Дракон под снегом · Дарья Кузнецова

Парапланов было три. Оранжевый с ярко-голубой надписью, быстрый и уверенный. На безопасном расстоянии, но строго за ним шел желто-белый, ровно и осторожно, явно новичок. Третий, ярко-алый, держался сильно в стороне, и вот как раз он летел так, что у наблюдающих за этим полетом обитателей горнолыжного курорта прихватывало сердце. Такое только на соревнованиях, наверное, и увидишь! Спираль за спиралью, перевороты – крыло то и дело оказывалось ниже пилота.

Первые два параплана двигались над долиной прямо, чинно. А алое крыло вертелось рядом, то забирая влево, то – вправо.

Шквал налетел внезапно. Его не должно было, не могло здесь быть. А он взметнул снежное покрывало с ближайшего склона, покатил плотный белый вал на людей. Первое крыло успело проскочить, второе – зацепило самым краем, и даже неопытному пилоту хватило сил выйти без потерь. А вот третьего накрыло, и алое пятно совершенно потерялось в белом…

Паники не было. Вера вообще, как смеялись друзья, была создана для экстремальных ситуаций: спасется, поможет окружающим, решит все проблемы – а потом упадет где-нибудь в теплом, безопасном углу и будет трястись так, что стакан самой удержать сложно.

Вот и сейчас она щурилась на снег, сосредоточенная и спокойная, пытаясь разглядеть, куда ее вообще несет. Купол алел над головой, его было видно достаточно отчетливо даже сквозь снег, и это был плюс. Единственный плюс происходящего. Ветел дул как будто со всех сторон одновременно, и сложно было даже понять, где верх, где низ.

Скалы кругом – о них вообще лучше не думать. Вера понимала, что тот момент, когда за этим бураном она увидит камни, станет последним впечатлением ее жизни.

Но повезло. Когда развиднелось, девушка успела не только сориентироваться, но и выровнять крыло, чтобы подготовиться к посадке.

Приземление вышло шумным и феерическим. С разгона взрыв борозду в сугробах, взметнув клубы снега, начерпав его за шиворот и хлебнув ртом, Вера наконец-то остановилась. На мгновение замерла, прислушиваясь к ощущениям, и забарахталась, выбираясь к свету и стараясь не потерять в этом сугробе лыжи. Как они не отстегнулись во время финиша – одному богу известно! Как и то, почему ничего не оторвали и не сломали хозяйке, но этому можно было только порадоваться.

Отплевавшись и по-собачьи встряхнувшись, Вера через несколько минут возни встала на лыжи. Ветра не было, крыло унылой красной кляксой расплескалось по снегу.

– М-да, прилетели, – пробормотала девушка себе под нос, поднимая маску на шлем и опуская баф[1], чтобы отдышаться.

Огляделась. Долина как долина, горы как горы. Не похожие на те, где они летали, но… Пожалуй, если ее как-то занесло в соседнюю долину, очертания даже знакомых вершин с другого ракурса могла бы и не узнать. Нигде поблизости не обнаружилось ни вышек-ретрансляторов, ни дорог, ни каких-то построек. Но никакого беспокойства это не вызвало: чай, не Гималаи кругом, а обжитые и истоптанные Альпы. Значит, где-то совсем рядом есть цивилизация.

Приставив ладонь ко лбу козырьком, Вера осмотрелась внимательнее и нашла вдали, у самого устья широкой долины, правильный силуэт – кажется, замок.

Прикинув расстояние, сделав поправку на глубину снега и отсутствие у себя палок, а также жесткие горнолыжные ботинки, парапланеристка сделала однозначный вывод: до темноты не дойдет.

– Ну что, Вера? – обратилась она к себе вслух – звук собственного голоса бодрил. – Воспользуемся расширенной страховкой и покатаемся на вертолете, да? Не зря же мы за нее столько денег отвалили!

Первым делом девушка расстегнула ботинки, чтобы двигаться было проще, сняла обвеску и аккуратно сложила крыло. А то сейчас ветра нет, через минуту – есть и тащит Веру по сугробам. И только после этого полезла по карманам за телефоном и GPS-навигатором, чтобы говорить со спасателями на понятном им языке. Ну ладно, ее плохой английский будет не очень понятен австрийцам, но как-нибудь договорятся.

Однако телефон безжалостно сообщил, что сети нет. Причем совсем нет, он даже не предлагал осуществить экстренный вызов.

Кажется, Вера нашла единственное место во всей Европе, где не ловила сотовая связь. Везет как утопленнику, иначе не назовешь!

К удивлению девушки, солидарность со смартфоном проявил и навигатор. Он грустно подмигивал красной пиктограммой с изображением спутника и сообщал, что ни один из них не найден.

– Черт, ну вот обязательно было дохнуть именно сейчас?! – устало выругалась девушка.

Безотказная, надежная, водостойкая и ударопрочная умная электронная игрушка подвела ее впервые за три года безупречной службы. И более эффектного момента, чтобы отравить жизнь, она выбрать не смогла.

Перезагрузка не помогла ни одному из приборов. Вера в раздражении их выключила, чтобы не сажать батарейки, и убрала в тепло, во внутренний карман.

Пока возилась, день еще больше склонился к вечеру, и шансы добраться до жилья окончательно истаяли.

– Ну и ладно. Будем ночевать, – решила Вера. И, ободряя себя насвистыванием «Варяга», приготовилась рыть пещеру, поминая добрым словом инструктора по лавинной подготовке, благодаря которому она хотя бы в общих чертах представляла, что нужно делать.

Одно преимущество своего положения Вера нашла сразу: снега было столько, что найти подходящее место не составляло труда. Начинать можно чуть ли не в первом попавшемся сугробе. А вот дальше опять пошли сплошные минусы, потому что… Вера, конечно, рослая, крепкая и для девушки сильная, но в одиночку копать даже небольшую пещеру, причем без лопаты, только с помощью каски и лыж, – то еще удовольствие.

Поначалу шло неплохо, слежавшийся плотный снег был достаточно мягким, чтобы отгребать его каской. Потом попался первый слой льда, и тут пришлось взяться за лыжу. Она хоть тяжелая и неудобная, но зато прямыми задниками можно пробить корку, как пешней. Как эти издевательства перенесет снаряжение, Вера старалась не думать. Жалко, до слез жалко, она же не олигарх, а лыжи совсем новые, только в этом сезоне купила, но себя жалко больше. Лучше без лыж, но живой, чем замерзшим трупом с целой снарягой.

Прорыла лаз и начала потихоньку забирать вверх, только через пару часов позволив себе передышку. Умаялась так, что руки уже начали слегка подрагивать. Но сдаваться себе запретила: сначала надо дело сделать, а расслабляться можно будет только внутри, в тепле, когда это «нутро» появится. Немного перевести дух, размять плечи, разогнуть спину, и достаточно, а потом – обратно, на земляные, тьфу, снеговые работы.

Постояла, опираясь на лыжу, полюбовалась подсвеченными острыми зубцами гор, безупречно белой долиной, высоким бело-голубым небом – насыщенным, особенно ярким под вечер. Солнце уже ушло за горы, и Веру вместе с ее будущим местом ночлега накрыла густая синяя тень, укутав сумерками. Послушала тишину – особую, горную, словно бы такую же древнюю, как темнеющие сквозь снег скалы…

– Может быть, вам помочь? – незнакомый голос, прозвучавший за спиной, заставил Веру шарахнуться и развернуться буквально в прыжке, выставив лыжу перед собой.

Незаметно возникшего позади мужчину можно было исчерпывающе описать двумя словами – «истинный ариец». Буквально хрестоматийная «белокурая бестия», хоть сейчас на большой экран в какое-нибудь кино про войну. Высокий, на полголовы выше рослой девушки, как прикинула Вера – примерно метр девяносто. Лицо тоже какое-то… типично немецкое: прямоугольное, с квадратной нижней челюстью и прямым носом, глубоко посаженными глазами. Не так чтобы очень красивое, но мужественное. Цвет глаз в сумерках не разглядеть, но точно должны быть светлые.

Без шапки, в пижонской кожаной куртке, в темных штанах и высоких сапогах.

– Ой, как здорово! – обрадовалась Вера. – Я уж думала, так и придется здесь ночевать! Тут дорога рядом, да? Вы на машине?

– Здесь… нет дороги, – немного озадаченно проговорил ариец.

А Вера наконец осознала сразу две странности его появления и на всякий случай поудобнее перехватила лыжу. Потому что лось-то этот мужик, конечно, здоровый, но если с размаху приложить кантом по плечу – мало не покажется. А если по шее или голове, то и убить можно, он же вон без каски.

– А вы, собственно, кто? И как сюда дошли по этим сугробам? И откуда так хорошо знаете русский, вообще никакого акцента!

– Я… живу тут, недалеко, – осторожно ответил мужчина. – Видел, как вы падали, решил проверить. А пришел… У меня тут, неподалеку, лагерь, лыжи лежат. Я охотник.

– Охотник?! – вытаращилась на него Вера. – Серьезно? Здесь? В таком виде?!

– Что-то не так? – кажется, искренне удивился он.

– Все не так! – огрызнулась девушка. – Охотник в пижонской курточке, без шапки… Слушай, охотник, давай мы с тобой миром разойдемся, а? Уж очень ты подозрительный. Охоться где-нибудь там, на кого-нибудь другого. Денег у меня с собой все равно копейки, телефон старый, и тот не работает. Параплан тебе без надобности. А если полезешь… сопротивляться буду. У меня ботинки тяжелые. И лыжи. А комбинезон ты с меня так просто не стащишь!

– Не бойтесь, я не причиню вам вреда! – поспешил заверить незнакомец. – И грабить вас не хочу, и уж тем более никогда не обижу… иначе. Я просто хотел помочь!

– Тогда вызовите спасателей, у меня страховка есть, а телефон, зараза, не ловит.

– Не ловит? – озадаченно переспросил ариец.

– Говорит, сети нет. Это нормально? У вас тут всегда так?

– Да, – кивнул мужчина. Но не очень уверенно.

«Малахольный какой-то», – растерянно подумала Вера.

– То есть позвонить не получится?

– Телефон есть в замке, – как показалось, с облегчением ответил мужчина. – Если хотите, можно будет им воспользоваться.

– Стационарный, что ли? Надо же, какая древность, – заметила себе под нос Вера. – Ну до замка я и так собиралась утром идти, а то ночь на носу, не в потемках же шарахаться.

– Ночью буря будет, – ответил белобрысый убежденно.

– Вот козлы… Вот так и верь их прогнозам, а! Обещали пару дней ровный ветер и без осадков. Ну тогда точно пещеру копать надо. А вы-то, кстати, как там ночуете? Может, у вас и палатка есть?

– Палатки нет. Только лыжи.

– А охотитесь как? Без ружья? – растерянно спросила девушка.

– Я силки ставлю, – ответил ариец.

– Ладно, я уже почти верю, что вы нормальный и безобидный, – вздохнула Вера, смягчая «тихий псих» как получилось. – Если вы мне объясните, откуда вы так хорошо знаете язык и почему обратились ко мне по-русски.

– Вы пели, – улыбнулся он и очень музыкально напел: – «Врагу не сдается…» Хорошая песня.

– Да, точно, я как-то не подумала, – смутилась девушка. Не он, выходит, дурень, а она. – То есть вы из эмигрантов?

– Точно. Так вы не ответили, чем вы таким заняты?

– Пещеру строю, снежное укрытие. А вы как ночуете, если палатки нет? Или там сторожка какая-нибудь? – дошло до нее.

– Нет сторожки, я так. Мне не холодно. Давайте я сейчас быстро сбегаю, свои вещи возьму и помогу с этим укрытием, хорошо?

– Не холодно в сугробе спать? Везет же, – хмыкнула Вера. – Договорились, буду благодарна.

Охотник двинулся прочь по своим же следам, Вера – обернулась к лазу. А потом опомнилась:

– Погодите, а как вас зовут-то?

– Инар. А вас?

– Вера.

– Хорошее имя, – улыбнулся он, но в сумерках это скорее угадывалось по интонации, чем действительно виделось.

И ушел. А девушка сосредоточилась на своем нужном деле, правда, уже не пела в процессе, а думала об этом случайном знакомом. Кое-что из своих странностей он вроде бы объяснил, некоторые из них даже убедительно, но все равно Веру не оставляло ощущение, что нес он какую-то чушь. Уж очень неуверенно говорил, да и держался странно.

