64. Драконов

Где она, сука, только и взялась. Выпрыгнула как шлюха из торта. Я думать о ней забыл. Будто и не было никакой Марго в моей жизни. И вот она в самый неподходящий момент нарисовалась – хрен сотрёшь.

Ладно, я сам виноват. Нужно было вовремя подумать головой и послать её куда подальше. Это было бы и честно, и справедливо. И не нарушало бы мои собственные правила: не лезть в другие отношения, пока не расквитаешься с прошлыми.

Только одно меня оправдывало: Ника не какие-то там «отношения». Не очередная и не следующая. А та, что подняла меня со дна, заставила дышать и по-другому воспринимать реальность. Я потерял голову. Погрузился в новую жизнь. Когда ты счастлив, забываешь обо всём. И вот такие моменты – словно кирпичом по башке из-за угла.

Я смотрел на Марго как на инородное тело. Красивое, но чужое. Ничего в ней не было вульгарного или противного. В такие моменты остро осознаёшь: не моё. Вычеркнуто. Забыто. Нас ничего и не связывало. Только секс без обязательств. Да и не было никаких «нас». Кукла Марго отдельно, а я вообще с другой планеты. И у меня уже есть любимая инопланетянка, которой эта белокурая чувственная жрица в подмётки не годится.

Я не чувствовал к ней отвращения – лишь сожаление, что вообще наши пути однажды пересеклись. Да, я живой. И тело, что льнуло ко мне так жарко, не оставило равнодушным. Но в душе ничего не дрогнуло. Пустота космического масштаба.

Её поцелуй застал врасплох. Подивился её наглости и раскрепощённости: не каждая женщина способна виснуть на мужчине, что стоит бревном и никак не реагирует и не поощряет её действия. К тому же – вокруг толпа незнакомых людей. Эпатажная дива, которой всё по хрен.

Краем глаза замечаю движение. Ника. Как долго она там стояла и как много видела? От этой Марго у меня реально крыша поехала. К тому же я немного пьян.

– На этом всё, Марго, – решительно отодвигаю я знойную красотку. – Прости, что говорю об этом здесь и сейчас. Наверное, нужно было бы по-другому. Но так получилось. Больше не звони и не жди.

– Вот так ты, да? Бросаешь? – хлопает она ресницами, но злость уже впечатывается в её губы, искажает правильные черты лица. А я понимаю: она неспроста появилась именно здесь, в разгар Крыскиной свадьбы. Никак не могла Марго попасть в ресторан «совершенно случайно», на праздник за закрытыми дверями, куда вход – только по приглашениям.

– Разрываю деловые отношения без права восстановления, – меньше всего мне хочется сейчас разговаривать и выслушивать. Я слежу за фигуркой, что стремительно несётся к выходу. – Ника! – кричу, не заботясь, что все на меня глазеют. – Ника! Постой!

Но моя девочка не оборачивается. Я накосячил. Обидел её.

Она ускользает в последний момент. Мечусь и понимаю, что выхода почти нет. Не хочу ждать такси. Решаюсь на риск. Если меня остановят, вряд ли кому будет интересно, что у пьяного водителя вырвали сердце из груди.

Ника не открыла дверь. Послала меня. И я решил отступить. Ушёл. Бродил, как потерянный. Стрельнул у кого-то сигарету и сделал несколько затяжек. Противно и не помогло. Долго сидел  в машине. На что рассчитывал – без понятия. Знал только одно: ни за что не уеду. Не смогу без неё.

Около двух часов ночи я решился. Прокрался на заветный пятый этаж. Вставил ключ в замок и поворачивал его так медленно, как только мог. Дверь, естественно, не поддалась. Кто бы сомневался. Но не так уж и тяжело было двигать мебель, особенно в моём отчаянном положении.

Просил только об одном: чтобы Ника не проснулась и не подняла шум. Хотя без разницы: я готов был вытерпеть что угодно, лишь бы попасть в квартиру и увидеть её.

Она сидела на полу, как сломанная кукла наследника Тутти: разметанные по плечам кудряшки, тонкие руки, накрытые широкой юбкой колени. На мгновение стало страшно. Я боялся подойти. Прикоснуться. Ощутить холод. А потом она вздохнула и пошевелилась – и я кинулся к ней. Рухнул рядом, обнимая хрупкие плечи и покрывая поцелуями Никино лицо – куда попало, исступлённо. У меня дрожали руки. И, кажется, я ещё никогда не испытывал такого облегчения: она уснула! Просто уснула!

– Что ты делаешь? – зашипела моя дорогая девочка и принялась отталкивать. Глупая. Куда ей со мной тягаться. – Отпусти!

– Не отпущу. И не уйду никуда. Зови полицию. Волшебника на голубом вертолёте. Папу Карло. Кого хочешь. Не двинусь с места. А кто попробует меня тронуть – буду драться до последнего патрона. Пока ты меня не выслушаешь, Ника.

