63. Ника

В субботу мы проспали. Точнее, увлеклись. По выходным Драконище всегда пытается наверстать упущенное за неделю: находит, чем меня и удивить, и побаловать, и такие искры высечь, что я порой опасаюсь за пожарную безопасность наших жилищ.

По умолчанию, выходные мы проводим на двадцать пятом этаже – здесь изоляция получше, и наши крики и вздохи не ставят на уши соседей. В отличие от моей каморки на пятом – тонкие панельные стены позволяют соседям стать пассивными слушателями эротического шоу в нашем исполнении.

В общем, утро плавно перетекло в позднее утро, а потом выяснилось, что платье, приготовленное мной для похода на Крыскину свадьбу, осталось в другой квартире. Не первый раз. Ничего нового.

– Ника, когда уже это закончится? – ворчит Дракон Иванович, спешно облачаясь в сиреневую рубашку и тёмно-серый костюм, который безумно идёт ему. – Давай уже перевезём все вещи сюда и перестанем мучиться.

– Я подумаю, – обещаю впервые, и он замирает недоверчиво, будто не верит своим ушам. Ловко завязываю ему галстук и подтягиваю узел.

– Неужели ты согласилась? – гладит он меня по спине кончиками пальцев, отчего я начинаю заводиться, как распоследняя нимфоманка.

– Ни слова больше! – отступаю в сторону, – А то передумаю!

Мы мчимся через весь город за моим нарядом. Затем я зависаю в салоне красоты, где мне делают причёску и макияж. Мы успеваем ровно к началу свадебной церемонии – последними. Крыска недобро посверкивает на нас глазами. Она великолепна в ярко-красном облегающем платье и короткой фате, что многоярусно клубится вокруг её головы.

– Свадебных лошадей заказывали? – невозмутимо брякает мой Драконище под дружное ржание толпы. – Жопа в мыле, морда в цветах, а мы у ваших ног.

Я вижу, как пока ещё немецкий жених Гениховны прячет улыбку под белёсыми ресницами, но на тонких жёстких губах всё так же гнездится холодная суровая надменность. Настоящий ариец. Но, судя по всему, по-русски он бум-бум.

– Виктор Шнайдер, – представляет нам Генриховна своего будущего мужа, и, как говорится, поехали. Смешались в кучу кони, люди, на невесту в красном оборачивались, на марше Мендельсона заглючил загсовский компьютер.

– Символично, – бурчит Дима, – Уместнее б канкан включить.

Я с силой сжимаю его ладонь, давая понять, что его ценные замечания сейчас ни к чему. В конце концов, небесный свод не рухнул, крыша Дворца бракосочетаний осталась на месте, а креативная пара поставила подписи в книге регистраций.

Слёзы (чувствительный Серёга прикладывал платок к лицу, а Илона шмыгала носом), шампанское рекой, звон бокалов. Мы куда-то ехали, возлагали цветы и, наконец, приземлились в ресторане.

Ивент-агентство «Изюм» доказало на славу, что не зря ест свой хлеб. Такой пышности удостаивались разве что короли. Правда, с королями я не знакома, а вот свадьба Кристины Генриховны вполне удалась.

Когда я дарила уже Кристине Шнайдер огромного розового слона, та, не скрывая чувств, расплакалась широко и от души, размазывая тушь под глазами.

– Надеюсь, он станет не просто подарком, а и символом возрождения, – горячо прошептала она, оставляя на моих щеках кроваво-красные отпечатки своей помады.

Я её понимала. А ещё видела: Крыска счастлива. Это отражалось в глазах. В жестах. В том, как она поглядывала на своего мужа. И Виктор, несмотря на холодную невозмутимость, тоже оглаживал буйную жёнушку взглядом, нежно придерживал за локоток и беспрекословно выполнял любые просьбы. Интересное несовпадение темпераментов. Хотя, кто знает: возможно, они замечательно дополняли друг друга почти по пушкинскому – «лёд и пламя».

Я отлучилась всего на несколько минут – освежиться и стереть Крыскину помаду с лица. А когда вернулась – мир перевернулся с ног на голову. Закачался и дал трещину.

– Какая встреча! – идёт через весь зал белокурая красотка, покачивая бёдрами, колыша роскошным бюстом. Хорошая фигура, продуманный до мелочей наряд. Дорогая, холёная, красивая. Всё бы ничего, но шла она к Диме. Моему Драконищу. Смотрела на него призывно, чуть ли не мурлыча. – Ди-и-и-ма-а-а, – тянет она капризно и просто-таки впечатывается своими мягкими женственными изгибами в Дракона Ивановича.

Я стою в тени, в стороне, и наблюдаю. Дурная сцена из дешёвого водевильчика. Странное дело: я застукала Лунохода в постели с чужой девкой и устояла на ногах. А тут вот просто почувствовала, как внутри всё оборвалось. Все струны с мясом. И колени подгибаются. Если бы не услужливая молчаливая стена, я бы упала, наверное.

– Что ты здесь делаешь, Марго? – перехватывает Дима холёные запястья. И не оставляет даже жалкого шанса подумать, что эта матрёшка просто ошиблась. Спутала его с кем-нибудь. Она, судя по всему, навеселе.