Вот как он, например, дошел по склону, почти не проваливаясь? Зачем для этого оставил лыжи, не проще было спуститься на них? И имя у него странное, особенно для такой внешности. Татарское? Кавказское? У блондина?! Всякое, конечно, в жизни случается, но все равно, еще одна странность в копилку. Не говоря уже о том, что молодой русский эмигрант, промышляющий в Альпах охотой, – звучит как анекдот!

Конечно, Вера понятия не имела, что тут из зверья водится и водится ли вообще. Нет, ну как минимум лисы и зайцы должны быть, хорьки какие-нибудь, но вряд ли много. И о правилах охоты подробно не была осведомлена – являются ли его силки браконьерством или так можно? Нет, скорее всего, можно. Если бы браконьерствовал здесь – давно бы поймали, это же не дикие леса где-то в Сибири, где попробуй мерзавца отыщи, тут в каждой долине по несколько деревень, да и местное население наверняка заложит преступника.

Да и непонятно, зачем бы ему придумывать столь затейливую ложь? Сказал бы – маршрут у него пеший, на лыжах, турист. Это и правдоподобнее, и проще.

Однако, несмотря на все эти сомнения, Инар почему-то не вызывал опасений. Он казался скорее безобидным чудаком, чем кем-то еще. Милым, может, слегка слабоумным – чем-то иным объяснить его неуверенность пока не получалось. Даже обидно, симпатичный же парень…

Да она даже лыжей ему грозила больше для порядка, не всерьез. Просто потому, что они тут один на один, а она все-таки девушка, о чем не стоит забывать в таких ситуациях, и как-то странно с ходу доверять незнакомцу, в нынешнее-то время. Разрекламированной повальной законопослушностью местных Вера никогда не обольщалась: она не относилась к тому типу русских, которые уверены, что за границей и трава зеленее, и кормят лучше, притом бесплатно. Люди везде одинаковые, а за просто так только при коммунизме кормить будут. Который никогда не настанет.

Вернулся Инар быстро, на этот раз спустился на лыжах, с внушительным рюкзаком за плечами. И при виде этого рюкзака и лыж девушка на несколько секунд потеряла дар речи, потому что последние были деревянными и широкими и цеплялись прямо на сапоги, а такой вот брезентовый мешок с двумя лямками она последний раз видела в загашниках городского турклуба – стратегический запас еще с советских времен.

Вера разглядывала все это в луче налобного фонарика, который достала, когда сумерки совсем сгустились.

– Ты из реконструкторов каких-то, что ли? – спросила она, когда вернулся дар речи. Инар за это время успел сбросить свои пожитки чуть в стороне и даже достать лопатку. Саперную. Натуральную, как в кино. – Откуда такая древность? Ты чего себе нормальное снаряжение не купишь? Или с деньгами совсем беда? Извини, я как-то не подумала…

– По поводу денег – не жалуюсь, но мне и так неплохо, – безмятежно ответил тот, щурясь на свет. – Какая лампочка яркая…

– Ой, извини, – опомнилась Вера и немного повернула фонарь в креплении, чтобы луч не бил парню в глаза. – И давай все-таки на «ты», ладно? Мы вроде как ровесники, я и так постоянно сбиваюсь…

– Давай, так гораздо лучше, – легко принял предложение Инар. – Рассказывай, что делать надо, как и куда копать.

С помощью Инара и лопаты дело пошло не в пример быстрее. Идею он понял сразу и врубился в сугроб что твой экскаватор, Вера только успевала отгребать снег шлемом.

– Может, давай я тебя подменю? – наконец не выдержала она. – Ты еще не устал?

– Да ерунда, от такого не устанешь, – весело откликнулся Инар. – Как в детстве снежную крепость строить, только по науке.

– Так давай хоть фонарь дам! Темно, как у негра… Ни черта не видно, короче, побудем политкорректными.

– Мне и так неплохо. Ты отгребай давай, что замерла? Замерзнешь еще, тут ночью холодает здорово, а шапочка у тебя какая-то совсем тоненькая.

– Сказал мне человек вовсе без шапки, – со смешком ответила девушка. Но послушно вернулась к работе. Инар прав, некогда прохлаждаться, ночь уже. Да и снег подсыпать начинает, точно, что ли, ночью повалит?

Пещера вышла на загляденье, образцовая. С аккуратным, как по лекалу, куполом, с ровной плоской лежанкой, сидеть на которой ровно, конечно, было нельзя, но зато получалось вытянуться во весь рост. Затащили внутрь рюкзаки, и Вера, выкопав небольшую ямку, приладила в стене свой фонарик, чтобы не тыкаться в потемках.

Пока Инар возился со своими вещами, выпотрошила параплан – и основное крыло, и запаску, и тщательно их расстелила. Не плотный коврик, хорошо защищающий от холода, но хоть какое-то тепло.

– На, держи, – всунул ей белобрысый что-то объемное и мягкое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся большим и старым, даже почти ветхим, лоскутным одеялом.

– Ты что, отсыреет же! Это же пещера, не открытый воздух. Не чувствуешь? Уже влажность какая, скоро конденсат капать начнет.

– Как отсыреет, так и высохнет, а тебе зато будет теплее, – отмахнулся Инар.

– А тебе?

– Я же говорил, мне не холодно, я могу на этом снегу просто так спать. Скажи лучше, есть-пить хочешь, да?

– Спрашиваешь! А у тебя есть?

– Воды нет, сейчас снега натопим. А из еды есть хлеб, сыр и тушенка. Пойдет?

– Конечно! Ой, это что у тебя, примус настоящий?! И прямо на керосине? Блин, я думала, их уже только в музее можно встретить! Слушай, откуда ты свалился с такими экспонатами?!

– Свалилась ты, а я тут живу, – вполне логично возразил на это Инар, устанавливая на краю лежанки разлапистую конструкцию.

– Стой, погоди, не надо здесь, а то мы в луже спать будем! – опомнилась Вера. – Надо нишу в стене сделать и там уже керогазить. Давай я…

– Ложись, – сказал Инар. – Отдыхай, я сам все сделаю.

Настаивать Вера не стала. Ну хочется ему побыть джентльменом – так и пожалуйста, ей не жалко.

Все-таки хороший парень, не испорченный – во всех смыслах. И современным неадекватным обществом, где за открытую перед женщиной дверь можно иск схлопотать, и в другую сторону – тоже. Сам по себе какой-то музейный экспонат, почти как его вещи. Приставать вон, например, не пытается.

А с другой стороны, это же как он должен был одичать в одиночестве, чтобы к Вере прямо сейчас полезть? Небось разглядел уже. И худую мальчишескую фигуру, и стриженые синие волосы, и рябое лицо с курносым носом. Была бы красотка – может, и рискнул бы, а так – невелика радость.

Хотя за эти мысли было все-таки немного стыдно. До сих пор Инар и взглядом ее не обидел, и никакого повода не давал думать о себе плохо. Может, он просто хороший человек, какое право Вера имеет отказывать ему в такой возможности? В конце концов, это же не уникальный случай, она сама знала много парней, которые в такой ситуации не стали бы думать нижним мозгом, а точно так бы помогали. И даже к красивой девушке лезть бы не стали, потому что это не увеселительная прогулка, а угрожающие жизни обстоятельства. Всех отличий – они разделили бы труд с Верой, по ней же видно, что не переломится, а упахиваться в одиночку – не лучшая идея.

Просто сложно было поверить, что ей настолько повезло с товарищем по ночевке. И по-русски говорит уверенно, и еда у него с собой вместе с горелкой этой. Странной, старинной, но ведь работающей – и ладно. И котелок маленький жестяной есть, и даже кружка. Тушенка странная такая, словно тоже из прошлого – в жестяных банках вовсе без надписей, и хорошая, одно мясо. А хлеб… Вера последний раз такой хлеб у бабушки в деревне ела, та сама его пекла.

Вера очень старалась жевать тщательно и не заглатывать еду судорожно, как удав, но получалось плохо. Позавтракала она плотно, но когда еще был тот завтрак! К счастью, сам Инар тоже не скромничал, демонстрировал здоровый мужской аппетит. В итоге они на двоих умяли целую большую краюху хлеба – душистого, ноздреватого, и три банки тушенки, а про сыр вспомнили только потом уже, когда никому его не хотелось.

– Ну что, давай укладываться? – предложил Инар. – Я-то поспать бы не отказался, а у тебя вообще вон глаза слипаются.

– Это от сытости. Эх, ботинки бы снять, но я без них точно замерзну…

– Я это предусмотрел, – весело сообщил мужчина и полез в рюкзак.

– Предусмотрел что? – озадачилась Вера.

– Что ты замерзнешь. То есть, конечно, я не именно на тебя рассчитывал, – поспешил заверить он. – Но на всякий случай взял теплые носки. На, смотри. В покрывало завернешься, и совсем хорошо будет.

Толстенные носки грубой вязки из серой некрашеной шерсти, показались Вере сейчас буквально даром небес.

– Как мало иногда человеку надо для счастья, – пробормотала она, с блаженным стоном стаскивая жесткие пластиковые ботинки. – Еще говорят, что чудес не бывает! У меня вон второе уже. Мало того что не убилась, так еще и тебя, такого полезного, встретила. Одна бы, наверное, как-нибудь пережила ночь, но точно не в таких роскошных условиях. Теплая вода вместо снега, еда, даже носки вот эти…

– Ты что, собиралась есть снег? – опешил он.

– Рассасывать, – честно призналась девушка. – По чуть-чуть. Я так и делала, пока копала.

– Горло застудишь же, бестолковая! Давай плотнее закутывайся, и что ты к стенке жмешься, укладывайся нормально. Не нужно мне лежанку уступать, я же говорю, я на снегу не замерзну.

– Как застудила бы, так и вылечила, – философски пожала плечами она. – Без воды хуже. А тут идти недалеко, за завтра бы дошла.

– Не дошла, – вздохнул Инар. – Завтра будет буря.

– Ты говорил, ночью!

– И ночью, и завтра, и завтра ночью. Это надолго, на пару-тройку дней. Но ты не волнуйся, у меня и горючего достаточно, и еды. Сможем переждать. Все, я свет выключаю? – Он потянулся к фонарику.

– Выключай, – разрешила Вера. – А как ты сам пережидал бы буран, если у тебя даже палатки нет?

– Я привычный, – легко отмахнулся парень. Некоторое время крутил фонарик в руках, разыскивая выключатель, но потом все же нашел нужную кнопку, и пещера погрузилась во мрак.

Инар зашуршал, укладываясь. Пару мгновений висела тишина, потом он повернулся на бок, обхватил девушку обеими руками, прижимая к себе. Та на пару мгновений напряглась, но сосед явно не собирался распускать руки, даже под покрывало не пытался влезть, хотя против этого Вера не возражала бы. На него так-то смотреть холодно, а он еще улегся едва ли не на снег, под боком только тонкий слой ткани параплана – и все.

Девушка закрыла глаза и наконец-то позволила себе немного расслабиться. Кажется, в этот раз обошлось. Кажется, смерть промахнулась своей косой, и Вера будет жить дальше. Вернется, и Генка с Валей будут ахать и охать, восхищаясь ее везением. За них девушка не волновалась – успела заметить, что друзей снеговым валом почти не задело. Разве что Валю, она была ближе мужа, но должна была выровняться. Должна, она умница – аккуратная, осторожная, собранная.

А вот как умудрилась выжить сама Вера – вопрос. Чистое везение. Откуда вообще взялся этот странный шквал?!

Перед закрытыми глазами снова, как наяву, возникла белая, слепящая пелена – и едва видимый за ней алый прямоугольник крыла. А вокруг – скалы. Острые, хищные, которые, словно челюсти, готовы в любой момент перемолоть случайную добычу. Из этой пасти никто не уходит живым.

Да и она, кажется, не ушла, уж очень похож этот душный, влажный мешок на чей-то желудок…

Вера судорожно втянула воздух ртом, зажмурилась плотнее, не обращая внимания на текущие из глаз слезы. Она изо всех сил старалась унять дрожь, чтобы не беспокоить соседа, но та волной прокатывалась от затылка до пяток.

– Что с тобой? – спросил Инар совсем не сонным голосом. – Вера? Замерзла?

– Н-н-нет, – с трудом смогла выдавить та, но объяснить подробнее мешала все та же дрожь. Зуб на зуб не попадал, и девушка просто боялась прикусить язык.

