71. Драконов и Ника

* Драконов *

Она как в воду канула. Растворилась в этом большом городе, который я готов был перевернуть вверх дном. Нигде ни ниточки, ни зацепочки. Разве что кто-то очень умело лжёт.

– Если с моей дочерью что-то случится, я с тебя шкуру спущу! – рычит папа Лунин. – Старый дурак! Доверил сокровище идиоту! Никогда не прощу!

В гневе Лунин страшен. Но мне без разницы.

– Я сам себя не прощу, – бросаю напоследок. Пошли третьи сутки безрезультатных поисков.

Я подключил Львовича и его людей.

– Найдём, – бычит он сильную шею и одаривает тяжёлым взглядом.

– Тебе надо было давно всё рассказать Нике, – раздувает ноздри отец.

Она такая нежная и ранимая. На что я надеялся? Хотел, чтобы меньше волновалась и нервничала. Дотянул до последнего. Позволил услышать новость о реорганизации «Розового Слона» из чужих уст.

– Ты бы поспал, Дима, – квохчет бабуля Ася и пытается впихнуть в меня экологически чистый борщ. Не могу ни есть, ни спать. Хочу найти Нику, прижать к груди и никуда больше не отпускать. Ни за что.

Собрав остатки самообладания, объявил о реорганизации коллективу сам. Смотрели на меня как на предателя. Осуждали. Все знали, что Ника исчезла.

– Ты дебил – знаешь об этом? – наехал на меня Илья. – Ладно бы, подобную хрень совершил я. Нет же, тебя угораздило, такого правильного и чистого, вляпаться в дерьмо.

Он занимается поисками вместе со мной. Кажется, мы уже под все кусты заглянули и все камешки перевернули. Тщетно.

Никин телефон молчит. Мироздание равнодушно к моим страстным призывам. «Розовый Слон» опустел и похож на безродного сироту: как всё-таки неприглядно выглядят офисы, когда из них вынимают душу: увозится техника, пустеют стены, остаётся мусор, ненужные бумаги, затоптанные полы… Со временем здесь наведут порядок, и станет это помещение ещё одной безликой коробкой. Пустой оболочкой. Скорлупой. Была жизнь – и нет.

Не хочу возвращаться домой. Ни к себе, ни к Нике. Там тоже… пыль и пусто. Нет её смеха, запаха еды, которую любила она готовить по вечерам. Но я, как маньяк, каждый вечер заезжаю вначале к ней, а потом к себе. Проверяю вещи, надеясь, что она заходила. Была. Хотя бы так увидеть, что моя девочка существует.

Я знаю: за домами наблюдают. И если она появится, мне сообщат первому. Но ни одна сила в мире не заставит меня отказаться от этих вечерних поездок туда-сюда. Это способ убить время. Это возможность хоть чем-то занять себя. Я больше ни на что не способен. Ни думать, ни работать, ни вести душевные беседы. Хочу только одного: найти её и всё объяснить.

* Ника *

Если бы я была в состоянии нормально мыслить, я бы запечатлела тот миг, когда свалилась Дрону на голову.

– Ты должен мне помочь, – заявила с порога. Он уже резво бегал и собирался в ближайшем будущем выходить на работу. Илья даже другое место подыскал. И они договорились, что как только Илью берут программистом на предприятие, Дрон вернётся в строй.

– Ника, ну, ты это… – чешет он свою живописную шевелюру и безжалостно трёт мужественную щетину. – Что случилось-то, ёпт.

Дрон ещё хромает, но двигается гибко, как настоящий хищник.

– Спрячь меня. Так, чтобы не нашли. Ты можешь, знаю. У тебя куча друзей, подруг. Мне… нужно отсидеться. Подумать. И чтоб никто не дёргал.

– Не, ну, так-то это… – всё ещё не может он прийти в себя.

– Не тупи, а? – прошу устало и, толкнув его плечом, захожу в квартиру. Гадюшник. Блин. Но это же Дрон. Постель смята так, будто в ней десять слонов кувыркались, предаваясь сладострастным утехам. Пустые пачки из-под чипсов повсюду. Зато на столе, где он ковыряется в своих железяках, – педантичный порядок, как у хирурга. Вот в этом он весь. Мужчина-контраст. Точно такая же стерильность у него и на кухне. Два места, где он не позволяет себе свинячить. Нет, три. Я забыла про гараж и его навороченный байк. Там тоже идеальная чистота.

– Ну, ты хоть покайся, Мария-Магдалена Лунина, – идёт он за мной по пятам, на ходу пытаясь судорожно затолкнуть под диван носки и трусы. Кружевные.

– Пошли на кухню, – вздыхаю я. – Чаем меня напоишь. А я покаюсь, так уж и быть.

Мне не хочется ни плакать, ни биться в истерике. Схлынуло, пока я скакала из маршруток в метро и обратно. Дрон живёт у чёрта на рогах. Устала и жутко хотелось есть.

– Ну, ёпт, – расстроено он ерошит патлы, демонстрируя разноцветные наколки на мускулистых руках. – Как же так?

Это его реакция на мой рассказ. Краткий, как словарный запас туземца из Французской Гвинеи.

– Ну, как есть, – сутулюсь, давая шее расслабиться: всё это время мышцы аж звенели от напряжения. И лишь здесь, в берлоге Дрона, меня немного отпустило. – Поможешь?

