Они всегда сбываются

Почему-то неприятности случаются именно тогда, когда дела начинают идти на лад. Я уже к этому привык, но все равно огорчился, когда некий сумасшедший маг, а по совместительству известный пророк, перед смертью предсказал мою бесславную кончину. Причиной же этой самой кончины должно было стать некое «дитя любви и света».

Кто другой наплевал бы и на старика, и на его пророчество, но я достаточно повидал на своем веку, чтобы понять: именно это предсказание сбудется, и меня ждет бесславная кончина. Выход был только один – отыскать это самое дитя любви и света и избавиться от него, благо уничтожить меня оно могло только по достижении восемнадцатилетия.

Остановитесь, любители читать мораль, и задумайтесь: что сделали бы вы на моем месте? Представьте: у вас есть благоустроенный замок, налажен быт, вы ни в чем не знаете нужды, занимаетесь самосовершенствованием, от работы – любимой, не навязанной – не продохнуть… И тут вдруг умирать, не закончив и малой толики исследований? Вы серьезно? Если да, то я вам искренне сочувствую. Впрочем, если вы не черные маги, то вам простительно.

Итак, я принялся за поиски ребенка пророчества, но отыскал его только через три года – прятали дитя очень хорошо, благо знали мой нрав и предполагали, что я отправлю на поиски всю окрестную нечисть.

Это была девочка, изумительно хорошенькая. Вот уж истинно – дитя любви и света… Юный принц до беспамятства влюбился в прелестную принцессу, женился на ней с согласия и благословения родителей, а вскоре на свет появилась Йолин. Моя погибель…

Я явился к ней в облике черного пса – она играла в саду с другими детьми. Она единственная не испугалась меня, она протянула ко мне руки, погладила мою жесткую шерсть и залепетала: «Песик, песик!..» Мне стоило лишь немного повернуть голову, сомкнуть челюсти – и я был бы свободен от пророчества. Но я взглянул на ее золотые кудряшки, заглянул в карие глаза и… не смог. Я – не смог! «Потом, – малодушно пообещал я себе. – Я сделаю это позже. У меня еще много времени. Убивать ребенка – это низко. Я подожду, пока она вырастет!»

И с того самого дня я неотрывно наблюдал за нею. Я знал о каждом ее шаге, я видел, как она растет, как становится все красивее…

В очередной раз я наведался к Йолин, когда ей исполнилось десять. Сидя в беседке, она старательно заучивала какой-то текст и ничуть не испугалась большого черного ворона, неожиданно севшего на перила.

– И дитя любви и света погубит проклятие рода человеческого… – выговаривала она, и я невольно вздрогнул – Йолин учила наизусть слова того самого пророчества.

Интересно, знает ли девочка, что это именно она – дитя любви и света?

– А что это – проклятие рода человеческого? – спросила она старика-учителя, мирно дремавшего в кресле-качалке.

– Так иносказательно именуют могущественного чародея, – проговорил старик, воздевая корявый указательный палец. – Потому как деяния его приносят только смерть и разрушения людям, а сам он – истинное проклятие! Рожден он в беде и на беду – так гласит пророчество!..

Я рассмеялся – в нынешнем моем облике это прозвучало как хриплое карканье. Как же любят люди такие речи! Однако малая толика истины в пророчестве все же есть…

Мать моя была знахаркой, и в жилах ее имелась капля крови лесного народа. Отца своего я не знал и предпочел бы никогда и не знать. Впрочем, нет, когда-то я хотел увидеть его – только для того, чтобы прикончить: наемники, забредшие в домик знахарки, отблагодарили ее за лечение тем, что изнасиловали втроем, а утром вновь отправились в путь. Как ни умела была моя мать, как много трав ни знала, она так и не смогла избавиться от меня. Вот уж поистине – я был рожден в беде…

Мать никогда не любила меня, да и немудрено. Однако ж знания свои мне передала – больше детей у нее не было. Только вот становиться знахарем я не пожелал: похоже, от неизвестного отца мне передалась страсть к дальним странствиям, а слабенькие магические способности, доставшиеся моей матери в наследство от лесного народа, во мне расцвели буйным цветом.

Много лет я приумножал свое мастерство, искал тех, кто готов был поделиться со мной знанием, до многого дошел своим умом… В конце концов облюбовал славное местечко на берегу большого озера, где и поселился в заброшенном старинном замке, желая только одного – чтобы меня оставили в покое и дали заниматься своими делами.