– Великое мироздание! Не замерзла она, тьфу! – прошипел парень. – Иди сюда, незамерзающая… Тоже мне, гордая какая. Говорил же, не обижу. У нас в семье никто и никогда не опускался до насилия!

Заверить, что ничего такого она не думала – то есть думала, но не подозревала всерьез, и уж точно никогда бы в этом не призналась, – Вера также не смогла.

В темноте он на ощупь и не сразу сумел разобраться с застежкой комбинезона, тихо ругаясь себе под нос. Вытряхнул из него дрожащую девушку, которая не смогла бы сопротивляться, даже если бы пыталась. Точнее, только верхнюю часть Веры вытряхнул, стаскивать комбинезон целиком не стал. Зато расстегнул свою куртку, под которой даже свитера не оказалось, только рубашка – это она ощутила, когда Инар прижал ее к себе, укрыв полами и крепко обняв обеими руками. Да еще завалился на спину, так что Вера оказалась на нем сверху.

Инар и правда не мерз, у него даже как будто был жар: он оказался горячим, как печка. Или все же Вера переоценила свою стойкость и колотило ее отчасти и из-за холода тоже? Да нет, скорее уж от сырости…

Вырываться она, конечно, не стала. И руки не слушались, и сил не было, да и желания – тоже. Зачем? Он ведь и правда… не обижает. Как обещал. Просто греет, и рука, лежащая на ее затылке и будто в задумчивости перебирающая волосы – тоже греет. И нет в ней ничего особенного.

Когда дрожь пошла на спад, Вера сумела пошевелиться и устроиться поудобнее. Просунула ладони Инару под плечи, уткнулась лбом в шею – и почувствовала, что ее окончательно отпустило. Как всегда после такого вот отходняка, руки и ноги были ватными, в голове царил вязкий туман, мысли путались и крутились вокруг очень странных вещей.

Например, от Инара странно пахло. Девушка долго пыталась понять, чем именно, но вспомнила лишь две ассоциации – нагретые камни на морском побережье и душистое к вечеру сено. Снова у бабушки в деревне. Почему-то почти все самые вкусные, яркие воспоминания у нее были связаны с теми годами, когда на лето ее отправляли в рязанскую глубинку. А море… Море – это уже воспоминание свежее, прошлогоднее, море она показала себе сама.

А еще Вера думала, что надо бы подвинуться, коль уж ей полегчало. Весит она немало, и мужчине, каким бы двужильным он ни казался, тяжело. А он ведь сам, наверное, и не признается, опять скажет, что ему и так неплохо. Человек такой.

Думала, но – не шевелилась. Было приятно вот так лежать и делать вид, что она слабая, хрупкая девушка. Иногда ведь можно, если не увлекаться.

Но Инар все-таки хороший. Надо у него телефон узнать или хотя бы почту. Таких людей нельзя терять совсем, их, если встретишь, нужно постоянно чувствовать. Пусть даже как контакт в какой-нибудь социальной сети. Когда грустно, можно посмотреть на него, вспомнить, что он, такой замечательный, просто где-то существует, и от этого становится легче.

У Веры было много подобных людей в коллекции. Встреченных в разных уголках и при разных обстоятельствах, со многими из них девушка потом и не общалась вовсе – у них своя жизнь, у нее своя, зачем? Но потерять и забыть их было обидно и даже страшно. Они, словно надежные сваи, держали весь ее мир, не позволяли в худшие моменты жизни терять веру в людей. Лучики света. И когда в очередной раз она сталкивалась с людской подлостью, грубостью, хамством и мерзостью, вспоминала их – и на душе делалось теплее. И возвращалось понимание, что далеко не все люди плохи, что хороших, замечательных гораздо больше.

Это был ее личный способ бороться с мировой несправедливостью. И одиночеством.

Инара она почти не знала – кто он, откуда такой взялся, почему такой странный, – но чувствовала, что он непременно пополнит ее коллекцию воспоминаний о замечательных знакомствах. Главное – не закрутиться потом, не забыть взять у него контакты и сделать это так, чтобы он не подумал ничего дурного.

С этими мыслями Вера и заснула, и снилось ей небо. Ей вообще очень часто снилось, как она летает. В детстве – просто на крыльях, как птица. Потом, когда появилась возможность, она все же поднялась в небо – как вышло, на параплане. И полеты в этих снах стали больше приближены к реальности: одно крыло над головой куда правдоподобнее двух по бокам, а суть почти та же.

* * *

Проснулась Вера оттого, что ей жарко. В душном сумраке, едва разбавленном сочащимся из лаза светом, было тихо и пусто, Инар, наверное, вышел проветриться. Девушка с трудом выпуталась из кокона, с удивлением обнаружив в нем, помимо параплана и вчерашнего пестрого покрывала, еще пару колючих шерстяных одеял. Откуда мужчина их вообще взял? Забыл, что они лежали в рюкзаке?

Вера поправила комбинезон, надела баф на голову, с трудом влезла в задубевшие за ночь ботинки. Запоздало подумала, что надо было поставить их на лежанку, а не бросать внизу, у самого входа, были бы теплее. Но ладно уж.

Лаз за ночь, похоже, замело, и снаружи виднелись новые отвалы – видимо, Инар и прочистил проход. Парня видно не было, зато выяснилось, насколько он был прав по поводу погоды: та безнадежно испортилась и явно не спешила идти на поправку. Ледяной ветер мгновенно продрал до костей, забил лицо снегом и напомнил старую поговорку «пар костей не ломит».

Быстренько сделав неотложное дело чуть в стороне от прохода, Вера поспешила вернуться внутрь. Может, из соображений стеснительности и приличия она бы и отошла подальше, но не в такую погоду и не в таком снегу, в который она проваливалась едва ли не по пояс. Да еще и комбинезон этот… Хорошая одежда, но совсем не рассчитанная на женский организм. А моделей с молнией на поясе она тогда на себя не нашла, вот и приходилось страдать.

Инар вернулся почти сразу за ней, Вера едва успела смахнуть снег и разуться. Отфыркался, встряхнулся.

– Ух, какой буран! Ты как тут? Не замерзла?

– Наоборот, проснулась от того, что стало жарко, – ответила она. – Спасибо тебе за вчерашнее, но я правда это все не от холода.

– А отчего? – полюбопытствовал он. – Пить хочешь? Я утром нагрел.

– Хочу, – согласилась Вера. – А это от нервов было. У меня всегда так. Когда какая-нибудь фигня случается, я собранная и бодрая, действую, а стоит всему наладиться и успокоиться – наступает вот такой откат. Если меня не успокаивать, оно точно так же само по себе проходит, я уже привыкла.

– То есть не надо было тебя трогать? – каким-то странным, неприятным тоном спросил он.

– Да нет, почему? Поддержка всегда приятна, что я, не человек, что ли, – пожала Вера плечами. Обиделся, похоже? Странный… Или просто показалось? Потому что дальше Инар заговорил прежним дружелюбным тоном.

– И часто такое с тобой случается?

– Бывает, – улыбнулась Вера. Она лежала на одеялах на боку, подпирая голову ладонью, а Инар, стоя на коленях, возился со своим примусом. – Мне на месте не сидится, кровь неуемная. Батина наследственность, у нас все такие в семье. Все в небо рвались, ну как будто там медом намазано, и все рисковали. Прадед в Великую Отечественную истребителем был, погиб под Ленинградом, деда в Афгане сбили. Отец вообще летчиком-испытателем был, пять лет назад разбился. А меня в летчики не взяли, я перегрузки плохо переношу, к тому же женщина, пришлось свою вот дорожку наверх искать. Так даже лучше, на крыле, – оно почти по-настоящему получается, не то что в железной коробочке.

– А как же семья? Неужто жених все это одобряет?

– Жених? – засмеялась Вера. – Придумаешь тоже. Нет у меня жениха. Семья… Отец умер, а мать… Можно считать, что ее и не было никогда.

– Значит, летать любишь? – с какой-то странной интонацией спросил Инар, повернувшись всем корпусом.

– Да я бы вниз и не возвращалась, – засмеялась она. – Жалко, гравитация – штука сильная, наверху еще ни один не остался.

– А полетим вместе? – вдруг как-то очень напряженно спросил он, подавшись вперед. И глаза сверкнули, как будто даже своим собственным, не отраженным светом.

– А ты умеешь? – удивилась Вера.

– Умею, не волнуйся. Получше многих, – усмехнулся парень. – Ну так что? Полетели вместе?

– Полетели, – со смешком согласилась она. – Я хоть сейчас согласна, да погода против.

– Погода – это вообще меньшая из проблем в жизни, – хмыкнул Инар. Как-то очень растерянно и смущенно взъерошил себе волосы, зарывшись в них пальцами. – А вот старшие меня, дурака, пожалуй, прибьют…

– За что? И кто – старшие?

– Старшие родственники, – пояснил он. – Да ты не бери в голову, потом как-нибудь объясню. Без вариантов. Кстати, а откуда ты сама?

– Из города-по-умолчанию, – с улыбкой ответила Вера. С ним вообще так и тянуло улыбаться, постоянно. – Из Москвы то есть, столицы нашей родины. А ты?

– Я местный, здесь родился, в долине, – ответил он. – А эмигрировали сюда предки, давно еще. Моя родня вся тоже… очень летучая. Бабушки, дедушки, прадеды, дальняя, ближняя… Только дядя Санд больше воду любит. Моряк же. Но он вообще здорово выделяется, да.

– Это хорошо, когда много родственников и семья дружная, – рассеянно проговорила Вера. – Я всегда хотела большую семью, но не сложилось. Все поумирали, а кто так и не родился.

– А что все-таки случилось с твоей матерью?

Инар забрался на лежанку. Вера подвинулась – ну не могла она принять, что он на голом снегу спит, а на одеялах места обоим хватит. На этот раз он почему-то не стал сопротивляться. Вытянулся рядом, заложил одну руку за голову. Второй… Второй обнял Веру за плечи, но осторожно, просто для удобства, чтобы она не скатывалась. Во всяком случае, сама девушка решила для себя так и постановила не обращать внимания.

– Она нас бросила, когда мне было лет пять, – спокойно ответила на вопрос. – Нашла себе, как говорят, «перспективного», которому прицеп в виде ребенка был совершенно не нужен. Обычно, конечно, мужчины из семьи уходят, а у нас вот так получилось…

– Мужчины из семьи не уходят и детей не бросают, – резко возразил Инар, недовольно хмурясь. – Те, которые бросают, – это не мужчины, это дерьмо.

– Ну… не могу с тобой не согласиться, – улыбнулась Вера. – Но их, увы, хватает. Знаешь, мне всегда обидно видеть призывы к женщинам не делать абортов – мол, вы становитесь убийцами, это позор, дети – это счастье, потом пожалеете! И почему-то никто так активно не призывает мужчин брать ответственность за детей, содержать семью, помогать, не бросать беременных женщин. Как-то несправедливо всю вину только на женщин спихивать, в процессе зачатия-то двое участвуют.

– Несправедливо, – глухо проговорил Инар.

Несколько минут они полежали молча, потом парень поднялся, чтобы проверить примус. Согрелась тушенка, в котелке он заварил какой-то душистый чай, и завтрак повторил вчерашний ужин. Вера озадачилась, откуда у него столько припасов, причем ладно тушенка, но хлеб? Не проще было взять сухари? Однако спрашивать вслух не стала, есть и есть. Спасибо, что попался такой запасливый тип!

– А почему у тебя синие волосы? – спросил Инар за едой.

– А почему нет? – пожала она плечами. – Зато забавно. Ну и короткие они, можно экспериментировать. Это когда коса до пояса, жалко, вдруг не понравится. А тут не понравилось – ну и сбрила к лешему, скоро опять отрастет.

– И часто с тобой такое случалось? Ну с волосами.

– Несколько раз, – отозвалась Вера. – Забавно смотрится. Такой гуманоид, сразу голова кажется огромной.

– Удивительно. Ни разу не видел женщин, которые так легко относятся к своей прическе, – улыбнулся Инар. – Представить не могу, чтобы прабабушка Эдна, например, для эксперимента отрезала косу и уж тем более побрилась.

– Побрившуюся ради развлечения прабабушку я тоже представить не могу, – рассмеялась девушка. – Хотя нет, вру. Строго говоря, представить могу, но это какой-то совсем уж редкий зверь. А мне… да ладно еще бы коса была нормальная, можно беречь, а то три волосинки в два ряда.

