Глава 75

Ал так и держал меня за руку до самых своих апартаментов, словно боялся, что я куда-то сбегу. Но куда я уже сбегу. Всё, попалась рыбка на крючок.

Мы прошли в его кабинет, и за закрытыми дверями стразу накатила неловкость. Мы разняли руки, и Ал предложил мне жестом присесть на диван у стены, на столике перед которым были выставлены свежие закуски, а сам повернул кресло, чтобы сесть напротив.

- Как тебе удалось вернуть пепельный цвет глаз и убрать чешуйки? Что случилось? -спросила я то, что интересовало, чтобы сбросить неловкость.

- Я перешел на седьмую ступень и теперь могу контролировать не только трансформацию, но и придать глазам оттенок любой ступени. Вот, смотри.

Я взглянула в его глаза. Их цвет сменился от пепельного к янтарному, от янтарного к оранжевому, потом к алому, багряному, затем стал пепельным, потом чёрным и вернулся к пепельному.

- Очешуеть. - только и смогла выдать я.

- Так что теперь я себя не выдам. Тебе тайн или морофруззо? - как ни в чём не бывало, спросил Ал.

- А? Что? - заворожённо, ещё в потрясении от увиденного, переспросила я.

- Горячее или холодное? Тайн или морофруззо? - спокойно переспросил он.

- Эм... Знаешь, я пока ничего не хочу. Я немного в шоке... А что теперь? Что дальше?

- Дальше. Я с твоего позволения выпью воды. Мне сейчас надо много воды - пожар внутри бушует, - словно извиняюще, Ал потянулся к графину с водой, налил бокал, выпил залпом, за ним второй.

- У тебя. точно всё в порядке? - озаботилась я.

- В полном, поверь. Это просто частичная трансформация, это нелегко, но надо пережить.

- Ладно. Так какие наши планы?

- Тебе - учиться. Повышать уровень магической силы. Будем заниматься по методике отца. Мне - дойти до десятой ступени, чтобы пробудить дракона.

- Хорошо. Какие мои действия? Как мне повышать потенциал? Ты сказал, что только у тебя остался доступ к учению отца. Каким образом?

Ал молча снял пиджак. Медленно, не сводя с меня горящих глаз, стал расстёгивать рубашку.

В вырезе появилась смуглая грудь с чёрными волосками, и я сглотнула.

- Ал, что ты делаешь?

Он всё также неспешно, словно соблазняя, расстегивал рубашку. Расстегнул до конца, и полы шёлка скользнули в разные стороны, приоткрывая пупок и дорожку к брюкам.

Ал принялся за рукава. Я, как заворожённая, следила за его тягучими движениями. Не могла оторвать взгляд.

Расстегнув рукава, Ал поднялся и продолжил раздевание стоя. Всё также прожигая меня своим взглядом.

Э-э. что здесь происходит?

Наконец, сиё действо было закончено, Ал откинул рубашку, которая водой стекла на кресло, и остался передо мной обнажённый по пояс.

Я хотела отвести взгляд. Клянусь, хотела! Но не смогла. Жадно рассматривала широкую грудную клетку, рельеф мышц. Взгляд остановился на торчащих тёмных сосках. Сам спустился ниже, прочерчивая дорожку к пупку и ниже. Интересно, а брюки он снимать будет?

Так, стоп! Что-о?!

Только я хотела себе надавать оплеух по щекам - мысленно, конечно - и отвести, наконец, взгляд от этого безобразия... Нет, конечно, не безобразия - тело Ала безобразным не назовёшь - а очень даже «образия»... Но ведь неприлично же. мне так глазеть. Как вдруг случилось то, что теперь точно приковало взгляд к себе, не отпуская.

Огненной магией вспыхивали на теле Ала слова текста. Только непонятного.

Ал подошёл к стене и отодвинул фальш-стену, за которой оказалось зеркало во весь рост. Подозвал меня жестом к себе. Я подскочила и посмотрела в зеркало. Точно. Вот что меня подспудно напрягло - текст был нанесён зеркально. И теперь в зеркале всё вставало на свои места.

- Свои записи отец спрятал на мне, - хрипло произнёс Ал, глядя на меня в зеркало.

А я стояла так близко, что могла коснуться его плеча губами. Они как раз были на этом уровне.