Она продолжала брыкаться и сопротивляться. А я старался не сделать ей больно. Сдерживал, как мог. В какой-то момент удалось прижать её к стене собою. Мы тяжело дышали. Ника злилась. Сверкала глазами. Кусала губы.

– Я виноват, да. Прости меня.

– Ты ещё скажи, что это совершенно не то, что я подумала! – выплюнула она мне в лицо яростные слова. Меня будто ледяной водой окатило. Я догадался, кто говорил ей подобное.

– Я знаю, что ты подумала. И знаю, как это выглядело. И оправдываться не буду. Я человек. У меня есть прошлое. Вот Марго – часть этого прошлого. А ты – моё настоящее и будущее. Ника, услышь меня, пожалуйста, и прости. Большего я пока ничего не прошу.

Она замирает, напряжённая и далёкая. А затем обмякает. Становится безвольной. Молчит и не смотрит на меня. Осторожно приподнимаю её подбородок. Заставляю посмотреть в глаза.

– Она для меня ничего не значит. А ты… всё для меня. Больше мне никто не нужен. Я бы и не вспомнил о ней, не припрись она в ресторан. Ну, подумай, Ник, – прошу я почти отчаянно, сломленный её равнодушным молчанием, – Я же всё время с тобой. И днём, и ночью. Сто лет её не видел. И видеть не желаю.

– Зачем я тебе, Дим? – голос её звучит хрипло и надломлено, будто горло оцарапано тысячью горьких обид. – Может, мы заигрались? Ну, исполнили для родителей обязательную программу, потешили их. Погрели какие-то там надежды или денежные расчёты. Может, хватит?

– При чём тут родители? – пытаюсь понять ход её мыслей. Вот уж не думал, что она подобной чепухе верит.

– Ну, как причём? Тебя хотели женить на Тинке. А тут я. Наверное, это показалось забавным. Расстроить их планы и переиграть по-своему. Сочинить небылицу. Посмеяться. Пусть старики тешатся – это их проблемы, что они там напридумывали и во что поверили. Ты же понимаешь: нет нужды ни жениться, ни разыгрывать перед родителями спектакль. Или тебе безразлично? Папа щёлкнул пальцами – и ты сделал, как он пожелал? Ведь первый раз ты точно так женился. Чтобы потом, наигравшись в семью, уйти в сторону.

Я отстраняюсь от Ники. Сажусь рядом, вытягивая ноги. Подпираю спиной стену. Убираю с глаз упавшие пряди. Тускло поблёскивают на руке часы. Я слышу эти секунды, что тикают и уходят, множатся в темноте, прижимаются друг к другу, превращаясь в минуты. Так растёт снежный ком, если катится с высоты вниз. Набирает обороты, наращивает массу, чтобы смести всё на своём пути.

– Это было похоже на игру, Ник? – спрашиваю и режусь о звуки собственного голоса. До кровавых ран внутри. Как хорошо, что их никто не видит. – Я настолько хороший актёр? Человек-робот, которому без разницы с кем и где?

– Не знаю, Дим. Я вообще тебя не знаю, – я слышу растерянность в её хриплости. Прислоняюсь к Нике плечом: неистребима потребность касаться её, даже если мне больно. 1439f7c

– Наверное, со стороны это и выглядит так мерзко, как ты сейчас рассказала. Пусть. Я скажу лишь одно: никто и никогда не может меня заставить делать то, чего я не хочу. Да, я женился на Лизе. Но не потому, что папа пальцами щёлкнул, как ты выразилась. Просто мне было всё равно. А ему спокойнее. Я… наверное, женился, чтобы он не переживал. Но если бы я не захотел сделать этот шаг, он мог бы хоть зашёлкаться. Мог орать, беситься, выгнать вон – я бы не послушал его. Точно так и в этот раз. Если бы ты не появилась в «Моцарте», я бы сказал «нет».

Я беру её руку в свою. Слышу, как она неровно дышит – со всхлипами, прерывисто, тяжело. Глажу Никины пальцы.

– Что ты хочешь сказать? – я слышу её надежду и закрываю глаза, потому что сейчас моё сердце скачет галопом. Точно так же, как и её.

– Это было осознанное, хорошо взвешенное решение. Не прихоть и не игра. Я повернул всё так, как хотелось мне.

– Почему, Дим? – еле слышный шёпот.

– Потому что люблю тебя, – подношу к губам и целую раскрытую ладонь. Прикладываю к лицу её дрожащие пальцы и уплываю.

Секунды утекают в тишину. Собираются в кучку, чтобы стать минутами, а позже превратиться в часы, месяцы, годы…

Мне сейчас жизненно необходима тишина. Потому что в ней – надежда. Крохотный шанс, что Ника не оттолкнёт меня. Поверит и примет таким, какой я есть: неидеальным, холодным, жёстким. Неуживчивым и в чём-то старомодным. Некреативным и расчётливым. Но только её Драконищем – полностью и без остатка.