– Неправда, они у тебя просто тонкие. Но зато мягкие-мягкие, как пух, – вдруг возразил Инар. – Цвет, правда, неожиданный, но действительно… забавный.

– Тонкие они или малочисленные, крысиный хвостик от этого толще не станет, – фыркнула Вера. – А так вроде торчат бодренько, и ничего. – Она взъерошила шевелюру. После чего грустно вздохнула: – Помыться бы вот еще нормально, а то обтираться снегом или поливаться из котелка я морально не готова. Как думаешь, к завтрашнему дню буря уляжется?

– Только к вечеру в лучшем случае. Но припасов у нас хватит, не бойся.

– Пару дней поголодать – большого вреда не будет, а вода в любом случае есть. Но все же здорово, что ты оказался любопытным и пришел меня проверять. Одна бы я тут с тоски завыла, да и околела бы, может, без твоих одеял. Кстати, а ты всегда такой горячий? Я думала, мне вчера показалось.

– Всегда, это нормально для меня. Мы все такие.

– Мы? – уточнила Вера.

– Ну наша семья. Клан. Это врожденное.

Остаток дня прошел спокойно и немного скучно, но стоило Вере вспомнить, что она вообще могла оказаться тут одна, и вся скука сразу куда-то девалась.

Разговаривать друг с другом им было легко. Вера рассказывала истории из своей жизни и о всяческих приключениях, которые происходили с ее друзьями, знакомыми, родными. Таких историй шебутная девушка знала массу. Инар отвечал тем же, только он все больше вспоминал приключения своей родни. И, на удивление, большинство приключений было романтического свойства. О том, как бесконечные родственники, разбросанные по всему миру, находили свою любовь.

Особенно странным казалось то, что об этих чувствах Инар говорил совершенно искренне и как-то… спокойно. У Веры имелись знакомые мужчины, способные на искренние чувства и даже на настоящие поступки во имя их, она знала примеры преданности людей друг другу, но все это как-то… не обсуждалось. А у Инара получалось так естественно, и видно было, что вырос он в семье если не идеальной, то близкой к идеалу, где не только уважают друг друга, но и чувств не стыдятся. Такой, где все друг за друга горой, где не обрываются связи даже на огромных расстояниях. Кто-то из многочисленной родни жил в африканских саваннах, кто-то на крайнем севере, и как-то все они находили возможность обменяться новостями, и обязательно все приходили на помощь.

Вере подумалось, что было бы здорово хотя бы познакомиться с такой семьей. Не стать ее частью, конечно; если написано на роду одиночество, то и бороться с ним бессмысленно. Так бабушка говорила. Не про одиночество, конечно, а про то, что от судьбы не уйдешь. И потому глупо дергаться и слишком много думать о том, что было бы, если. Ничего не было бы, потому что и «если» просто невозможно.

Пару раз за день Инар выбирался из пещеры, чтобы прокопать лаз. Его неумолимо и быстро заносило, и если не шевелиться, то в следующий раз копать пришлось бы больше. Вера тоже выходила размять ноги, хлебнуть свежего воздуха и удостовериться… Нет, по поводу непогоды она, конечно, верила, не подозревала Инара в обмане. Хотелось убедиться, что окружающий мир все еще на месте и что он не ограничивается маленькой душной пещеркой, что небо все еще висит над головой. Хмурое и низкое, но уж хоть какое-нибудь.

Помнить об этом с каждой минутой становилось все труднее. Больше того, к концу дня Вера начала ловить себя на мысли, что, пожалуй, не прочь отколоться от этой большой общей реальности. Но только если в хорошей – и совершенно определенной – компании.

Как ни грустно было это признавать, но Инар ей нравился. Не просто как хороший и надежный человек, а как мужчина, и это была проблема. Большая проблема.

Однако ее решение девушка отложила на потом, когда они отсюда выберутся и Инара рядом не станет. А пока… Ну никому ведь не сделается хуже, если она, ложась спать, стащит комбинезон и будет греться о мужчину, который к тому же сам на этом настаивал. И невзначай уткнется носом в его шею, как будто случайно, чтобы впитать и запомнить эти секунды. А потом – она сумеет себя не выдать, она к такому привычная, опыт имеется. Инар и не заметит, что относится к нему случайная знакомая совсем не так, как следует.

Перетерпеть чувства вообще не сложно, особенно когда предмет интереса находится далеко, на другом конце мира. А у нее самолет через четыре дня, как раз хватит добраться до своих, отмыться и собраться.

Но почту все-таки взять нужно, просто так, чтобы была. Вера хорошо себя знала и не сомневалась, что сумеет удержаться от соблазна написать: для этого она слишком не любила навязываться.

Проснулась она от чувства страха и торопливого стука сердца в горле. Дернулась, рядом вскинулся Инар. Мгновение…

– Быстро на выход! – прорычал он, и Веру буквально смело с лежанки.

Она так и метнулась к лазу, схватив пестрое покрывало и один ботинок. Вылетела – как пробка из бутылки, прыжком вперед, окунулась в снег, откатилась, освобождая место Инару. Обжигающий холод после влажного тепла совсем не отрезвил, даже наоборот. Сковал не только тело, которое от перепада температур начала бить дрожь, но и разум. Появилось ощущение, словно по ушам одновременно ударили двумя подушками.

– А, бесполезно, не успеем, – обреченно буркнул Инар. Вера хотела возмутиться столь пораженческому настрою и наконец спросить, с чего такая паника, но – не успела.

Какая-то сила – что-то большое, горячее, твердое – перехватила ее поперек туловища и дернула вверх. И Вера окончательно перестала понимать, что с ней происходит. Она летит куда-то? Падает? Что ее держит? Где верх, где низ, существует ли еще этот мир? Фонарик затерялся где-то далеко в прошлом, вместе с парапланом и лыжами, осталась только бешеная снежная круговерть, бьющая по лицу, и залепляющая глаза абсолютная чернота. Никогда в жизни девушка не видела настолько густых, непроглядных ночей.

А потом что-то твердое, но холодное ударило по голове, и чернота поглотила все – не только окружающий мир, но и саму Веру.

* * *

– Ох и дурные же эти молодые драконы! – сказала прабабушка Эдна, когда Инар отнес девушку в спальню и явился держать ответ перед старшими. То есть он-то, конечно, хотел помочь бабушке Азиль в уходе за гостьей, но был изгнан без права обжалования.

Драконов в родовом гнезде в эти дни было немного, молодняк вместе с родителями разлетелся по делам по всему свету. Остались только самые старшие, до недавнего времени наслаждавшиеся тишиной и покоем, да Инар, которого зимой было не вытащить из долины. Нет, порой он все же летал в город или в стойбище, когда начинал скучать, но это случалось нечасто: молодой дракон не отличался особой общительностью.

– Ты зачем ее об камни приложил? – спросил Бриан участливо. – Чтобы не очень шумела?

От увесистого подзатыльника рукой любимой супруги дракон ловко увернулся: сказывались годы семейной жизни и тренировок.

– Да я случайно, темно же, буран! – запротестовал Инар. – Я бы и не полетел пока, и в замок бы не понес, но лавина эта, чтоб ей… Вера бы замерзла на таком ветру и холоде, не мог же я ее там оставить! И сразу отнести не мог, я хотел дойти с ней до замка, чтобы нормально и познакомить со всеми, и объяснить, что с ней случилось. Ну хоть попытаться, а то я и сам ничего толком не понял…

– Давай-ка ты с самого начала расскажешь, что за девушка, откуда она вообще взялась и что именно ты не понял, – вмешался Дариан.

Молодой дракон и рассказал, как выбрался пару дней назад просто размять крылья над горами, искупаться в снегу, – Инар вообще любил зиму, особенно здешнюю, с яростными метелями, суровыми морозами и обильными сугробами. Решили, что где-то среди его предков отметилась северная родня, вот оно так и проявилось. У него даже чешуя была того же цвета, что шерсть у северян, – серовато-голубовато-белая, такая, что на снегу с двух метров не разглядеть. Хотя вычислить предков точно не смогли. Но это, может, потому, что не особенно старались. Какая разница, лишь бы человек, то есть дракон, был хороший!

Там же, над горами, Инар увидел странный вихрь, родившийся против всех законов природы буквально среди чистого неба, и рассмотрел яркое крыло параплана. Пилот вызвал любопытство молодого дракона, уж очень ловко и уверенно он боролся со стихией, залюбуешься. Парень и метнулся наперерез, чтобы подстраховать и помочь человеку, если вдруг тот не справится. Однако сел парапланерист мягко, в спасении не нуждался, и Инар не полез к нему вот так сразу, решил понаблюдать со стороны.

Конечно, когда человек не попытался никуда пойти, а вместо этого начал рыть нору, дракон не удержался и пошел узнавать подробности. Каково же было его удивление, когда выяснилось, что пилот этот – женщина!

– Она странная такая, и одежда у нее странная, и лыжи тяжеленные, с железом внутри, – сообщил Инар. – И говорит чудно, вроде и язык незнакомый, но все понятно. И страны она какие-то непонятные называет. Как такое может быть?

– Я о чем-то подобном слышал, – заметил Бриан. – Не помню уж, от кого, может, это были сказки. О том, что люди иногда бесследно исчезают, порой даже на глазах у свидетелей, и дело тут не в магии или фокусах. Или, наоборот, появляются, вот вроде твоей Веры, и говорят о странных вещах, но на безумцев как будто не похожи.

– Куда уходят и откуда приходят? – заинтересовалась сказками даже Эдна.

– А это уже вопрос к Создателю, ну или к самому мирозданию, а не к обычному старому дракону, – улыбнулся тот. – Но я так думаю – в другие миры. В природе ведь нет ничего по-настоящему уникального, все повторяется, так почему мир должен быть один? Вот как они туда уходят – это, конечно, загадка.

– И сильно этот ее мир отличается от нашего? – полюбопытствовал Дариан.

– Да я-то откуда знаю? – удивился Инар.

– Ты с ней два дня бок о бок провел, неужели вы даже не разговаривали? Ну и молодежь пошла, – развеселился Бриан.

– Да вот как раз только и делали, что разговаривали, – огрызнулся Инар. Потом, подумав, все-таки ответил на вопрос: – Мне показалось, что мир почти такой же. Ну горы, она даже не поняла, по-моему, что куда-то переместилась. И лыжи мои, примус легко опознала, но называла древностью. То есть они, конечно, вряд ли в полном смысле древность, но их мир, похоже, немного ушел вперед. А еще у них тоже была Великая война, они ее Отечественной называют. Вера говорила, у нее прадед на той войне летчиком был, истребителем.

– И про драконов она, надо думать, ничего не говорила? – уточнил Дариан.

– Нет. Если они там и есть, она о них ничего не слышала. Ну или просто не говорила. А еще я… – Инар запнулся, но решил, раз уж сознаваться – то до конца, и пробормотал покаянно: – Я, наверное, глупость сделал. Я предложил ей полететь вместе. А она спросила, умею ли я, и… согласилась. Вот.

– Бестолковый молодой дракон, – сокрушенно вздохнула Эдна, качнув головой. – Странно, что не младший! Куда же ты так торопился?

– Оно как-то само вырвалось, – виновато признался Инар. – Я вспомнил, как ты говорила – ее сразу узнаешь, вот я как-то почти сразу и понял. А она думала о том, как вернется домой, и самолет у нее скоро, вот я и не сдержался. И не сообразил тогда, что никуда она не денется. Погорячился.

В этот момент, прерывая разговор, в комнату бесшумно вошла Азиль.

– Как она? – тут же вскинулся младший дракон.

– Крепкая оказалась девочка, – успокоила его женщина, подошла, села рядом с мужем. – Голова немного болит и кружится, я ей травок каких-никаких заварила. Не понимает, что случилось, но про Инара спрашивала. Я сказала, с ним все хорошо, а разговоры потом, надо окрепнуть. Хорошая девочка, не стала спорить. Я пропустила все интересное?

– Как минимум ничего нового, – весело ответил Дариан. – Мальчик вот женился, только девочка об этом пока не знает. А учитывая, что она из другого мира, еще неизвестно, как примет новость о существовании драконов.

– Из другого мира? Ну надо же, – растерянно качнула головой Азиль. – А так и не скажешь. И я могла бы спорить, что там есть наша кровь. Разбавленная, мало, но есть!

– Думаешь, полетит? – легко поняла ее Эдна.

– Полетит, – убежденно ответила степнячка. – Как поймет, что можно, так и полетит.