– Да без вопросов. Только это. Твой и сюда доберётся, если захочет.

– Соврёшь. Ты ж друг или как?

Эти слова подобны оскорблению. Дрон хоть и мачо, но дружить умеет.

– Щас. Договорюсь. К мамке с сёстрами нельзя, – соображает он вслух, – сдадут на раз. Туда тоже нельзя… Жди!

Хлопает он себя по коленям и достаёт смартфон размером с лопату.

Пока он наяривает по каким-то номерам, я возвращаюсь в комнату и упираюсь взглядом в пачку фотографий, что небрежно валяются веером на тумбочке.

– Дрон, а Дрон, – потрясаю я глянцевыми изображениями, отрывая его от телефонных разговоров. – А кто это? – тыкаю ему под нос фотку, где наш герой-любовник стоит в обнимку с двумя фифами.

Дрон хлопает длиннющими ресницами и трёт переносицу. На щеках у него проступают алые пятна. Очаровательно.

– Ну, знакомые. А что?

– А конкретно? – наступаю я, и он ещё больше теряется под моим напором.

– Светка Морозова. Мы с ней зажигали как-то. Ну, ёлки, Лунина, у тебя и вопросики.

– Эта? – стучу ногтём по фотке.

– Да нет, эта, – тычет он пальцем в другую блондинку.

– А та кто? – не даю ему спуску.

– Да хрен её маму знает, – морщит он лоб, пытаясь напрячь усталый мозг. – Подружка какая-то Морозовой. Марго, кажется. Они там с детства дружат, что ли. Что ты привязалась-то, а?

– Да так… – остываю я, но что-то меня не отпускает. Мешает бросить эти фотки, где запечатлена бывшая любовница Дракона Ивановича. От догадки аж подскакиваю на месте.

– Слушай, Дрон. А ты приглашение на свадьбу Крыски получал?

– Ну, получал, – не понимает он, куда я клоню.

– А на свадьбе не был.

– Ну, не был. Куда мне тогда. Людей смешить только.

– А приглашение ты куда дел?

– Куда-куда… выкинул, наверное. Не помню.

– А подружка твоя тут ошивалась незадолго? Морозова которая?

– Ну, была вроде. Ник, ты это. Она замужем вообще-то. Ты что, мужа её знаешь? Как бы это. Ну его, а? Это как бы моя личная жизнь, Ник. Ну, что ты в самом деле. Детектив прям. Шерлок Холмс. Во.

– Да пусть твоя воровка Морозова спит спокойно, – похлопываю Дрона по плечу, чтобы расслабился.

Он так ничего и не понял. Хлопает глазищами своими голубыми бездонными. Вот как появилась Марго на свадьбе. Пришла скандал закатать. Хотя… какая мне уже разница?..

Я залегла на дно у милой девушки-байкерши – розовощёкой пухляшки Веры. Видимо, ещё одна из необъятного арсенала Дроновских подружек. Я не спрашивала и не допытывалась. Мне нужен был кров. Меня приняли без вопросов. Точно так поступила и я – не лезла, куда не просили.

Я выдержала ровно пять дней. По утрам меня тошнило. К ночи я изнывала от безделья – побаивалась из квартиры шаг сделать. Всё мне чудилось: только выползу из норы, как тут же меня и сцапают.

– Ник, тебя ищут, – докладывал Дрон по телефону Верочки. – Сильно ищут. Злятся. На уши поставили всех. Папка твой рвёт и мечет.

Отец?.. Вот уж не подумала. После трёх лет тотального молчания – и вдруг приехали. А мне казалось, ему было всё равно, как я и что со мной. Оказывается, я ошибалась.

– И твой на тень похож, Ник, – сыпал соль на рану безжалостный в своей простоте Дрон. – Ты б уже определилась, а? Я всё понимаю, да. Но жалко ж, ёпт.

На шестой день я не выдержала – выползла. Высунула нос на улицу. Небо не упало. Группа захвата руки не скрутила. Тихо. Мирно. Жарко. Лето плело косички из солнечных лучей и дырявило кроны деревьев рассеянным светом. Я не знала, куда податься. Но сердце тянуло само по себе. В место, где надувал щёки и задорно приветствовал клиентов хоботом Розовый Слон. Мне хотелось ещё раз посмотреть на агентство, которое полюбила всей душой.

В пустых помещениях особый воздух. Там живёт эхо. Я не ожидала, что всё случится так быстро. Не плакала все эти дни. Ни слезинки не уронила. А тут разревелась, как девчонка. Как гулко, как громко звучат, повторяясь, мои всхлипы.

«Слона» больше нет. Теперь я вижу. До последней минуты надеялась, что всё это ложь, ошибка, хоть уже и знала правду. Как лепестки завядших роз падают на пол мои надежды. Ничего страшного не произошло, нет. Жизнь продолжается. Нужно просто выдохнуть, вытереть слёзы и идти дальше.

– Ника? – оборачиваюсь резко. Вот уж не думала, что ещё когда-нибудь услышу этот голос.

Он стоит в проёме дверей. Высокий. Красивый. Но уже безнадежно чужой.

– Здравствуй, Луноход, – звенит в пустоте мой раздвоенный голос, и Егор Астахов стремительно шагает, сокращая расстояние между нами.