70. Ника

– Посмотри на меня, – командую мягко, но очень твёрдо. Так делает Дима, когда хочет добиться максимального внимания. – И сразу запомни: никто и никогда не заберёт у тебя сына. Ты хорошая мать, и делала всё, чтобы Кирилл был счастлив. У тебя есть работа, ребёнок присмотрен, скоро пойдёт в детский садик. А то, что твой почти бывший муж мудак, знают все, включая ваших соседей. Пусть там хоть золотого адвоката наймут, мы найдём круче во сто раз. Слышишь?

Ольга несчастно кивает головой.

– А теперь расскажи, чего хотела Ксения.

– Следить за всеми. Докладывать. А ещё – список клиентов. Виды работ. Ксерокопии документов, которые будут попадаться под руку.

Я не верила своим ушам. Офис-менеджер – идеальный крот, а креативное агентство не то место, где что-то прячут – всё на виду. И почему она выбрала Ольгу – тоже понятно. Новый человек, не успевший привязаться к «Слону», слабое звено, на которое легко нажать. Запугать. Хорошо, что рядом с Ольгой Виталик.

– Я бы не стала этого делать, – бормочет Ольга.

Однако, сама она ни в чём не призналась.

– Звони, – киваю я на телефон, зажатый у неё в руке. – Назначь встречу. Скажи, что передашь важную информацию.

Я хотела собственными глазами посмотреть на бывшую личную помощницу Крыски. Зачем ей всё это? К чему игра в подпольщиков? Она ведь работала здесь, была частью зверинца, хоть и немного кичилась своей инакостью. Но Кристина ей доверяла. А Ксения, знала все подводные течения и слабые места «Слона».

Ксения не удивилась моему появлению. А если и удивилась, то выдержка у неё железная – это я тоже знала.

– Так и знала, что эта слабачка не сможет молчать, – брезгливо морщит нос идеальная дева. Она стоит как модель на подиуме: рука в бедро, нога вперёд. Красуется и смотрит на меня, как на грязь. Льёт холод из-под нарощенных ресниц. – Пришла меня совестить?

– В глаза твои посмотреть, – оглядываю её, будто впервые вижу. Слишком холёная, дорогая, как долларовая шлюха.

– А ещё, – улыбается она тонко, – тебя распирает от любопытства. Хочешь узнать, зачем мне всё это нужно. Можешь успокоить свою горемычную: не нуждаюсь в её дешёвых услугах. Скоро вы все пойдёте с молотка и выстроитесь, как нищие на площади, в поисках лучшего работодателя. Или хоть какого-нибудь. И, возможно, я кое-кого из вас подберу.

– Не слишком ли оптимистичные прогнозы? – вздёргиваю брови, удивляясь Ксениной наглости. – У нас всё замечательно, а будет ещё лучше. Всего хорошего.

Не вижу смысла разговаривать с мегерой, что глядит на меня с ненавистью. Почему в такой красивой и, по всей видимости, самодостаточной девушке живёт столько негатива?

– Он тебе не сказал, да? – стреляет она мне в спину. – Не сказал, что «Слона», считай, больше нет? Или ты думала, если раздвигаешь перед ним ноги, он растает и сделает всё, о чём ты просишь?

Нет. Она всего лишь злобная стерва. Это неправда. Но ноги врастают в асфальт. А сердце доходит до горла и бьётся так часто, что становится нечем дышать.

– Ты всё врёшь, – поворачиваюсь, чтобы наткнуться на поток нескончаемого презрения. Его, кажется, источает вся её поза, каждый изгиб её тела.

– Ну, вру я или нет, всегда легко проверить. «Слон» – труп! – она давит на самое больное место, знает, как это меня расстраивает. Да что там – убивает.

– За что ты меня ненавидишь? – срывается с губ быстрее, чем я успеваю подумать.

– А за что мне тебя любить? – крысит она ровные мелкие зубы, а затем, взяв себя в руки, холодно улыбается. Одними уголками губ. – Хочу, чтобы ты знала. День откровений у тебя сегодня. Это я подложила тебя под Егора. Посоветовала на свою голову.

От шума в ушах покачнулась. Неожиданно. Больно. Под дых. Ксения? Егор? Подложила? Слова катятся звонким драже по асфальту. Ложатся разноцветным конфетти под ноги. В голове словно хлопушка взорвалась.

– Вижу, приложило тебя, – злорадствует Ксения и продолжает откровенничать. Из неё льются помои, как из прохудившегося ведра: – Мы с ним сводные. Астахов-старший женат на моей матери. Егорка всю жизнь таким был: шикарные мозги дураку достались. Вечно в истории влипал, красавчик.