Не тут-то было. То ли на мои угодья положил глаз еще кто-то, то ли само присутствие сильного черного мага неизвестных воззрений в месте, где сходились границы сразу трех королевств, не давало людям жить спокойно, но покой мне только снился. То рыцарь, то колдун, а то и целая армия тех и других наведывались к моим стенам, приходилось отвлекаться и тратить время на то, чтобы избавиться от докуки. А то, что я никогда не отличался терпением и не любил уговаривать этих недоумков отправиться по домам, а пользовался более доходчивыми методами, вскоре привело к тому, что меня нарекли проклятием рода человеческого.

Так прошло немало лет. Я почти не старею, отчасти благодаря крови лесного народа, отчасти благодаря своей магии. Выглядеть, впрочем, могу, как пожелаю, но это значения не имеет.

В общем-то, я привык к этим визитам героев и прочей публики, как привыкают к зудению комара над ухом, но безумный пророк – это уже целый шершень. А я-то уж было понадеялся, что меня оставят в покое!

И вот, понимаете ли, сижу и терзаюсь мучительными раздумьями, а чем больше думаю, тем яснее понимаю – я не смогу убить Йолин. Не смогу – и все тут. Ни сейчас, ни когда она достигнет совершеннолетия… А значит – неминуемо погибну.

И вовсе не обязательно самой златокудрой Йолин брать в хрупкие руки меч и скакать на битву со мной. Нет. Она может никогда и не услышать обо мне, просто какой-нибудь рыцарь влюбится в нее до безумия и отправится сражаться со мной, чтобы добиться расположения красавицы. И по нелепой случайности – скажем, я споткнусь о камень – он сможет убить меня. Или даже я наткнусь на собственный клинок… Вот и все. Это ведь настоящее пророчество, а они всегда сбываются.

Если же я убью девочку, кто-то непременно пожелает отомстить, воздев ее имя на щит, и пророчество снова исполнится.

Смысла сопротивляться не было. Вернее, я мог бы попробовать, не будь моим противником маленький ребенок, но при нынешнем раскладе… Я оказался слишком слаб духом.

Что ж, даже любопытно будет посмотреть, как долго я смогу противостоять пророчеству, а оставшееся мне время проведу… нескучно!

* * *

Я навещал Йолин так часто, как только мог. Я приходил к ней и черным псом, и вороном. Она привыкла, что черный дрозд часто поет на ее окне. Однажды я почти неделю прикидывался вороным конем, на котором она училась ездить верхом. (Это было бы чудесно, если б не хлыст.)

Она росла красивой, моя Йолин, красивой и умной. И доброй. И сильной духом. Такой, какой и должна быть настоящая принцесса, дитя любви и света. Та, которой предстоит покончить с проклятием рода людского…

Я за эти годы успел заполучить с десяток свежих шрамов, еще немного седых волос и ослеп на левый глаз. Нет-нет, это произошло не в бою, как легко предположить: просто в моей лаборатории во время одного из опытов очень неудачно взорвалась реторта. Пустяки – зрение восстановится, это лишь вопрос времени. Даже интересно, как долго будет длиться регенерация… Может, я и не успею прозреть: до совершеннолетия Йолин оставалось два года.

Йолин – моя Йолин, как я привык ее называть, – блистала умом и красотой чуть ли не на полмира. Она уже знала о своей миссии и старалась соответствовать предназначению как могла.

А я завел себе сторожевого дракона – совсем одолели ненормальные рыцари. Это мое новшество отчего-то страшно обозлило правителей трех королевств, но предпринимать большого похода на мою твердыню они не стали. Ждали совершеннолетия Йолин, полагаю. И я ждал…

Как-то я снова прилетел к ее окну. Йолин выглядела грустной и усталой.

– Здравствуй, птица, – сказала она мне, протягивая руку. Я позволил ей коснуться своих перьев. – Хорошо тебе, птица… Живешь себе, ни о чем не думаешь. А я вот…

Йолин отвернулась от окна. На столе громоздилась кипа пыльных фолиантов.

– Они говорят, я должна покончить с проклятием рода человеческого, – произнесла она. – А я даже никогда не видела этого человека. Если это человек, конечно… Все только твердят, твердят о его злодеяниях, но знаешь, птица…

Йолин забралась на широкий подоконник, обхватила колени руками.