– Может, драконы там и правда есть, – задумчиво проговорил Бриан. – Может, тогда будет проще объяснить ей, кто мы и что случилось.

– Она говорила, что в ее семье все рвались в небо, – припомнил Инар. – Можно мне… к ней?

– Только не разбуди и не лезь со своими объяснениями! – предупредила Эдна. – Не привязывать же его, в самом деле, – вздохнула, когда молодой дракон удрал.

– Как считаешь, Азиль, у них все сладится? – спросил Дариан, покрепче обнимая жену.

– Если глупить не будет. Мальчик-то влюблен, это видно, но…

– Но молодые драконы совершенно не умеют общаться с девушками! – раздраженно закончила за нее Эдна. – Будто проклятие какое-то…

– Дурная наследственность, – поправил ее супруг. – Дурак твой дракон наследил.

– Вот уж верно, дурак, – проворчала старшая из женщин.

Но драться не стала, наоборот, склонила голову на плечо мужа. Сколько они вместе? А он все мальчишка такой же, непутевый. И бороться-то с этим уже не тянет – привыкла. Да мироздание знает, полюбила бы, будь он другим!

* * *

Инар прокрался в спальню тихонько, чтобы действительно ненароком не разбудить девушку. Сел в кресло подле кровати, потом понял, что оно слишком далеко, встал и перенес ближе, вплотную. Так, чтобы можно было дотянуться до руки или даже щеки спящей Веры.

Синие прядки, торчавшие из-под белой повязки, смотрелись очень трогательно. Так и хотелось пригладить их, а еще – расправить хмурую морщинку на лбу. Девушке явно снилось что-то тревожное, ресницы подрагивали, дергались пальцы лежащей поверх подушки руки.

Вера даже сейчас не казалась беззащитной и слабой. Длинные пальцы были не по-женски грубыми, с коротко остриженными ногтями, руки – крепкими, да и на лице оставалось выражение непонятного упрямства. И вздернутый нос, и хмурый надлом бровей, и даже крупные веснушки, кажется, выражали некий протест.

Инару ужасно хотелось лечь рядом с ней, обнять, прижать к себе. А лучше – взять за руку и шагнуть в небо. Полететь вместе.

В первый момент, когда он ее увидел, когда опознал в затянутой в ярко-красный, под цвет параплана, комбинезон фигурке девушку, он толком и не понял, почему это обстоятельство так его взволновало. Да и некогда было задумываться, надо было готовить ночлег. Это один он спокойно мог вернуться в замок или даже поспать в сугробе – что тот снег дракону! А попавшему в беду человеку стоило помочь, независимо от того, девушка там или мужчина.

Задумался Инар только потом, когда они сидели бок о бок в снежной пещере, при холодном белом свете ослепительно-яркого фонаря. Разглядел, поговорил с ней, согревал своим теплом – и заподозрил, что не все так просто.

Ее не хотелось отпускать. Совсем. Утром он еле заставил себя выйти из пещеры, чтобы принести еще пару одеял. И с каждой минутой стремление это крепло и углублялось. Мало было просто смотреть, хотелось обнимать, и целовать, и чтобы она непременно отвечала тем же, и чтобы в темных серо-зеленых глазах были смех и ответное тепло, а не странная настороженность и затаенная печаль.

Тогда Инар наконец осознал, что это – именно та самая девушка, которая ему нужна, с которой он хочет лететь вместе, крылом к крылу, и не сдержался, позвал. И неважно, сколько мироздание отпустит им лет – короткий человеческий век или долгий драконий.

Как бы только объяснить ей теперь свою поспешность и этот обман? Он ведь нечестно поступил, она понятия не имела, на что соглашается!

Да и потом тоже устроил. Спаситель недоделанный! Надо ведь было умудриться при посадке приложить девушку о камни головой! Такое только с ним и могло случиться, как говорит прабабушка Эдна – глупый молодой дракон, который не умеет обращаться с девушками. У нее, правда, до женитьбы все такие, но именно в этом случае – не поспоришь. Дурак.

Инар все же не сдержался, склонился ближе, аккуратно взял прохладную ладонь Веры в свои. Коснулся губами подживших ссадин на пальцах – непонятно, откуда они такие вообще взялись? Потом легко коснулся мягких, странного цвета волос. И зачем она все-таки покрасилась? Тоже, что ли, как тетю Ингу, дразнили за веснушки и рыжину? Глупые люди, не понимают счастья и солнечной красоты.

Хотя и с синими волосами она ему нравилась. Действительно забавно.

Нет, на Ингу она все же совсем не похожа, вот разве что веснушками. А характер совсем другой – жесткий, упрямый. Такая не станет терпеть оскорбления, скорее сдачи даст – и словом, и кулаком. Ближе уж к прабабушке Эдне или тете Литте, если сравнивать с родственниками. Очень драконий характер.

Где-то через полчаса Инара выгнали, отправив отдыхать. Он и сам хорошенько приложился об камни, чуть крылья не поломал, и хоть дракон, на котором все заживает лучше, чем на любой собаке, но отдохнуть лишним не будет.

Однако утром, после раннего завтрака на скорую руку, он вернулся в спальню девушки, опять придвинул кресло. На этот раз старшие выгонять не стали: хоть и непутевый, а все-таки по драконьим законам – муж. И пока друг друга не убивают, влезать сторонним помощникам не стоит.

Вера проснулась вдруг, словно толкнул кто-то, и сразу в удивительно ясном сознании. Помог ли отвар, который дала ей та странная женщина с раскосыми глазами и темной косой, или просто здоровый сон в теплой постели, но голова оказалась свежей. Единственное, что сейчас беспокоило, – так это сильное чувство голода, но его можно было и потерпеть.

Открыв глаза, Вера столкнулась взглядом с Инаром. И с изумлением обнаружила, что он не просто сидит рядом с постелью, но даже держит ее руку в своих. И смотрит тревожно, взволнованно. А глаза все-таки серые – темные, как штормовое небо. И при ярком дневном свете он казался моложе, чем почудилось в первый момент. Лет двадцать пять, как ей, вряд ли больше.

– Как ты? – чуть севшим голосом спросил Инар. – Ничего не болит?

– Нет, – она чуть качнула головой.

Нехотя забрала у него свою руку, чтобы сесть в постели. Ее не раздели, под одеялом на девушке было термобелье, и это успокоило. Сидя на кровати, под напряженным мужским взглядом она чувствовала себя очень непривычно и оттого смущалась. Если бы еще и голой оказалась… Нет уж, не надо ей таких приключений.

– Где мы? – спросила Вера, оглядевшись. Обстановка вроде бы простая – немного мебели, никакой техники, – но от всех вещей веет временем и непривычной основательностью. Антиквариат наверняка, а не работа под него. Да и делают ли сейчас вообще такую мебель? Это же не ДСП, дерево, как говорят – массив. Разве что под заказ.

– В замке.

– И как мы сюда попали?

Вера прекрасно помнила, как проснулась среди ночи, как Инар вытолкал ее из пещеры, как упала в сугроб. Да и что было потом, до удара по голове, тоже помнила – только, увы, не поняла. Что-то горячее, темнота, снег кругом.

– Это… сложно объяснить. – Инар замялся. – Тебя принес я. Там сошла большая лавина, пришлось быстро уходить.

– Вот прямо на горбу, через буран? Пешком от лавины? – удивленно вскинула брови девушка. – Извини, но ты для терминатора слишком легкий, даже если скелет у тебя бериллиевый.

– Я не знаю, что такое «терминатор», – вздохнул парень. – И это тоже часть общей проблемы. Понимаешь, я не человек, я дракон. А ты… ты в другом мире. Наверное. Во всяком случае, все те названия городов, стран и исторические события, о которых ты упоминала, мне совсем ничего не говорят. А географию и историю я знаю хорошо.

Вера несколько секунд внимательно его рассматривала, а потом вдруг рассмеялась – звонко, искренне.

– Отлично, развод засчитан, я почти поверила. Хватит дурачиться, скажи толком. Спасатели приехали на снегоходе? Или из замка кто-то, раз уж мы в нем оказались?

– Не веришь, – констатировал Инар задумчиво. – Я понимаю. Давай ты сейчас умоешься, сделаешь там… ну всякое, ты же хотела помыться. Только вот насчет одежды надо что-нибудь придумать, я пойду спрошу.

Но в этот момент, словно в ответ на его замечание, распахнулась дверь, в которую вплыли… руки. Кисти рук в перчатках, висящие в воздухе, которые несли какой-то сверток.

– А, кто-то уже вас послал, – обрадовался Инар.

Вера поперхнулась всеми вопросами, уставилась на это явление, вцепившись в одеяло. Руки тем временем уложили ношу на край кровати, изобразили поклон и вылетели за дверь. Руки! Поклон! И она это поняла!..

– К-как? Как это работает? – напряженно проговорила девушка, проводив взглядом перчатки, и перевела дух, когда те аккуратно прикрыли за собой дверь. – Леска? Маскировочный костюм, какая-то новая разработка?

– Магия. Прости, зря прислали именно их, не нужно было так тебя сразу шокировать, – повинился парень.

– И из кого вы их сделали? – нервно хмыкнула Вера.

– Понятия не имею, это было задолго до моего рождения, – неуверенно улыбнулся Инар, оценив попытку реагировать на происходящее с юмором. – Не бойся, они не причинят тебе вреда. Ты гостья.

– А ты, стало быть, хозяин всего этого? – она широко повела рукой.

– Где уж мне, – отмахнулся парень. – Хозяин тут прадед, а мы все наездами бываем. Я подожду тебя снаружи, – предложил он.

– Да ладно, сиди, что ты будешь дверь подпирать. Я быстро, – пообещала Вера. Сделав над собой волевое усилие, выпустила одеяло, слезла с кровати и, взяв сверток, прошлепала в ванную.

Упрямство помогло и тут. Она не визжала сегодня в буране, не визжала, когда постоянно куда-то падала, откуда-то срывалась и раз за разом настырно оказывалась на волосок от гибели, словно сама искала смерти, а та отказывалась ее принимать. Так что, она скатится в позорную истерику сейчас, при виде каких-то летающих рук, как в сказке про Бабу-ягу? Даже если это просто галлюцинации от того отвара или потому, что она замерзает где-то в сугробе. Тем более если это галлюцинации!

Никто не обижает, убить не пытается, одевают, лечат, разговаривают. Радоваться надо и благодарить за гостеприимство, а не доставлять хозяевам новые неприятности. Другой мир, драконы… Сложно поверить, что это не розыгрыш, но летающие руки Вера видела собственными глазами и просто не представляла, как можно было реализовать такой розыгрыш. И, главное, зачем? Для дурацкой передачи слишком много затрат, и она – слишком обычный человек.

Пока Вера купалась, стараясь не слишком растягивать удовольствие и не заставлять Инара ждать, сама удивлялась собственному спокойствию. Шарахнулась от летающих рук, и на том ее страхи кончились. Но сама же ответила на эту странность: она просто еще не поняла, что случилось. Слишком невероятно, слишком фантастично, и все равно есть ощущение розыгрыша. Бог весть кому и зачем нужного.

Одежда при ближайшем рассмотрении оказалась мягкими вязаными тапочками-носками с ярким геометрическим узором, свободными штанами из плотной ткани на завязках и длинной рубахой без пуговиц. К одежде прилагалась теплая пуховая шаль и белье, короткие хлопковые шортики. Такие, как помнила Вера, носила ее бабушка. Но привередничать девушка не стала, все лучше потного термобелья. А в комбинезоне дома тем более не походишь. Здесь, конечно, не жарко, но не настолько холодно.

Да и… Интересно, где вообще комбинезон? И остальные вещи? Хотя они, наверное, остались похороненными там, под лавиной. К весне оттают.

В ванной – тоже старомодной, но вполне привычного вида и с привычными удобствами, – девушка стащила и бинты с головы. На лбу, над линией роста волос, обнаружилась внушительная шишка со ссадиной, болезненная, если трогать, но явно не смертельная.

Когда Вера вернулась в комнату, компанию Инару там составляла уже знакомая брюнетка.

– Вижу, чувствуешь ты себя неплохо, – улыбнулась она и махнула на кресло: – Сядь, осмотрю. Я Азиль.

– Вера.

– Скажи, откуда у тебя вот это? И это? – она провела по чему-то на голове девушки рукой.