Папуля из дому его выгнал взашей, когда он в очередной скандал с деньгами влип. Но тебе он плёл благородную версию, что ушёл из дома и бла-бла-бла. Конечно, такой пупсик, как Егорка, нигде не пропал бы. Нашёл бы себе душевную девушку, которая за ним в огонь и воду. Но с его аппетитами таких дурочек надо как перчатки менять.

Вот я для братца и расстаралась. Думала, ты рассиропишься, в карман своего папочки полезешь, если припечёт. А ты такая же идиотка, как и все – жилы рвала. А там как в бездонную бочку. Плюх – и дна не видно. Сколько ни вложи. Из постели в постель. Из истории в историю.

– Что ж ты так пенишься-то? – облизала сухие губы. Вот и конец всем тайнам с Егором Астаховым. Я не обольщалась на его счёт. И мосты сожгла, когда уходила. Прислушивалась сейчас к себе: так ли я поражена Ксенииным рассказом? Наверное, нет. Но лучше бы, конечно, не знать всех этих пикантных подробностей. Без них оставалась крохотная надежда, что… меня любили?.. Не так всё плохо и мерзко?.. Он даже не сам выбрал. За него постарались. Попользовались, как вещью.

– Потому что ты всё поломала, – плюётся Ксения, гневно сверкая глазами. Куда только её сонная неторопливость подевалась. – Думала, ты на худой конец к Крыске в карман залезешь. Обворуешь ради большой любви. И все поймут, какая ты святоша душевная. И этот ещё идиот. Влюбился, что ли. Как с тобой связался, притих. Даже лезть в вашу жизнь запретил.

Я смотрю на неё во все глаза. Как она бесится. Как выворачивается чуть ли не наизнанку.

– Ты спала с ним, – не обвиняю и не спрашиваю. Ксения дёргается, но у неё не хватает духу опровергнуть мои слова. – А знаешь, вы, наверное, достойны друг друга. Жаль, что он не понял и не оценил твоих выдающихся преимуществ.

Я ухожу. Мне больше нечего здесь делать.

– Учти! Когда останешься без работы, я позабочусь, чтобы тебя никуда и на пушечный выстрел не подпустили! Будешь улицы мести! – кричит она мне вслед.

Как бы отмыться от грязи, что на меня вылили?.. Пусть Ксения остаётся со своей злобой и Луноходом. Катятся к чёрту. Оба. Может, и хорошо, что её прорвало. Больше никаких тайн и недосказанностей. От грусти сжимается сердце. Это всё же кусок моей жизни – не переписать и не вычеркнуть навсегда. Урок, который я выучила. Или все же нет?..

Я вижу, как он бежит  мне навстречу. Мой Драконище. Красивый. Ему так идёт строгий костюм. Волосы только растрепались, упали на глаза. И сейчас он похож на Илью – выглядит моложе, взволнованно.

– Ника! – о, он умеет реветь так, что содрогается воздух.

– Скажи, что это неправда, – прошу его, как только он подбегает ко мне. – Скажи, и я поверю. Я знаю: время на исходе, и знаю, что… «Слон» не сможет выполнить условие, которое ты поставил. Но я думала, мы стали тебе родными. Думала, он стоит того, чтобы дать ему шанс. Да что я говорю, ты и дал его – шанс. Ну, да, мы не смогли, понимаю. Но нельзя ж его, как использованную бумагу, в шредер. Он же живой. Мы все живые.

Он молчит. Но на лице его растерянность. Я вижу.

– Ника, Ник, успокойся. Пожалуйста, – касается осторожно моих холодных пальцев. Такой родной и горячий. Но я не спешу в его объятия. Потому что у него не то лицо.

– Скажи мне правду, – требую, освобождая руки и глядя ему в глаза. – Ты и не собирался отступать, да? Ты, как и планировал, провёл реорганизацию агентства?

– Да, – выдыхает он после заминки.

Вечность и космос.

Метеориты и чёрные дыры.

Куда в этот раз меня засосёт? Куда бежать, где скрыться, чтобы пережить и боль, и предательство? Но я сейчас не думаю. Просто бегу. Так, что ветер свистит в ушах. Так, чтобы он не успел меня догнать и навешать лапши на уши.

Теряюсь в толпе. Скрываюсь в маршрутке. Пересаживаюсь бесцельно, на автомате. Ныряю в метро. Путаю следы, как раненая лисица. Кажется, я знаю, где смогу отсидеться и подумать. Зализать раны и решить, что делать дальше.