– Я читала старинные летописи, – сказала она. – И везде – одно и то же: «И собрал храбрый король войско, и отправился к черному замку» или «Испросил доблестный рыцарь благословения и поскакал на бой с порождением тьмы». Но нигде не упоминают, что именно этот черный маг хоть однажды первым развязал войну! Знаешь, птица, мне кажется, будто он просто хочет, чтобы его оставили в покое…

Будь я в данный момент человеком, я бы раскрыл рот от изумления. Впрочем, я вполне мог раскрыть клюв. Ай да Йолин!

– Может, я не права? – задумчиво произнесла она. – И на самом деле все эти засухи, ураганы и наводнения – его рук дело? Но зачем ему это? Он ведь никогда ничего не требовал… Устраивает беды просто так, от скуки? Ему ведь от этого никакой выгоды, только беспокойство – к нему же немедленно отправляются новые и новые отряды! Глупо, правда же? Ну вот, чирикаешь, значит, согласен… А все уверяют, будто он очень умный.

Вот уж до чего я бы никогда не опустился, так это до возни с погодой. Это до того нудное и муторное занятие, что у меня от одной мысли о нем почесуха начинается. Вернее, нужда придет, я и ураган вызову, но пока можно обойтись без этого – обхожусь. У меня дракон есть, в конце концов.

– А теперь, говорят, он поселил в своем замке дракона, – сказала Йолин, будто услышав мои мысли. – И это чудовище пожирает рыцарей… А зачем они туда лезут, интересно мне знать?

Я бы поаплодировал Йолин, да вовремя спохватился – в птичьем облике это выглядит по меньшей мере странно.

– До моего совершеннолетия еще год, птица, – доверительно произнесла Йолин. – Может, я успею во всем разобраться? Знаешь, мне кажется, что, если бы я хоть раз увидела этого человека, я смогла бы лучше понять его…

«Хорошо, – решил я, выпорхнув в сад. – Я приснюсь тебе, девочка!»

Разумеется, я постарался присниться ей в самой что ни на есть будничной обстановке: сперва в своей лаборатории, где долго возился с одним зельем, потом во дворе замка – кормил дракона… Не знаю, помогло ли это Йолин, но ничего другого я придумать не смог.

Теперь я остерегался появляться рядом с ней. Ее стали беречь пуще прежнего, согнали в замок магов и волшебниц со всей округи. По-моему, под каждой лестницей ночевали колдуны поплоше, которым не досталось отдельных апартаментов… Словом, не хватало, чтобы меня заметили! Я даже волшебным зеркалом не пользовался, опасаясь, что это сумеют обнаружить.

Так прошел еще год. Если я что-то еще понимал в пророчествах – последний спокойный год моей достаточно долгой жизни, и был он не хуже и не лучше других. Я обучал сторожевого дракона, опровергая миф о том, что эти хитрые и злобные твари обучению не поддаются. Не верьте. Еще как поддаются, если есть терпение и умение. Впрочем, я осторожничал: не хватало еще быть загрызенным собственным цепным драконом, не дождавшись совершеннолетия Йолин! Хотя… это вышло бы по меньшей мере забавно. Я бы поглядел на лица тех, кто истово верит в пророчество, при таком раскладе!

Но все когда-нибудь заканчивается – закончился и этот год: Йолин исполнилось восемнадцать лет, и празднества, устроенные в ее честь, были призваны поразить своею пышностью и размахом все окрестные государства. Я наблюдал за ними в волшебное зеркало – теперь уже не имело смысла таиться. Судя по злорадным и радостным лицам отца Йолин и его верных рыцарей, со дня на день надо было ожидать штурма моего замка.

Глупо. Крайне глупо. Я имею в виду подобное завершение своего жизненного пути. Самое смешное – это то, что за прошедшие несколько лет я не сделал ровным счетом ничего, что могло бы причинить вред обитателям окрестных земель. А все эти невинно убиенные и пожранные моим драконом рыцари… Я их к себе в гости не приглашал. И дракон мой мучается несварением желудка: попробуй перевари все то железо, что таскают на себе славные бойцы. Приходится варить ему микстуры, а поить дракона чем-то подобным… Сами попробуйте, одним словом, погляжу я на вас!

