Действовать надо! – Крыска, как всегда, деловая до не могу. – Только скажи этому Рогову, пусть постарается именно для меня. Без всякой халтуры и экономии на клиенте. Красиво, ярко, шикардосно!

– Шарики, транспаранты, голуби? – уточняю деловито, прикидывая, чем можно удивить непотопляемый танкер Овербек.

– Да хоть танцующие шиншиллы! – резвится азартно Крыска и без паузы добавляет: – Встретимся?

И я понимаю, что срок моей болезни истёк.

– Во второй половине дня, – не даю ей шанса вытянуть меня из постели прямо сейчас. – Я позвоню, – и быстренько отключаюсь, пока фрау Овербек ещё чего-нибудь не придумала на ходу.

Поднимаюсь и плетусь в душ. Бабуля Ася уже на ногах – свежая, как румяная булочка. Энергичная, как батарейка «энерджайзер».

– И кому открутить голову? – кровожадно сжимает она аристократические пальцы, отчего становится похожей на средневековую ведьму элитных кровей.

– Лучше не надо, – смеюсь я, скрываясь за дверью ванной комнаты.

Я успеваю принять душ, когда звонят в дверь.

– Что ж такое-то, а? – сердится бабуля, но лицо у неё разглаживается, как только она щёлкает замком. – Дима! – её радостный вопль сладко корчится где-то внизу моего живота, и я невольно прижимаю футболку к голым бёдрам. Вот зараза.

Он стоит такой ослепительно красивый в тёмно-синем костюме. Ему идёт голубая рубашка и галстук с диагональными полосами. Гладко выбритый, хорошо пахнущий… и я – с голыми ногами, растрёпанная, в растянутой футболке и кружевных трусиках.

В руках у него букет – бело-розовая нежность из роз и фрезий.

– Здравствуй, ба, – целует он бабушку в щёку, а смотрит на меня. – Здравствуй, Ника.

Я робею так, что невольно поджимаю пальцы на ногах. Когда мне в последний раз дарили цветы? Бабуля довольно жмурит глаза и следит за нами.

– Это тебе, – протягивает Дима букет, – С добрым утром!.

Я краснею и прячу нос в цветах, а мой Драконище своими божественно красивыми губами нежно целует меня в висок.

– Ничего не планируй на вечер, – жарко шепчет он мне в ухо, и я не могу справиться с дрожью, что пробегает от макушки до пяток.

– Хорошего дня, Дим, – голос тоже вибрирует телу в такт, и мой персональный Дракон наконец-то целует меня коротко и жарко. Я чувствую невольное движение его бёдер, что льнут ко мне, и хочется вцепиться в него и никуда не отпускать. Зарыться пальцами в его волосы, прижаться плотно-плотно. Но в руках у меня цветы.

– До встречи, – в голосе его и потемневших глазах – обещание. Киваю, провожая Диму взглядом.

И когда он уходит, я чувствую пустоту. Встряхиваю головой, пытаясь прогнать наваждение. Я словно в огромной церкви с убегающими в небо сводами и бесконечно-длинными витражами. Одна-одинёшенька, забытая всеми. Потерянная, растерянная, крохотная. И мне жизненно не хватает воздуха – человека, который только что вышел за дверь.

У бабули Аси влажные глаза. Она не плачет, нет, но смотрит на меня с такой нежностью и любовью, что я не выдерживаю и шагаю в её объятия.

– Ты чудо, Ника, – поглаживает она меня по спине, – какое счастье, что ты есть!

В душе разгорается надежда. А может, всё правда?.. Не фарс и не игра?.. Совершенно сумасшедшая, но такая сладостная мысль. Как хочется верить. Вопреки всему.

Я качаюсь на волнах этих дум, пока мы завтракаем. Смотрю на букет, что стоит передо мной, рассеивая в воздухе нежное благоухание. Бабуля Ася молчит рядом, не докучает разговорами, и я благодарна ей. Сейчас, как никогда, важен шорох тишины, тонкие струйки дымных фантазий, бестелесный танец души, которой хочется превратиться в бутоны ожидания маленького чуда.

Вздыхая, собираю себя по фрагментам. Надо сосредоточиться. Впереди – очень насыщенный день предстоит. Кристина Генриховна спутала мне все планы, но, раз уж обещала, нужно и ей помочь.

Мы встречаемся в центре города, в одной из кафешек, где любит бывать Крыска. Открытая веранда, разноцветные зонтики над головой, белоснежные столики и стулья, неизменный кофе в больших чашках, фирменная выпечка и Крыска собственной персоной, что сидит, закинув ногу за ногу, ожидая меня.

– Ну, рассказывай, – прикуривает она тонкую сигарету, разгоняя рукой дым.

– Из «Изюма» я уволилась, – признаюсь бывшей работодательнице, – Но господин Рогов был любезен, когда услышал вашу фамилию.

– Похотливый козёл! – фыркает Крыска, пуская струю дыма в небеса.

– Виктор Николаевич заверил, что устроит для вас самую шикарную свадьбу, о которой будут ещё долго слагать легенды, – пропускаю я мимо ушей нелестную характеристику владельца ивент-агентства.

– О, да-а-а, – госпожа Овербек стонет так сладострастно, что двое молодых людей заинтересованно оглядываются на наш столик. Она окидывает их презрительным взглядом и брезгливо кривит ярко накрашенные губы. Секунда – и уже всё её внимание перекочёвывает на меня.

– Слышала, ты замуж выходишь? – помешивает она ложечкой кофе и разглядывает пирожное в левой руке. Выглядит это, будто нет ничего важнее, чем горячий напиток и выпечка, а вопрос так, словно между прочим звучит.

Слухи несутся впереди паровоза. Интересно, где рассказывают о свадьбах по расчёту, если все детали обсуждались в очень узком кругу?

– Ваши сведения слишком преувеличены, – скромно опускаю глаза и делаю глоток кофе.

– Ну и зря, – вздыхает Крыска, откусывая пирожное с кремом. Она кайфует. Наслаждается. И вообще выглядит неприлично счастливой, отдохнувшей, радостной. – Он не так уж и плох, Драконов. Я тут подумала. Не могла моя чуйка совсем уж сбой дать.

– Всё может быть, – не хочется её слишком обнадёживать, но в общих чертах излагаю я про уговор с Драконищем. У Крыски жадно блестят глаза. Она забыла и о пирожном, и о кофе. Лежит грудью на столе и ловит каждое моё слово.

– Супер, – выдыхает она. – Белиссимо. Браво. Даже если «Розовый Слон» пойдёт ко дну, я буду знать, что за его существование боролись. Но, думаю, вы справитесь.

Она снова прикуривает и достаёт пачку пригласительных – выпуклых, похожих на пухлые зефирины, а цветовой гаммой – на мой утренний букет.

– Люблю розовый цвет, – вздыхает Кристина Генриховна и вручает мне открытки торжественно, как паспорт. – Скажи нашим, чтоб все были, как штык! Никаких отговорок не принимаю! Ну, и Драконова своего не забудь – я ему персональное приглашение накатала.

Она залпом допивает остывший кофе, делает сто тысяч ценных указаний, ничуть не заботясь и не задумываясь о том, что я теперь на неё не работаю.

Я смотрю на неё – уверенную, знающую себе цену, и немного завидую: чтобы достичь такого уровня дзена, нужно иметь характер потвёрже, а голову покрепче, и тогда ни один дракон не сможет вышибить тебя из седла.