– Что… А, шрамы? – сообразила Вера. – Да молодая была, глупая, шлемом пренебрегала. А головой билась часто, отец шутил – потому что я баран. Ну то есть Овен по гороскопу. В общем, неважно. А что?

– Интересно, почему ты так себя не бережешь, – ответила Азиль, хотя у Веры осталось ощущение, что причина вопроса была в другом. Подумала, что ее кто-то бил? – Пойдем завтракать.

За завтраком Инар назвал девушке своих родственников, и при виде прабабушки, которая выглядела самое большее на тридцать лет, и ее столь же молодого супруга Вера совсем уж поверила в сказочность природы сидящих перед ней людей. Если они, конечно, не врали. Может, они все сумасшедшие, играют в драконов? Не исключено, но как это объясняет летающие руки?! Или местное безумие заразно?

Но в любом случае лучше с ними не ругаться и принимать правила игры. Если они все психи, как в каком-нибудь кино, то спорить опасно для жизни, а если все правда – тем более, как говорят, «молчи – за умную сойдешь».

– Разговоры потом, сначала еда! – после знакомства пресекла дальнейшие попытки расспросов Эдна. Статная, с роскошной золотой косой, с внимательным взглядом и явно сильным характером, она Вере напомнила ту самую русскую женщину, которая у классика с конями и избами. С первого взгляда не вызывало сомнений, кто именно тут хозяйка, – местные обитатели слушались ее беспрекословно.

За завтраком Вера мужественно не дергалась и даже не потеряла аппетит при виде Рук, прислуживающих за столом. Даже когда они пролетали совсем рядом. Но не коситься, напряженно следя за их перемещением, было выше ее сил.

После еды все перебрались в гостиную, и вот тут пришло время для серьезных разговоров.

– Инар все тебе рассказал? – начала с главного Эдна.

– Про мир, про перемещение и про то, что мы драконы, – поспешил вставить молодой дракон, с мольбой глядя на прабабушку. Та неодобрительно качнула головой, но раскрывать «страшную тайну» не стала. Хочет набить своих шишек – пожалуйста.

– И ты, надо думать, не поверила?

– Не то чтобы, – осторожно ответила Вера, хмурясь. – Но принять такое сложно, надо, наверное, своими глазами увидеть. И еще я хотела спросить. Что со мной будет дальше?

– Есть тебя точно никто не собирается, – фыркнул Бриан.

– Это я уже поняла. Я о другом. Если это действительно другой мир, у меня ведь нет ни документов, ничего. И жизни здешней я совсем не знаю. Может быть, вы что-нибудь посоветуете?

На этот раз Инару достались укоризненные взгляды от всей родни, а Вера, сделав вид, что не заметила, принялась разглядывать обстановку. Почти как в музее, почему бы не полюбоваться! Облицовка стен – просто произведение искусства. Такие цвета, такие переливы!

Драконы… Их можно понять: притащил младший какую-то девицу, а им теперь – проблемы ее решай. Выставить же воспитание не позволяет.

– Побудь пока в замке, освоишься, отдохнешь, а там и будешь думать, – обратилась к ней Азиль. – И не думай глупостей, ты здесь никого не стеснишь.

– Я могу кого-нибудь нарисовать. Или даже всех. Правда, я больше по цифре, кисти беру реже, но рисую я хорошо. Я художник по образованию, – нашлась Вера.

Хозяева замка, наверное, какие-нибудь аристократы, даром что драконы, а такие дорожат своим родом и памятью, может, и не откажутся. В замке должна быть картинная галерея со славными предками, это же замок; так почему бы не пополнить ее портретами живых? Если их, конечно, нет.

– Художников у нас еще не было, – усмехнулся Дариан.

– Ну рисуй, если хочешь, – разрешила Эдна с непонятным неодобрением. Идея явно не вызывала у нее восторга, но у Веры все равно отлегло от сердца: прямо хозяйка не возражала.

Это значило, что, во-первых, успокоится совесть самой девушки, которая не собиралась сидеть ни у кого на шее, будь даже этот кто-то богаче Рокфеллера, – в том случае, если местные говорят ей правду. А во-вторых, это прекрасный повод расставить все точки над i и проверить искренность хозяев.

– Скажите, а здесь поблизости есть какой-нибудь город? Достаточно большой, чтобы там можно было купить все нужное для рисования. У вас же, наверное, нет?

– Есть недалеко, – после короткой паузы ответила Эдна. – Инар, отвези девушку и пригляди там.

– На снегоходе? – полюбопытствовала девушка.

– На драконе, – весело отозвался тот. – Полетим вместе, да?

– Полетели, – вздохнула Вера.

– Она тебе не понравилась? – спросил Бриан жену, когда молодежь вышла.

– Отчего же? Хорошая девочка, – пожала плечами Эдна. – Да только не полетит она так легко. Она будто в раковине какой, спряталась и нос высунуть боится. Жалко, Кетца сейчас далеко, она такое славно лечит. Но, может, мальчишка не так уж и не прав, что не говорит ей. Лучше бы ему, конечно, не спешить было, ну да куда уж! Влюбленный молодой дракон…

– Знаешь, мне все же думается, не так с ней плохо, – тихо возразила Азиль. – Кажется мне, не так она равнодушна и даже, может, тоже влюблена.

– Ну да, уж больно выразительно она на него не смотрит, глаза поднять боится, – рассмеялся ее муж. – И мне тоже кажется, разберутся быстро. Инар же не младший, в самом деле!

* * *

Подтверждение первой шокирующей новости, о сущности местных обитателей, Вера получила уже через полчаса, когда Инар заставил девушку обуть чьи-то ботинки, пришедшиеся почти по ноге, надеть чужой свитер, куртку, даже меховую шапку и выволок на верхушку одной из башен. По дороге он объяснил, что драконов в этом мире не так уж много, они держатся скрытно, и большинство людей представления не имеют, что кроме них существуют другие разумные существа. Поэтому напрямую в город лететь нельзя, нужно добраться до зимовья кочевников и взять у них вездеход, который драконы держали там специально на такой случай.

На закономерные вопросы Веры об эльфах, гномах и других сказочных существах Инар ответил весельем и заверениями, что лично он никого не встречал, но поручиться за то, что их не существует, не может. Многие люди вон и в драконов не верят.

На башне дул сильный ветер. С неба все еще сыпался мелкий, редкий снежок, но уже достаточно развиднелось, пурга прекратилась. Горы проступили отчетливо, долина раскрылась во всю ширь. Какая-то другая, не та, в которой Вера рыла пещеру, – гораздо больше, а посередине под снегом, кажется, темнело озеро.

– Отойди к стене, я большой, придавлю ненароком, – велел Инар, отходя назад. Повел плечами, разминая, и… превратился.

Дракон был точно таким, какими представляла – и рисовала – их Вера. С шипастым гребнем вдоль спины, широченными крыльями, крупными пластинами чешуи. Крупная голова сидела на длинной подвижной шее, золотистые глаза с вертикальными зрачками смотрели совсем не по-змеиному неподвижно, а скорее напоминали кошачьи. Расцветка у Инара была – натурально «зимний камуфляж»: бело-сизо-серый, на животе чуть темнее, на спине – ярче, так что его и сверху не видно, и снизу на фоне облаков не разглядишь.

– Красиво… – тихо пробормотала Вера, зачарованно глядя на огромного зверя. Тот опустил голову, и девушка подошла ближе. – Можно?

Он слегка кивнул, и она нерешительно коснулась чешуи. Дракон прикрыл глаза и затаил дыхание, и Вера уже увереннее погладила горячую гладкую шкуру. На самом кончике носа чешуйки были мелкие и совсем мягкие, чувствительные, а вот на лбу – уже серьезная броня из роговых пластин. Пальцы буквально зудели срочно взяться хотя бы за карандаш. Инар шумно вздохнул, отчего из носа посыпались искры. Девушка рефлекторно отшатнулась, и очарование момента на этом разрушилось.

Дракон подставил лапу, чтобы Вера смогла забраться на его спину. Туда, где у основания шеи, перед лопатками, было удобное место, словно природой предназначенное для пассажира – проем в частоколе гребня. Девушка устроилась поудобнее на драконьем загривке, ухватилась за шипы. И Инар спрыгнул с башни, расправив крылья.

Это было волшебно. Можно было закрыть глаза, раскинуть руки, поймать ветер – и представить, что она летит сама. Да, ощущение совсем не такое, как на крыле, все же понимаешь, что сидишь. Но все равно – прекрасно.

А еще, как обычно на высоте, подмывало спрыгнуть вниз. Ведь свободное падение – это почти что полет, только короткий.

Инар же всю дорогу украдкой поглядывал на пассажирку – и любовался. Он пока еще не видел у Веры настолько счастливой, безмятежной улыбки, которая до невозможности ее красила. Преображала обыкновенное, не считая веснушек, лицо, заставляла его буквально сиять. И Инар ловил себя на грустной мысли, что ему она так не улыбалась. А хотелось бы…

Вот только непонятно, что для этого сделать: молчит, смотрит хмуро, тоскливо. Впрочем, объяснимо: там остался привычный мир, друзья, наверняка хочется обратно. Может, нужно просто подождать? Но как же не хочется!

В стойбище их встретили тепло. Вере, как осененной Великим Солнцем, улыбались очень искренне, даже звали в гости, чему девушка немало удивлялась. И даже спросила у Инара о причине такой симпатии, когда они погрузились в вездеход. Только, кажется, не поверила его словам про представление местных о красоте.

В салоне быстро потеплело, Вера стащила шапку, обеими руками взлохматила волосы. Потом и куртку сняла.

– Странная ты, – заметил дракон через некоторое время, поглядывая на девушку.

– Не отрицаю. А ты что-то конкретное имеешь в виду или в общем?

– Ты же, наверное, как художник, умеешь видеть красоту во всем, да? Ну уж в природе точно.

– Я насекомых не люблю, – призналась девушка. – Они противные. Но в целом да. К чему ты это спросил?

– Почему ты считаешь некрасивой себя? – Он глянул так пристально, испытующе, что Вера не нашлась с ответом. Обычно подобные разговоры она сводила к шутке, а здесь – перед ним – растерялась. И тут же рассердилась на себя за эту слабость.

– А ты что, считаешь меня красивой? – задиристо хмыкнула она.

– Да.

И опять такой серьезный, что становится по-настоящему страшно. Потому что когда подшучивают искренне, с блестящими глазами, это не обидно, и Вера сама готова смеяться громче всех. А сейчас, если она вдруг поверит, что заинтересовавший ее мужчина умудрился рассмотреть в ней женщину, а потом он криво усмехнется и скажет что-нибудь гадкое… Она же не выдержит. Нет, плакать, конечно, не станет, но – ударит. И ничем хорошим это не закончится, вышвырнет посреди заснеженной степи – и замерзай, дура.

Вера попыталась шикнуть на себя и убедить, что подло ждать подобного от человека, который до сих пор ничем тебя не обидел. Но поверить в его искренность было куда сложнее.

– Ты очень красиво летаешь, – продолжил Инар, не дождавшись от собеседницы никакой реакции. – И по земле двигаешься так же, как будто вот-вот взлетишь – легкая, пружинистая. У тебя красивая, светлая улыбка, очень заразительная. Замечательные веснушки. Глаза – как лесное озеро, я тебе летом покажу, здесь недалеко есть похожее. И совершенно замечательный нос.

– Он же курносый, – не выдержала совершенно деморализованная такими откровениями Вера.

– Упрямый, – с легкой улыбкой возразил Инар. – Каждый раз, как гляну, очень хочется поцеловать.

– И что тебя останавливает? – хмыкнула девушка. Слова мужчины непривычно ее смущали, она просто не привыкла, чтобы с ней кто-то так разговаривал – как с объектом соблазнения. Если это не ложь, то это флирт. И Вера не понимала, как отвечать.

Дракон искоса бросил на нее какой-то очень странный, нечитаемый взгляд, а потом вдруг остановил машину. Повернулся, подался ближе. Одна ладонь обхватила за талию, пододвинула на широком сиденье, вторая – по плечу скользнула к шее, легла на затылок, лишая возможности увернуться.

А Вера и не пыталась, только закрыла глаза. Пусть его. Пусть целует, пусть даже это будет шутка! Она даже посмеется с ним вместе. Зато потом будет что вспомнить.

Дракон и поцеловал. Как обещал, в нос. Коснулся губами кончика, провел по спинке, по-эскимосски потерся собственным носом – и отстранился. Но почему-то не отпустил.