Наблюдая за пышным балом, я окончательно уверился в том, что сидеть сложа руки нет смысла. Раз уж они считают меня проклятием рода человеческого, могущественным черным магом, я согласен немного поиграть эту роль. Но только чуть погодя, когда мне объявят войну. А пока… пока я постараюсь внести немного сумятицы в мысли той, кому суждено стать моей погибелью.

Сев в кресло у камина, я ненадолго задумался. Потом щелкнул пальцами, и перо само собой засновало по листу тонкого пергамента, выводя ровные строки. Мой собственный почерк настолько неудобочитаем, что для переписки мне приходится пользоваться такими вот штучками, если, конечно, я не хочу по полдня выводить каллиграфические буквы, а обычно мне жаль на это времени.

«Приветствую вас, принцесса Йолин, – вывело перо. Сперва я хотел написать «дорогая Йолин», но решил, что это может быть сочтено за фамильярность. – Не удивляйтесь этому письму – вы не знаете меня, разве только понаслышке. Впрочем, сомневаюсь, что вы могли услышать обо мне хоть одно доброе слово… Я же, напротив, очень хорошо знаю вас. Вы можете не поверить мне, но… у вас ведь есть три приметные родинки на левом бедре, образующие равносторонний треугольник?»

На самом деле он был не совсем равносторонним, но вряд ли Йолин станет вымерять расстояние между родинками, не так ли? Вдобавок она не особенно сильна в математике.

«Йолин, я знаю вас очень давно, – продолжал я. – Вы, должно быть, уже не помните черного пса, который подбежал к вам, когда вы с другими детьми играли в саду? Вы тогда не испугались его, погладили шерсть, а ведь он мог убить вас в мгновение ока! Этим псом был я, Йолин. Я был и старым вороном, наблюдавшим, как вы учите уроки, и черным дроздом, что частенько прилетал к вашему окну, – вы жаловались мне на учителей. Даже вороным конем, на котором вы учились верховой езде, тоже был я – неужели бы доверил вас какой-нибудь безмозглой скотине! И черный лебедь на пруду, у которого вы любите помечтать о принце на белом коне, – тоже я.

Собственно, я даже не знаю, что хочу сказать вам, Йолин. Вы, я уверен, хорошо осведомлены о том, кем являетесь и что должны совершить. Просто знайте: чтобы избавиться от пророчества, мне достаточно было лишить вас жизни, а это очень просто.

Я не сделал этого, Йолин, и никогда не сделаю. Можете считать, что я покоряюсь судьбе в лице пророчества. Можете думать, что я лгу и насмехаюсь над вами, – это не имеет значения.

Мне хотелось бы, чтобы вы знали: я не стану ни в чем вас винить. Виновато пророчество, а вы – всего лишь его орудие, не способное пойти против воли судьбы.

Вот и все, Йолин. Не думаю, что мы когда-нибудь встретимся, разве только ради того, чтобы пророчество исполнилось».

Я подумал еще пару минут, но больше в голову ничего не приходило. Тогда я взял в руки перо и поставил на листе размашистую подпись: Маргральт, маг.

Разумеется, я мог бы доставить письмо и сам, скажем, в облике почтового голубя. Однако время свершения пророчества уже настало, и очень не хотелось, чтобы меня скогтил какой-нибудь не в меру удачливый коршун, так что для отправки письма я решил воспользоваться наипростейшей магической процедурой. Даже если охраняющие Йолин маги и заметят какие-либо магические эманации, они вряд ли насторожатся: сами ведь пользуются точно такими же способами доставки корреспонденции. Они просто решат, что кто-то из коллег соскучился по жене и детям и решил отправить им весточку.

Ну вот, готово. Письмо у Йолин. Она непременно наткнется на него, когда сядет на подоконник, – она любит полюбоваться звездами перед сном.

Ждать мне пришлось довольно долго – празднество затянулось. Но вот наконец служанки привели усталую принцессу в ее покои, помогли переодеться на ночь и удалились, с трудом сдерживая зевоту.

Конечно же, Йолин не могла не подойти к окну – за много лет это вошло у нее в привычку. И письмо мое она заметила.

– И от кого же это? – пробормотала она, решительно ломая мою печать. Печать с драконом, мечом и прочей атрибутикой, разумеется, – нужно же поддерживать сложившееся обо мне мнение.