- Это тату? - спросила я, только чтобы что-то спросить. Чтобы не молчать. Потому что молчание было таким напряжённым и густым, что, казалось, его можно есть ложками.

- Можно сказать и так. Они появляются только при взаимодействии двух магий - огня и воздуха, - ответил Ал.

Я не стала повторять своё коронное: «Очешуеть!», хотя и хотелось. Просто, открыв рот, рассматривала послание отца к сыну.

- Это. жутковато, - призналась я.

Хотела потрогать, даже подняла руку и тут же опустила.

- Почему? Тебя это. отталкивает? - повернулся и озабоченно посмотрел на меня Ал.

О, боги! Да какое ему дело, отталкивает меня или нет?! Вот казалось бы, ну какая разница, если я не его санорэ?

- Меня - нет, - честно ответила я. - Я имела в виду другое. Мне не по себе, что ты носил всё это время на себе. Это такая опасность.

Ал уже полностью развернулся ко мне. Погасил свои горящие тату-текст, и теперь остались только полуобнажённый мужчина и женщина в миллиметре друг от друга.

Если бы я захотела, я могла бы дотронуться губами до его ключицы. И, признаться, мне очень этого хотелось. Очень-очень. Попробовать его кожу на вкус. Поцеловать, лизнуть, а потом прикусить это место зубами.

Ох, Итандр, да что со мной? О чём я только думаю . Но мысли в этот момент меня покинули.

- Мелопея. - хрипло и тягуче произнёс моё имя Ал.

Большой палец лёг на мои губы и потянул вниз нижнюю, приоткрывая.

- Ал, не стоит... Нас сейчас никто не видит... - попыталась я воззвать к разуму сквозь туман охватившей неги и желания.

- И слава всем богам. - сказал он и наклонился для поцелуя.

Но я всё-таки нашла в себе силы увернуться.

- Зачем ты это делаешь? - отошла я и отвернулась к нему спиной.

Чтобы не видеть. Не соблазняться. Не потерять разум.

Он сделал шаг ко мне и склонился, жарко дыша в основание шеи. Мурашки забегали толпами, задвигая разум куда-то подальше, в дальние комнаты, и запирая их на амбарные замки.

- Затем, что я знаю, что ты любишь меня, Мелопея. - поцеловал он меня туда, где сосредоточилось сейчас ожидание первого поцелуя, и от того, по нервам ударило так, что я еле устояла на ногах. - Теперь знаю.

- Откуда? - бессвязно прошептала я.

- Зверь чувствует. А теперь и я вместе с ним. Я чувствую каждую твою эмоцию, -обжигающие дыхание на шее и второй поцелуй. Сильнее и жестче.

- Ах-х.

Кажется, я сейчас всё-таки свалюсь.

- Это так приятно. когда ты возбуждена и хочешь. и так больно, когда ты разочарована и расстраиваешься. Я хочу, чтоб ты была всегда счастлива, Мелопея. Позволь мне сделать тебя счастливой.

- Речь не обо мне, Ал, - всё-таки собралась и с горечью сказала я.

- Я чувствую твою горечь, - откликнулся Ал. - Как ты думаешь, почему?

- Не знаю?.. - получилось у меня жалобно-вопросительно. - Ты сам сказал, дело в звере.

- И ты думаешь, что он так будет реагировать на каждую? - Ал прочертил языком дразнящую дорожку по шее. - Ну же, подумай, Мел.

- Нет? - жалобно спросила я и наклонилась, подставляя шею, чтобы удобнее было целовать.

- Нет.

Ал развернул меня к себе и впился в меня затуманенным желанием взглядом.

- Меня и моего зверя волнуешь только ты. Я люблю тебя, Мелопея. И, как и сказал на интервью, влюбился в тебя с первого вздоха, когда тебя учуял.

- Это интервью, оно.

- Оно показало, что мы любим друг друга. Всё, что я говорил - правда от первого до последнего слова.

- Я не верю, - жалобно сказала я. - Я тебе говорила, тебе необязательно...

- Глупышка!

Мои слова потонули в жарком и сногсшибательном поцелуе. Ртом завладели жадные и требовательные губы. Они требовали отдаться на их волю и забыть обо всём, кроме любви.

- Я буду доказывать тебе это каждый день, - пообещал Ал между поцелуями.

И это было самое сладкое и лучшее обещание в моей жизни.