– Мечты сбываются! – с тихой радостью сообщил дракон. Вера уставилась на него недоверчиво, опять не зная, как реагировать.

– Как иногда мало людям нужно для счастья…

– Драконам тоже, – жизнерадостно согласился тот. Мгновение-другое разглядывал ее лицо. Потом в глазах мелькнула какая-то тень, и Вера опять внутренне похолодела, но толком придумать себе какую-то страшилку не успела.

Целоваться, в отличие от чего-то другого, девушка умела. Нашлось кому научить – так, ради смеха, на всякий случай. И ведь действительно пригодилось…

С Инаром все было совсем не так, и даже лучше, чем она могла бы себе представить. У него были сухие, горячие губы, от него приятно пахло, а еще он был потрясающе, невозможно нежен. Чем еще больше смущал непривычную к такому Веру, однако ответить это ей не помешало.

Она рассеянно подумала, что совсем не возражает, если все зайдет еще дальше. Да пусть хоть прямо здесь. И плевать, что будет потом…

Однако никуда заходить дракон не спешил. Прервал поцелуй, прижался лбом ко лбу девушки, глубоко, прерывисто вздохнул, на несколько мгновений прикрыв глаза.

– Поехали. А то мы так до ночи не обернемся.

Выпустил он ее явно нехотя, тут даже привыкшая придумывать себе гадости Вера не смогла углядеть иного и удариться в самобичевание. А через пару минут Инар вообще поймал ее ладонь, удерживая руль одной рукой, и так они дальше и поехали, молча. Дракон, поглядывая на девушку, оптимистично думал, что жизнь налаживается.

А Вера смотрела в окно. О будущем думать она боялась.

Вид города, людей и вывесок окончательно убедил девушку в том, что она… попала. В другой мир. Как в книжке. Черт знает, как это получилось, что осталось от нее там, дома, и чем закончится здесь, но спорить бессмысленно. Вывески были написаны совсем незнакомыми символами, которые складывались в понятные слова. И это сбивало.

Дракон девушку не теребил, видя, что от окружения ей не по себе. Даже немного пользовался ее рассеянностью: в какой-то момент снова взял за руку, и Вера этого словно не заметила.

Магазин товаров для художников пришлось поискать. Но там она заметно ожила и с энтузиазмом принялась выбирать все нужное – от мольберта до красок, что затянулось почти на полтора часа.

Потом Инар затащил ее в магазин одежды, а следом и обуви. Тут воодушевления у Веры заметно поубавилось, появилось чувство неловкости. Она сразу вспомнила, что берет чужие деньги, а это же так неудобно и неправильно, но срезалась на простом аргументе: «А ходить ты в чем будешь?»

Потом, оставив покупки в просторном нутре вездехода, Инар повел девушку гулять по городу. Та была только за, это давало возможность осмотреться, обвыкнуться, может, даже принять и пережить происшествие.

На малоосвещенной дорожке парка, скользкой и плохо очищенной от снега, стояли четверо. Трое перегородили дорогу, один выскочил откуда-то из-за куста позади. Рослые, слегка пьяные – скорее всего, для храбрости, и не в той степени, чтобы это сказалось на координации. И как-то сразу – по позам, по движениям, по блеснувшему в двух руках железу – стало понятно, что настроена компания серьезно.

– Вера, я начну с заднего, а ты, как крикну, беги, – спешно проинструктировал ее дракон.

– Еще чего придумал, – нахмурилась Вера, сжимая кулаки.

– Деньги гони, – сплюнул, очевидно, главарь. Без обычного введения про закурить, без других экивоков. – Мы видели, у тебя много.

– Девушку отпустите, – ровно проговорил Инар. – И я вам все отдам. Дайте ей спокойно пройти.

– А девушка не хочет уходить, да, куколка? С нами-то оно поинтереснее будет, а? – осклабился тот, что был сзади. – Мы-то приласкаем!

Продолжать разговор грабители не стали. Инар не рискнул превращаться посреди города, только бросил Вере «беги» и ввязался в драку. Дракон был сильнее, быстрее людей и не видел в них особой опасности, только девушке это он объяснить забыл.

А та умела драться и не умела бросать своих. Никакого карате, никаких красивых приемов и прыжков, все скупо и грубо, как учил когда-то отец и как не раз доводилось применять на практике. Вера выросла на рабочей окраине и с детства предпочитала отвечать кулаками на оскорбления.

Может, послушайся девушка, все обошлось бы проще, может – нет. Но она встряла. Попыталась ударить того, что был сзади, но не попала. Он отмахнулся ножом, заставив отшатнуться, потом ткнул им же. Пришлось вскользь, по плечу – Вера успела увернуться. Не воспользоваться близостью противника было глупо, и девушка, невзирая на резанувшую руку боль, от всей души приложила неосторожного грабителя коленом между ног. Мужчина что-то булькнул, сразу же выронив нож, запоздало прикрылся и получил добавки под коленную чашечку, а потом еще ребром левой ладони по шее.

Зажав свободной рукой плечо – просто на всякий случай, рана, кажется, была пустяковой, Вера обернулась, чтобы увидеть, что двое лежат на земле без движения, третий улепетывает по дорожке, а дракон, шатаясь, зажимает ладонью бок.

– Инар! – кинулась к нему девушка. Поднырнула со здоровой стороны, не давая упасть. – Что у тебя?

– Да ерунда, царапина. Ты как? Он не тронул?

– Какая царапина? Да ты зеленый весь, в темноте видно! Врача надо! Черт, почему у вас телефонов при себе нет?! Дай осмотрю, ну хоть чем зажать надо… Да черт побери, тьма – глаза выколи!

Настойчиво упираясь дракону в подмышку острым плечом, Вера волокла его к ближайшему фонарю. Уронила на ближайшую лавочку. На темной куртке в темноте кровь угадывалась лишь по маслянистому блеску.

– Говорю, ерунда, я же дракон, мне это мелочи, – попытался урезонить он девушку.

– Я вижу! Да чтоб тебе… Инар! Не смей отключаться! – Она провела ладонью по лицу, стирая не то снег, не то непрошеные злые слезы, но лишь размазала кровь – свою ли, драконью. На губах стало солоно. – Помогите! – закричала Вера. – Люди! Кто-нибудь!

Но место для нападения выбрали удачно, кроме стонущих и приходящих в себя мразей на снегу, никого поблизости не было.

– Какого же черта ты не превратился?! – прошептала Вера, сдирая с себя куртку, свитер и наконец добираясь до рубашки – она единственная подходила, чтобы заткнуть рану. Правая, порезанная рука работала, но почему-то ничего не чувствовала. Не чувствовала и сама девушка – ни боли в руке, ни холода, даром что осталась в одних штанах, шапка потерялась где-то в пылу борьбы.

– Не смей, слышишь? Ну пожалуйста! Ты же обещал полететь, вместе, а мне купол еще отыскать надо, он же под снегом остался!.. Инар?

Горло, грудь словно раздирали чьи-то когти.

Ну почему, почему все так? Почему впервые в жизни она позволила себе надежду на счастье, на то, что одиночество может быть не вечным, и… все вот так заканчивается? Ладно она, да и черт бы с ней, она привыкла уже, сдохнет – друзья пожалеют да и забудут, родителей нет, любимых нет. Но он? Он-то чем провинился перед ее фатальным невезением?! Да лучше бы это ее пырнули!

Господи, и как назло – ни одной собаки рядом! А она же его не дотащит, а если дотащит – он к тому времени кровью истечет…

От отчаяния хотелось выть. Но вместо этого из горла вырвался глухой звериный рык. Мир мигнул и – вдруг странно уменьшился в размерах.

Вера шарахнулась, снесла хвостом какое-то дерево. Кажется, придавила одного из бандитов, или почудилось и под лапу подвернулось что-то еще. Дернулась в другую сторону.

Хвост?!

Она опустила взгляд на… лапы. Когтистые такие, большие. Что она говорила про «не дотащит»?

Глянув в низкое ночное небо, Вера неуверенно повела крыльями. Черт, ну до чего же странное ощущение! Как?.. Почему?.. Ай, да плевать! Главное, теперь-то точно дотащит, а там видно будет. Пусть ее ловят, сажают в клетку, исследуют, главное – донести Инара до людей, она готова. Пусть только помогут!

Лететь не рискнула. Она вообще представляла, как это делается, только в теории, а над дорожкой нависали ветки деревьев, да и ценная ноша мешала. Поэтому, аккуратно подхватив парня одной лапой, на трех спешно поковыляла к границе парка.

* * *

Инар, очнувшись, долго не мог понять, где находится. Сознание путалось, и последним, что он отчетливо помнил, был поцелуй в машине, потом они ехали в город, а дальше…

«Авария, что ли?» – сделал логичный вывод дракон, сообразив наконец, что это больничная палата. У него почти ничего не болело, только бок ныл и отзывался резью на каждый глубокий вдох. Не болела и голова, и Инар предположил, что его состояние, как и страшная сухость во рту, вызваны наркозом.

Он осторожно проверил руки и ноги, те слушались неплохо, хотя на каждое движение правым бедром опять отзывался недовольством бок. Но это было терпимо, а вот лежать просто так – совсем не нравилось. Чувствовалась в этом какая-то особая обреченность.

Стараясь не дрыгать ногами и не напрягать живот, дракон осторожно приподнялся на локтях. Кроватей в небольшой светлой комнате было четыре, на двух лежали без сознания какие-то люди, четвертая пустовала. Пахло стерильностью и хлоркой. Пока подтягивался, Инар обнаружил, что от его запястья тянется тонкая прозрачная трубка капельницы. Вытаскивать ее, подумав, не стал. Если поставили – значит, надо, врачам виднее.

Под тонкой простыней, накрывавшей его до подмышек, на боку обнаружилась приклеенная пластырем большая стерильная салфетка.

Но толком задуматься, что делать дальше, дракон не успел. Тихо открылась дверь, впуская немолодую полную женщину в сестринском халате.

– Что ж ты делаешь! – ахнула она и бросилась к Инару. – Ну-ка ложись, герой! Еще швы разойдутся! Жар вон не спадает, а туда же!

– У меня нет жара, – слова из сухого горла вырывались с трудом, попутно царапали его колючками. – У меня всегда температура повышенная, это нормально.

– Ох ты ж Создатель! Ну ложись, ложись, сейчас я доктора позову. – Она принялась поправлять подушку, и дракон не стал спорить с женщиной. Доктор – именно то, что нужно. Только спросил напряженно:

– Где девушка, которая со мной была?

– Да я ее спать прогнала, она все от своего спасителя отходить не хотела, – охотно поделилась та. – Нам тут ночью с дежурством помогала, хорошая девочка.

– Спасителя? – растерянно переспросил он. – Чем помогала?!

– Ты не помнишь, что ли? – удивилась медсестра. – А девушку-то запомнил! Ты же ее от бандитов отбил, – с материнской нежностью погладила она его по растрепанным вихрам. – Настоящий рыцарь, не побоялся один на четверых! Я уж думала, перевелись такие. Хорошо хоть, обошлось, доктор сказал – тебя Создатель в детстве поцеловал, повезло. Ох, а зовут-то тебя как?

– Инар, – назвался тот. – Девушка не пострадала?

– Перепугалась только, перемерзла, да плечо чуть порезали ей, сволочи. Я ей, как проснется, скажу, что ты очнулся. За доктором пойду, отдыхай.

Доктором оказался смешной маленький и почти совершенно круглый мужчина лет пятидесяти, на удивление проворный и энергичный для своей комплекции. Долго ахал и восхищался, разглядывая отлично заживающую рану, несколько раз повторил, что «во-о-от настолечко с печенью нож разминулся», удивлялся словам о повышенной температуре, но в конечном итоге назначение все-таки изменил и жаропонижающие убрал.

А когда он ушел, в палату прошмыгнула Вера. В каких-то несуразных тапках, в своих собственных штанах и потрепанном халате на голое тело выглядела она нелепо и почему-то ужасно трогательно.

– Привет, – несмело улыбнулась девушка, усаживаясь на стул рядом с его койкой. Глаза от тревоги и радости выглядели больше и темнее, чем обычно. И даже показалось, в них стояли готовые вот-вот пролиться слезы. – Как ты тут?

– Теперь хорошо, – улыбнулся он, поймав ее руку. – Я же говорил, на мне быстро заживает.

– Не был бы раненый – придушила бы! Зачем на нож попер, идиота кусок?! Почему не превратился?