Будь я рядом, ударил бы ее по рукам: хватать невесть чье письмо, открывать его – верх безрассудства! Будь я настроен более решительно, утром бы в этих покоях нашли мертвую принцессу. Чему их только учат?

Я видел, как Йолин начала читать письмо, недоуменно хмуря брови, как вдруг залилась краской и невольно оглянулась – не иначе как добралась до пассажа о своих приметных родинках. Как покраснела еще гуще, видимо, дойдя до строк о принце на белом коне… И посерьезнела, добравшись до заключительных строк и, главное, до моей подписи.

А потом Йолин меня удивила.

– Я не знаю, где вы, – сказала она, глядя в пустоту. – Но вы, должно быть, видите и слышите меня сейчас. Мне бы очень хотелось поговорить с вами, Маргральт… Простите, не знаю, как вас титуловать, а вы не написали…

Я невольно улыбнулся: никакого титула у меня отродясь не бывало. Я могу, конечно, присвоить себе любой, какой захочу, но толку-то от него?

– Я не знаю, как это можно сделать, – продолжала Йолин. – Я могла бы тоже написать вам письмо, но… Если бы вы согласились повидаться со мной, я… Мне нужно вас увидеть!

И что прикажете делать? Я не могу притащить Йолин к себе – ее замок находится под такой магической защитой, что… То есть притащить-то я могу, но после поднимется чудовищный переполох! Но и увидеться с ней мне хочется. Остается одно – самому отправиться к ней, пускай это и безрассудно.

Я дал знак перу – и по пергаменту, который все еще сжимала в руках принцесса, побежали новые строки.

«Если вы действительно желаете увидеть меня, – написал я, – погасите все свечи в своих покоях, кроме одной. Установите ее напротив зеркала и ждите. Я прибуду так скоро, как только смогу».

Йолин на секунду замешкалась, потом все же выполнила мои нехитрые предписания, тем самым изрядно облегчив мне перемещение в ее покои. Свеча, зеркало – это все дедовские игрушки, но иногда именно такие примитивные способы намного надежнее, чем новомодные хитроумные изобретения.

Разумеется, я понимал, что отчаянно рискую. Стоит хотя бы одному магу, которых полно в замке Йолин, засечь меня – и конец. Мне просто не дадут уйти, навяжут бой на чужой территории и, вполне вероятно, одолеют числом. Даже если и не убьют сразу, то покалечат так, что останется только смиренно дожидаться смерти или, хуже того, – молить о ней.

Я никогда не был склонен переоценивать свои силы. Ну что ж, остается уповать на то, что маги – тоже люди и изрядно упились на празднике. А если меня все же заметит кто-нибудь особенно бдительный, то, надеюсь, сочтет мое перемещение старым дедовским способом за упражнения какого-нибудь ученика чародея, коих в замке тоже немало.

Что ж, пора отправляться. Йолин, бедняжка, заждалась, даже переодеться успела. Я бросил взгляд на свою одежду, убедился, что выгляжу вполне прилично, и открыл портал перехода…

Йолин шарахнулась к окну, когда я возник в уютном кресле. Каюсь, я не смог пренебречь эффектным появлением, а потому моя зловещая фигура медленно соткалась из воздуха. А фигура у меня на самом деле довольно внушительная: я на голову выше любого, даже самого рослого рыцаря, а сложением обладаю далеко не хрупким – до того, как осесть в замке и заняться всевозможными научными изысканиями, мне довелось немало повоевать. Плюс к тому черные одежды (на них не так заметно, что я обляпался в лаборатории), темные волосы с заметной проседью и характерное лицо злого волшебника из детских сказок. Только глаза портят общую картину – они у меня светло-зеленые, как у моей матери. Видно, опять сказалась кровь лесного народа – ничем ее не перешибешь.

– Приветствую, ваше высочество, – церемонно произнес я, поднимаясь во весь свой немалый рост и картинно наклоняя голову в вежливом приветствии.

– А… что у вас с лицом? – неожиданно спросила Йолин, но тут же исправилась: – И я приветствую вас, ваша светлость…

– Не приписывайте мне званий, на кои я не имею права.

– Вы владеете замком графов Энной, каковой род давно исчез, стало быть, имеете право на такое титулование.