– Ты не поверишь: отдыхаю! А тут вдруг – бац! – ты-ы-ы. Пропал, не приезжаешь, на звонки мои не отвечаешь. А я соскучилась, между прочим. Давай удерём отсюда, Дим, а?

Она трётся, как кошка, всем телом, а затем целует. В губы. Лениво так, собственнически. И Драконище не отбивается, стоит, замерев. Судя по всему, ему нравится. Нравится!

Браво. Поделом мне. Нафантазировала. Выдумала. Поверила. И опять на те же грабли. Наверное, у меня карма такая – быть обманутой. Я жила с этим человеком, спала в одной постели, но ничего толком не знала о нём. Так, мелочи. Он никогда не расспрашивал меня о личной жизни. Я думала, это деликатность. На самом деле, видимо, просто безразличие.

Он никогда ничего не рассказывал о своей личной жизни, хотя я делала пару раз робкие попытки узнать. Он не отмахивался. Но ловко переводил разговор. «Нечего рассказывать», – так вскользь сказал он однажды, давая понять, что не будет откровенничать.

И вот, вывалился скелет из шкафа. Такой себе вполне отпадный скелетик. Я с этой блондинкой и рядом не стояла.

Хотелось что-то сказать. Съязвить. Выплеснуть боль. Но я поняла: не смогу. Поэтому решила уйти. Исчезнуть. Не знаю, как я дошла до выхода. Лицо горело, голова кружилась. Я не плакала, нет.

– Ника! – рёв Драконища хлестнул меня в спину. Не оборачиваться. Не дать шанса обмануть. Я всё видела. Зачем выслушивать ложь? Он не расстался с ней. Не сказал, что… А что, собственно, он должен был сказать? Что женится? Так это неправда. Что влюбился? Тоже неправда. Что у него есть я, другая девушка? Ну, была. Мелкая зверушка для развлечения. Разнообразие в меню. Когда пропал бы интерес, можно легко расстаться, отпустить, перекинуться на другие привлекательные объекты.

Я ускоряю шаг. Лихорадочные мысли скачут, как нервный пульс. Я сжимаю губы, чтобы не расплакаться, но перед глазами туман. Быстрее, пока есть силы.

– Ника, постой! – рвёт сердце его родной любимый голос.

Не останавливаться. Кажется, я молюсь, чтобы такси не опоздало.

– Ника! – он почти хватает меня за руку, но я выворачиваюсь, стучу каблуками по ступенькам. О, да, какое счастье! Заскакиваю в машину.

– Поехали! Быстро! – клацаю зубами и радуюсь, что таксист – сообразительный малый. Рванул, как торпеда. – Пожалуйста, очень быстро, – называю адрес.

Дима выпил, вряд ли сядет за руль. А пока будет вызывать такси, я успею. Не хочу объяснений. Дурацких разговоров и лжи. Он был не против – я видела. Да это и нормально. Кто в здравом уме отказывается от холёных красивых богатых блондинок в пользу среднестатических девушек?

В этот раз я плакала. Тихо, чтобы не пугать таксиста. И тряслась, сдерживая рыдания. И, странное дело: перед глазами стоял не изменник Дима, а постель с Луноходом и его красоткой. Наверное, одна боль наложилась на другую. Захлестнула. Накрыла.

Хочу спрятаться в уголок. Закрыть голову руками. Сжаться. Сидеть, пока не отпустит. Если отпустит. Когда отпустит. Отпустит ли…

Я сунула деньги таксисту заранее, и как только он притормозил возле знакомого подъезда, вылетела пулей. Неслась стрелой на пятый этаж, перескакивая через ступени, как бегун на полосе препятствий – через барьеры.

И как только закрыла дверь, меня немного отпустило. Тяжело дыша, я тянула к дверям тумбочку и стол, какие-то вещи – баррикадировала хаотично, но целеустремлённо.

– Ника! – содрогнулась хлипкая дверь от удара. – Открой!

– Драконов, если ты не уйдёшь, я вызову полицию, – проговорила прямо в замочную скважину. – Дай мне побыть одной. Пожалуйста.

– Ника, Ник, пожалуйста, давай поговорим, - голос его обжигает. Ставит клейма на коже. Отпечатки на душе. Кровоподтёки на сердце.

– Я устала. Хочу побыть одна, – откуда берётся этот почти спокойный тон? Губы у меня ходуном ходят.

– Дай слово, что не наделаешь глупостей, – он ещё и вымогает. Требует чего-то.

– Не дождёшься, Драконище. Встретимся в понедельник в офисе. Вали давай.

Я слышу, как, помедлив, удаляются его шаги. По ступеням вниз. По развороченным вдрызг моим мечтам.

Сползаю без сил по стене. Накрываю голову руками. Вою, как сука, у которой отобрали щенков.

Я слабая. Я амёба. Я растоптанный цветок. Я сломанный стебель. Из меня утекает жизнь. Распадаюсь на фрагменты.

Надо как-то жить дальше – я знаю. Но это потом. Когда-нибудь. А сейчас я умираю. Без него. Без его рук и улыбки. Его нежности и страсти.

Когда прикипаешь намертво, отдирается не просто с болью и кровью. После такого разрыва ничего не остаётся – лишь жалкие ошмётки. Лишь куски твоего «я», которые больше не ты…