67. Ника

Мы словно вошли в какую-то совершенно другую реку наших отношений. По идее, я должна была ломаться и строить из себя недотрогу, обиженную девушку с высокими моральными принципами, подчёркивая на каждом шагу, что «янитакая». На поверку вышло чуть ли не наоборот.

Шутка про «секс после свадьбы» обрела реальные чёткие границы и вначале меня забавляла, а потом ввела в состоянии весёлой растерянности. Или даже не весёлой. Никак не определюсь. Драконище дистанцировался. Сменил тактику. И у меня появилась возможность узнать его другим: ещё более педантичным, очень чутким, даже трепетным в особо острых моментах.

В ночь перед рабочей неделей он уволок меня к себе. Завалил цветами. Мы пили вино из горла на крыше. Орали песни, сплетаясь пальцами. Он зацеловал меня почти до беспамятства, а затем нежно уложил в постельку. Прижимал к себе, но когда я сделала попытку его совратить, не оттолкнул, но твёрдо не поддался на провокации.

Спросить, что сие значит, я не рискнула. В каждом его движении сквозило обожание, поэтому я запретила комплексовать и думать, что по какой-то причине стала ему не желанна. Я видела и чувствовала: это не так. Но понять шифровку сложных драконовских знаков и мотивов не могла. Надо плыть по течению – вполне приличная умиротворяющая мысль, за которой я решила следовать, как Нео – за белым кроликом. А там обязательно найдётся объяснение ко всем многозадачным функциям моего Драконища.

Мы с честью отбыли тяжёлую повинность родительского дня. На поверку всё оказалось не так печально, как я себе воображала. Папуля Драконов – сама любезность. Он явно благоволил мне, выказывал всяческие знаки внимания, был мил, обходителен, прекрасен в своей безупречной вежливости.

Правда, я несколько раз ловила его взгляд на уровне моего живота, отчего чувствовала себя неловко: я не очень хорошо переношу враньё, а мы всё же лгали.

После Димкиных откровений по-другому смотрела на Александру Драконову. Красивая. Огненная. Но какая-то неживая. Словно птица в золотой клетке. Несмотря на всю её броскую яркость, ей не хватало жизни.

Что с ней не так? Чего не додано? Откуда эта отстранённость?

Именно этими вопросами я задавалась, когда она внезапно позвонила в разгар рабочего понедельника и попросила о встрече:

– Вероника, я бы хотела с тобой поговорить.

Уже оттого, что она назвала меня полным именем, нехорошо сжалось в желудке. Очень хотелось отказать, но любопытство пересилило страх. Дима куда-то уехал по важным делам, и я решила обеденный перерыв потратить на его первую любовь.

Она дожидалась меня в аллее – одинокая фигура на дорожке. И снова я ощутила укол жалости в груди. Она казалась несчастной и неприкаянной, как заблудший в лесу ребёнок. Дурацкое чувство, когда перед тобой – красивая женщина, у которой есть всё и, наверное, даже больше.

– Привет, – поздоровалась я с её спиной. Она обернулась резко, словно очнулась от тяжёлых дум, улыбнулась устало.

– Добрый день, Вероника. Рада, что ты согласилась встретиться и поговорить.

– Ника. Зови меня Ника.

– Тогда Саша. Просто Саша, – медленно ощупывает она взглядом моё лицо, а затем приглашает жестом присесть на лавочку. – Не знаю даже с чего начать… – теребит пальцами ручку сумочки.

– С самого важного, – подсказываю, поглядывая на мобильник. – У меня не так уж много времени. Обеденный перерыв заканчивается быстро.

– Да-да, конечно. С главного, – розовеет Александра и неожиданно резко выпаливает: – Ты бы оставила его в покое, а?

Я даже сразу не сообразила, о чём она. Сдуру подумалось, что ей не понравилось, как тепло мы общались с её мужем. Заворочались в голове мысли, что ревнует она своего благоверного ко всем женщинам рядом и к столбам заодно. А ну как отберут. Но всё остальное, сказанное ею, повергло меня ещё в больший шок. Лучше бы она к мужу ревновала, честно.

– Ваня… он всегда решает за других. И ему кажется, что его решения – самые правильные. А Дима опять женится без любви. Во второй раз. Я просила Ивана оставить его в покое. Не заставлять делать то, чего он не хочет. Не вмешиваться. Но разве он кого слушает? Поэтому я прошу тебя.

– А ты? – перебила я её стенания и явные муки – вон, аж пальцы свело, так она сумочку свою сжала намертво.

– Что я?.. – растерялась Сашка.

– Ты сейчас никуда не вмешиваешься? – не знаю, откуда во мне столько смелости взялось. Я даже грудь выпятила воинственно. – Не кажется ли тебе, что махать сейчас крыльями да руки заламывать – слишком неестественно? Твоя жертва похвальна. Как же: набралась смелости, поговорить приехала, решила открыть мне глаза. Только знаешь? Случись это день или два назад, я бы сломалась. Поверила. Спряталась бы. Оттолкнула Диму. А сегодня ты опоздала. Я всё знаю о вас. В общих чертах, конечно. Всё это в прошлом, Саша. Живи своей жизнью. Спокойно. А мы будем жить своей.

– Всё ясно, – кривит она губы, – тебе настолько важен этот брак? Нужны деньги наследника Драконова?

– Ну и дура ты, Саш, – ответила, поднимаясь. – Мне жаль, что всё меряешь в деньгах. Может, именно поэтому предпочла отца сыну?

Она вспыхивает как факел – становится пунцовой.

– Неправда! Ты же ничего не знаешь!

– Я и знать не хочу, веришь? – делаю шаг, увеличивая расстояние между нами. – Он пережил твоё предательство. А может, и не предательство, но пережил, Саш. Переболел, остыл, принял. Ни ты, ни я не можем изменить прошлого. Но я хочу, чтобы он вспоминал о нём поменьше. Я хочу, чтобы Дима был счастлив.

– Может ли быть счастье без любви? – снова горько кривит Сашка губы. – Без ответной любви, – поправляет себя, и я вдруг понимаю: не о нас с Димой она сейчас говорит, а о чём-то личном, в которое я действительно не хочу лезть. Зачем мне знать, какие демоны терзают Драконову?

– Я люблю его, – говорю твёрдо, чтобы поставить точку в нашей беседе.

– Ты-то понятно, – гнёт она своё, – а он?

Никогда я ещё не чувствовала себя так легко и свободно. Без сомнений и колебаний.

– Он тоже меня любит. Спи спокойно, Саш. Мальчик вырос и нашёл свою пару. И не выдумывай ничего лишнего. Не бери в голову чужие проблемы. Возможно, у тебя есть чем заняться. Или разобраться в чём-то.

Она сжимает губы. В глазах у неё сверкают слёзы. Упрямый подбородок задирается вверх. О, как знакома мне эта вызывающая поза! И снова в груди пищит, будто воздушный шарик прокололи. Нет-нет, я ничего не хочу ни знать, ни понимать, не лезть, куда меня не просят!

Я разворачиваюсь и быстрым шагом иду к «Розовому Слону». А где-то там, за моей спиной, стоит одинокая тонкая фигура женщины с удивительно рыжими волосами… Когда-то её любил мой Драконище. Но я не буду, не буду об этом думать!