– Я им не родня, ваше высочество, а их владения занял незаконно. Я захватчик, если угодно. Шел как-то – смотрю, замок бесхозный стоит, вот и поселился, – не выдержал я. – А называть меня нужно… хм… его темнейшеством, но никак не светлостью.

Она не удержалась и хихикнула.

– А с лицом у меня ничего особенного, ваше высочество, просто шрамы, – добавил я.

По счастью, глаз мой уже вернулся в норму – я на нем испробовал собственное зелье на основе драконьей слюны, вышло очень удачно. Будь я еще и косым или с повязкой, как у старого пирата, вовсе перепугал бы бедняжку.

– Это все наши рыцари? – спросила Йолин с живым интересом.

По-моему, если бы она так не боялась, то непременно бы меня потрогала, чтобы убедиться – ей не мерещится.

– Ничего подобного, ваше величество, – ответил я. – Жаль вас разочаровывать, но ни один из ваших славных рыцарей так и не смог коснуться меня. Это всего лишь последствия неудачного эксперимента. Осколками взорвавшейся реторты порезало лицо, представьте себе. Я, когда увлекаюсь, могу позабыть о защите, вот и в тот раз… Такая незадача! Однако вы, кажется, хотели о чем-то поговорить со мной? Но ведь не о моих же шрамах?

– Да… – опомнилась Йолин. – Да, присаживайтесь, будьте любезны. Я хотела поговорить с вами и, думаю, разговор выйдет долгий, ваше темнейшество…

– Пожалуйста, зовите меня просто по имени!

– Как простолюдина?

– Я и есть простолюдин, – ответил я, возвращаясь в кресло и устраиваясь поудобнее. – Мать моя была деревенской знахаркой, отец – простым наемником… Впрочем, вряд ли для вас может представлять интерес моя родословная, ваше высочество.

– Тогда и вы называйте меня по имени, как в письме, – произнесла Йолин, присаживаясь на подоконник, и лукаво сощурилась. – Раз уж вы настолько меня знаете…

– Прекрасно, Йолин, – я с удовольствием выговорил ее имя. – Так о чем же мы с вами станем разговаривать?

– О нас, – просто сказала Йолин.

– О нас? – Я немного удивился.

– Конечно. – Йолин посмотрела на меня в упор. – Ведь пророчество касается именно нас с вами. Да, можно, я зажгу свечи? Я совсем вас не вижу…

– Не стоит утруждаться. – Я щелкнул пальцами, и свечи вспыхнули ровным ярким светом, озаряя большую комнату. В этом свете Йолин смотрелась волшебно. – Продолжайте.

Йолин молчала, по-прежнему глядя на меня. Ну что ж, зрелище действительно занимательное, к тому же мало кто может похвастаться, что знает меня в лицо: общительность – не самая сильная моя сторона.

– Йолин, – мягко произнес я. – У меня не так много времени. Не хотелось бы, чтобы меня застали здесь. Сами понимаете, в этом случае мне грозят серьезные неприятности, а они мне вовсе не нужны. Если у вас есть что сказать, говорите, не тяните время.

– Я не хочу исполнять пророчество, – тихо сказала Йолин. Тихо, но четко, так что я вряд ли мог ослышаться. – Я не верю, что «дитя любви и света» – это я. А даже если и так, что с того? Я не желаю быть орудием какого-то там дурацкого предсказания!

Она отвернулась. Я молчал, опасаясь спугнуть ее.

– Мне с детства твердили, что вы – чудовище, Маргральт, – произнесла она. – Вы знаете, мне никогда особенно в это не верилось. Конечно, все эти ужасные рассказы о ваших бесчинствах, о вашем драконе, пожирающем рыцарей на завтрак, обед и ужин, а иногда даже на полдник… Но вы ведь никогда ни на кого не нападали первым, верно ведь? Это даже в летописях записано, а уж как летописцы ни любят приврать, это даже они не смогли исказить!

– И что с того, Йолин? – тихо спросил я.

– Не знаю, Маргральт, – отозвалась она. – Я думала, вы что-нибудь посоветуете…

– Боюсь, не сумею, – усмехнулся я. – В любом случае уже поздно что-либо предпринимать. Пророчество сбудется независимо от того, хотите вы этого или нет.

– Значит, вы так и будете сидеть сложа руки и ждать, пока какой-нибудь умник не отрубит вам голову? – вскинула подбородок принцесса.