– Внимание привлекать не хотел, – признался он. И после паузы добавил: – И убивать. Думал так справиться.

– Справился! Чуть кровью не истек… Хорошо, я с тобой в охапке прямо под колеса патрульной машины выпала, они и подобрали, и до больницы довезли. И хорошо, я перед этим как-то обратно превратиться успела…

– Обратно? – недоверчиво вскинул он брови.

– Я, кажется, превратилась в дракона, – виновато поморщилась она. – Черт его знает, как это получилось…

– Тогда точно полетим вместе! – счастливо рассмеялся Инар, но тут же осекся – бок опять резануло болью.

– Полетим, полетим, ты поправляйся.

– А мои еще не объявились?

– Да откуда, если я телефона не знаю, не позвонила. Я поэтому и придумала про случайное спасение, чтобы не привлекать внимание к вашему замку. Кстати, скажи, надо же сообщить, куда ты пропал!

– Обычно их это не останавливает. Да посиди со мной, пара минут ничего не изменит.

– Как не изменит? Сестрички рассказывали, следователь приходил! – возмутилась Вера. – Я же не знаю, что ему говорить, сказала – шла по парку, напала шпана, ты вступился. Документов у обоих нет, я еще и не знаю ни фига об этом мире. Хорошо, сестрички меня прикрыли, сказали – нездоровится, велели следователю позже зайти. Не могу же я от него вечно бегать!

– Да, ты права. Пусть дядю Лириона присылают, он со всеми следователями быстро разберется. Он адвокат, – пояснил в ответ на озадаченный взгляд. – Только потом посиди со мной, хорошо?

– Куда я денусь!

Армия спасения примчалась через пару часов в лице уже упомянутого Лириона и, отдельно от него, колоритной парочки – яркой брюнетки Литты и ее полуседого мужа Фалька. Выглядели эти двое вместе изумительно: красивая, изящная, несмотря на мешковатый комбинезон, девушка и статный, эффектный офицер – уж эту породу привычная Вера опознавала с полувзгляда.

– Ну ничего себе, какие шустрые! – присвистнула Литта при виде больного и его сиделки. Вера попыталась осторожно забрать у Инара руку, но тот сжал крепче, не пустил. Пришлось смириться, не выдираться же силой. – Какая она? – с любопытством уставилась она на молодого дракона.

– Я не помню, – вздохнул тот.

– Я не рассматривала, – коротко ответила Вера, оказавшись под прицелом взгляда. – Я до сих пор поверить не могу, что это не сон.

– Привыкнешь, – добродушно усмехнулся Фальк. – Все привыкают.

– Такое что, часто случается? – опешила девушка.

– Регулярно, – со смешком ответила Литта, выразительно глянув на мужа. – Ладно, дома поболтаем. Вы где вездеход бросили?

Инар объяснил, Фальк ушел за машиной, а двое других старших драконов развили бурную деятельность по досрочной выписке родственника из больницы. Явившийся в разгар подготовки к переезду следователь ретировался минут через двадцать: семейный адвокат быстренько рассказал ему показания своего подзащитного, накатал заявление от его имени и от имени девушки и мягко выставил ищейку из палаты. Даже договорился, что документы обоих потерпевших предоставит потом, вместо этого дал свои контакты.

Вернулся Фальк, Литта принесла Вере вещи из машины и отправила переодеваться, пока мужчины будут грузить раненого младшего.

Прощалась с медсестрами девушка со странным чувством неловкости. Женщины и отнеслись к ней очень тепло, и теперь кое-кто был готов прослезиться от умиления. Еще бы, такое романтическое знакомство! Парень вступился за незнакомую девушку, а потом они еще и влюбились с первого взгляда, и родня у парня оказалась с пониманием. Хотя видно, что жених еще какой завидный, а не то что не стали ругать девушку, из-за которой он нарвался на нож, а вон как тепло встретили.

Не то чтобы Вера сильно врала медсестрам, но даже в мелочах это было стыдно. Нехорошая плата за доброту.

Лирион остался в городе по каким-то своим делам, а сладкая парочка повезла раненых тем же маршрутом, каким они ехали в город, – и вездеход вернуть надо, и идет он достаточно плавно, и, главное, достаточно просторный, чтобы Инар мог разместиться полулежа.

Против ожиданий Веры, никто не ругал ни ее, ни молодого дракона. То есть совсем. Не пеняли на то, что потащились среди ночи в опасное место, что доставили неприятности, что Инар подставился. Живы – и отлично.

Семья. Почти позабытое за прошедшие со смерти отца годы ощущение. У них семья была маленькая – сначала трое, пока жива была бабушка, потом стало двое, потом…

И сложно было сейчас поверить, что ее в этот большой и дружный клан… приняли? Даже сложнее, чем поверить, что она стала драконом.

Вела драконица лихо, гнала гораздо быстрее младшего, так что обратный путь занял меньше времени, чем можно было ожидать. А вот дальше возникла заминка.

– Ну а что ты на меня так смотришь? – спросила Литта весело. Фальк уже превратился, на него навьючили покупки, которых чешуйчатый зверь даже не заметил, и теперь насмешливо щурился, слушая женщин.

– А… как я полечу сама?

– Крыльями! Давай-давай, сосредоточься. Ты уже дракон, осталось только расслабиться и начать получать от этого удовольствие, а не дергаться по пустякам. Просто закрой глаза и почувствуй, что небо зовет. И вперед. Заодно удовлетворишь наше любопытство.

Это оказалось совсем несложно – расправить крылья. Вера тысячу раз делала это во сне, да и сейчас вышло сразу: происходящее и без того напоминало сон, воплощение мечты. Не считая, конечно, стычки в парке.

Сложнее было поверить, что огромный дракон действительно может взлететь. Как, он же весит много! Почти как самолет. Это ж какой разбег нужен! Физику Вера помнила плохо, но твердо знала, что драконьи полеты – фантастика. Правда, потом вспомнила расхожую шутку про шмеля, который по законам аэродинамики летать не может, но не знает аэродинамики и потому летает. И… тоже взлетела.

Справедливости ради, про размеры свои она зря думала так скептически, дракон из Веры вышел небольшой, но зато быстрый и маневренный. И такого же яркого лазурного цвета, как ее крашеные волосы.

* * *

Остаться наедине с Инаром, чтобы обсудить все произошедшие события и спросить наконец о своем дальнейшем будущем, Вера сумела только на следующий день. Сначала их, накормив с дороги, отправили отсыпаться, потом последовали увлеченные расспросы – родня жаждала подробностей для семейной коллекции историй. Задать свои вопросы им Вера так и не рискнула: она уже успела выяснить, сколько лет старшим, и стеснялась тревожить их собственными страхами.

А вот более-менее оклемавшийся уже Инар хоть и валялся в постели по распоряжению Азиль, показался подходящим источником информации. И, главное, с ним было куда легче, чем с остальными.

– Не помешаю? – постучала в его комнату Вера.

– Нет, что ты! Тебе я всегда рад. Иди сюда.

Девушка не вполне поняла, что от нее требуется, но приблизилась. Ее опять взяли за руку, потом Инар настойчиво потянул к себе в постель.

Отбиваться от раненого Вера не стала. Вернее, она объяснила себе это именно так, сделав вид, что совсем даже не по собственному желанию прилегла рядом на покрывало, прижалась к здоровому боку дракона. Но постаралась запомнить – на всякий случай, в копилку приятных воспоминаний – ощущение потрясающего уюта, словно она всю жизнь моталась как перекати-поле, а теперь вот наконец нашла свое место, где можно остаться. Не столько в замке, сколько под боком у этого дракона.

– Инар, что будет дальше?

– В каком смысле? – не понял тот.

– Со мной. Ну вот я стала драконом. Непонятно с чего, но стала. А дальше? Не могу же я вечно у вас тут гостить…

– Почему не можешь и почему – гостить? Ты здесь живешь.

– Но это тебе родные, а я…

– А тебя я никуда не отпущу, – перебил ее дракон. – Ты обещала полететь вместе, а у нас… Вообще, конечно, я поступил свински, надо было тебя предупредить и добиться осознанного согласия, но я слишком боялся твоей реакции.

– Реакции на что? Какого согласия?

– По драконьим законам ты моя жена, – улыбнулся он. – С того момента, как согласилась полететь вместе. Это не просто вопрос, это брачная формула.

– Очень смешно, – скривилась Вера, попыталась вывернуться из рук Инара. Но тот с проворством здорового повалил ее обратно на кровать, бедром прижав ноги.

– А я и не шучу. – И в глазах что-то такое, чему она не нашла названия и потому почти испугалась. – Хочешь – спроси у остальных. Мне еще и влетело, что девушку, то есть тебя, подло обманул.

– И что, вот просто так? На второй день знакомства? Без официальных бумаг? – Вера понимала, что говорит какую-то ерунду, совсем не то, что нужно сказать. Но правильные слова все никак не находились.

– Да. Драконам все это не нужно. Первый день, второй день, хоть первый час – неважно. Вообще ничего не важно, если хочется крылом к крылу – и до самой смерти. Ты просто видишь кого-то и понимаешь, что он твой, что никто больше тебе не нужен.

– Это какая-то безумная фантастика, это не может происходить со мной, – пробормотала Вера, прикрыла лицо рукой, потом взлохматила себе челку.

– Прости, – помрачнел дракон. – Я… подумал, что тоже тебе нравлюсь. Обычно если это ощущение появляется, оно взаимное.

– Вот это ты сейчас тоже серьезно сказал? – уставилась на него девушка.

Несколько секунд Инар молча хмурился, не понимая, как на это реагировать и как воспринимать ее слова. А потом решил попробовать по-другому и вместо продолжения разговора поцеловал.

И правильно сделал, вышло гораздо красноречивей слов. Вера ответила на поцелуй жадно, с каким-то даже отчаянием, запустила пальцы ему в волосы. Но Инар не спешил, наоборот, как будто хотел успокоить и помочь взять себя в руки. А через полминуты, отстранившись, сказал:

– Не понимаю. Мне кажется, тебе нравится, разве нет?

– Даже слишком, и в этом проблема, – судорожно вздохнула Вера, отводя взгляд. – Ну посмотри на меня, неужели не понятно? Я боюсь поверить, что это всерьез. Я влюблялась, а меня всегда считали только другом. Я же свой парень, а не девушка, понимаю дурацкие шутки, никогда не обижаюсь, ни на что всерьез не рассчитываю. Это больно, понимаешь? Ну не хочу я опять, да еще с тобой, это… слишком! – Она умолкла, снова вздохнула. В горле больно кололо, как тогда в парке, и она предпочла прикрыть глаза, пытаясь спрятаться от всего.

– Да и плевать на них, – тихо, веско проговорил Инар. – Иди ко мне, сейчас будем бороться с твоими страхами.

И поцелуй – совсем иной, с терпким вкусом обещания. Настойчивые, уверенные прикосновения. И вроде бы дракон не кажется таким горячим, как было прежде, температура их тел сравнялась, но все равно бросает в жар. И сладко, и еще страшнее поверить…

– Твой бок! – опомнилась Вера через несколько минут, когда одежды на ней уже не осталось.

– Ничего, мы осторожно, – отмахнулся дракон, куда больше сосредоточенный на девушке в своих руках, чем на каких-то почти заживших царапинах.

Конечно, собственное здоровье он несколько переоценил, и пришлось все же поосторожничать, когда бок начал отзываться болью на слишком резкие движения. Но разве такие мелочи способны остановить дракона, дорвавшегося наконец до желанной женщины!

– Ну что, реальность стала хоть немного убедительней? – тихо спросил Инар через некоторое время, крепко обнимая свою уже во всех смыслах жену.

– Не знаю, не уверена, – ответила ему в грудь Вера. – Наверное, нужны регулярные повторения, и тогда лет через пять я окончательно поверю.

– Договорились, – легко рассмеялся он. – С большим удовольствием! И забудь ты все эти глупости. Ты – часть меня, часть семьи, и впереди у нас несколько веков. Драконы любят один раз и на всю жизнь.

– А если бы я осталась человеком?

– Это ничего не изменило бы, мы все равно полетели бы вместе. Да?

– Полетели, – согласилась Вера.

– А прямо сейчас? – заговорщицки предложил Инар.

– А как же твой бок?

– Да заживет, никуда не денется. Полетели!

И вечером над замком кружились в танце два молодых дракона. Надолго, нет ли – как решит мироздание. Но главное, крылом к крылу. Вместе.