– Ни в коем случае. Я, конечно, фаталист, но не до такой же степени! Кстати, вовсе не обязательно кому-то рубить мне голову. Вполне вероятно, возвращаясь сегодня домой, я промахнусь мимо собственного портала, что, знаете ли, чревато… И вы будете повинны в этом – ведь это вы, Йолин, позвали меня сегодня к себе. Если бы не вы, сидел бы я у себя в замке у камина, почитывал книгу…

– То есть… – Йолин посмотрела на меня с недоверием. – Как ни крути, все равно…

– А я о чем вам толкую? Это лишь вопрос времени. Знаете, мне даже самому любопытно, как это пророчество сработает. Подозреваю, как-нибудь крайне замысловато. А может, наоборот, скучно и банально.

Принцесса совсем понурилась.

– Это несправедливо, – сказала она.

– Где вы видали справедливость в наши дни? – усмехнулся я.

Йолин промолчала.

– И что же вы намерены делать, Маргральт? – произнесла она наконец.

– То же, что и всегда, – ответил я. – Отваживать всяких недоумков, которые так и норовят забраться в мой замок, заниматься своими исследованиями…

– А чем вы сейчас заняты? – с любопытством спросила она.

– Сейчас меня почему-то интересуют вопросы наследственности, – пожал я плечами, любуясь золотыми кудрями Йолин. – Например, почему кровь лесного народа сказывается даже через добрый десяток поколений. Или почему…

Я осекся.

– Ну же?.. – Принцесса смотрела на меня с интересом.

Боги милосердные, почему мне раньше это в глаза не бросилось?! Я что, на оба глаза ослеп и сам того не заметил? А только слепой мог не заметить, что принцесса Йолин совсем не похожа на своих родителей! На мгновение меня бросило в холодный пот: а вдруг, как это часто случалось в прежние времена, девочку подменили при рождении, чтобы спасти ее от меня? Что, если настоящее дитя любви и света живет себе поживает в какой-нибудь глухой деревушке, ни сном ни духом не ведая о своем предназначении? Бывали, знаете ли, прецеденты…

Нет, нет! Быть не может. Я много раз проверял и перепроверял: Йолин – именно та, о ком говорится в пророчестве. Не мог я ошибиться! Значит?..

«Рассуждай логически, – велел я себе. – Принцесса ни капли не похожа на родителей. Ладно, бывает. Случается, черты предков так перемешиваются, что и в самом деле не разберешь, в кого удался ребенок, может, в прабабушку. Но вот каким таким образом у жгучей брюнетки и шатена могла появиться на свет златокудрая дочь? Положим, карие глаза достались ей от матери-южанки. У той в роду все были черноволосые и темноглазые, это хорошо известно. У отца Йолин глаза серые, волосы каштановые, а лицо здорово напоминает лошадиную морду. И, судя по фамильным портретам, такие черты лица и цвет волос и глаз у них в роду с незапамятных времен. Так что никак Йолин не могла уродиться в какую-нибудь прабабку… И что же тогда? Напрашивается самый очевидный вывод: молодой король Йонас к рождению Йолин никакого отношения не имеет!»

Я припомнил обстоятельства женитьбы Йонаса, тогда еще принца, на принцессе Амориэлле. Принцесса, девица редкостной красоты и не менее редкостной мерзости нрава, водила за нос чуть ли не сотню женихов до тех пор, пока они не разбежались. Остался только особо стойкий и влюбленный до безумия Йонас. Принцесса промучила его еще год, а потом внезапно дала согласие. Свадьбу сыграли очень быстро – родители были счастливы выдать замуж строптивую красавицу, да еще так удачно! Да, определенно что-то здесь нечисто…

– Скажите, Йолин, – раздумчиво сказал я. – Нет ли у вашей матери какой-нибудь странной привычки?

– Зачем вам это, Маргральт? – изумилась она.

– Ответьте, прошу вас, – мягко сказал я. – Это важно.

Йолин задумалась.

– Пожалуй… – произнесла она неуверенно. – Иногда мама запирается в своем кабинете и не велит ее беспокоить. Однажды, когда я была маленькой, я спряталась за портьерой и…

– Ну же, Йолин, что вы видели? – подбодрил я, чувствуя азартную дрожь.

– Мама перебирала какие-то бумаги, – сказала Йолин. – Читала их и, кажется, плакала… Но все-таки зачем вам это?

– Сюда кто-то идет, – опомнился я. – Простите, Йолин, мне пора!

Однако откланяться с достоинством мне не удалось – дверь распахнулась, и на пороге возник крепкий седобородый старик, потрясающий увесистым дубовым посохом. Отчего-то все серьезные белые маги, не шарлатаны, коих мне доводилось знать, были глубокими старцами. Видимо, они считают недопустимым расходовать силы на поддержание себя в приличной форме, а в результате редко доживают до полутора сотен лет. А если и доживают, то выглядят так, что лучше бы уж им было скончаться в конце первого века.

Однако этот старик был вполне еще крепок – вон какой дубиной размахивает! Посохом, я имею в виду. Интересно, что за заклятие он пытается изобразить? А, какая разница…

– Чернокнижник! – взвыл он. – Здесь?! Тебе не уйти!..

На мое счастье, старик был пьян до изумления, иначе вместо того, чтобы произносить речи и пытаться изловить меня лично, он активировал бы магическую защиту над замком, а тогда мне бы точно не удалось удрать.

– Мэтр Гайлис! – В гневе Йолин была великолепна, – Кто позволил вам врываться в мои покои? Где моя охрана? Охрана!

– Здесь же!.. – начал он, но Йолин уверенно перебила:

– Здесь никого нет, мэтр Гайлис!

Зараза, Йолин стояла как раз между мною и зеркалом, через которое я мог уйти тихо и незаметно! Ну ладно, поступим иначе… Я обернулся крупным черным коршуном – не хотелось бы попасться в лапы птичке покрупнее себя, а горных орлов тут не водится, – и вылетел в окно.

Маг выкрикнул что-то невнятное и взмахнул посохом. Сноп белых искр полетел мне вслед, каким-то чудом миновав Йолин. Проклятый старикашка подпалил-таки мне крыло… Однако я ушел, и это не могло не радовать!

Вернувшись к себе, я первым делом направился в кабинет, чтобы закрыть портал: не хватало, чтобы пьяный маг ввалился сюда по мною же проторенной дорожке! Быстрым шагом я вошел в кабинет… да так и осел в удачно подвернувшееся кресло. Свеча, которую я оставил гореть перед зеркалом, свеча, которой полагалось гореть минимум шесть часов, – погасла!

Знаете, в старых дедовских способах тоже есть свои недостатки, и подчас они могут оказаться фатальными… Не стану вдаваться в подробности, скажу лишь, что, попробуй я пройти через портал с погасшей свечой, мне пришлось бы очень и очень несладко. Сомневаюсь, что я вообще сумел бы выбраться…

Я еще немного посидел в кресле, ощущая противную дрожь в коленях. Если бы не этот пьяный маг, если бы не Йолин, перекрывшая мне дорогу к зеркалу, я бы тут сейчас не сидел и не дрожал. Получается, нелепая случайность спасла мне жизнь? А могла бы и прикончить… Что ж, порадуемся такому везению!

Ожог на правом плече болел невыносимо, поэтому я занялся самолечением, попутно размышляя об услышанном сегодня. Итак, я пришел к выводу, что Йолин – вовсе не дочь короля Йонаса. То, что королева Амориэлла – ее мать, сомнений не вызывает. Но кто же был отцом принцессы? Похоже, Амориэлла выходила замуж, уже будучи в интересном положении и прекрасно об этом зная, отсюда и такая поспешность. Что же, неизвестный возлюбленный обещал жениться, а узнав о ребенке, испарился? Не похоже… Вряд ли бы тогда Амориэлла стала со слезами перечитывать его письма (а я не сомневался, что свидетельницей именно такой сценки и стала маленькая Йолин). Зная характер королевы, я бы скорее предположил, что она сожгла бы эти письма, а пепел развеяла по ветру. Выходит, с неизвестным возлюбленным что-то произошло. Вероятнее всего, он погиб. Гм… Как же разузнать, кто это был?

Сегодня Йолин исполнилось восемнадцать. Вероятно ли, что ее мать пожелает вспомнить о настоящем отце принцессы? Вполне!

Я вернулся к своему зеркалу. Ну-с, посмотрим…

Надо же! Магическая защита королевского замка до сих пор не была активирована! Не иначе как прочие решили, что мэтру Гайлису привиделось с пьяных глаз: если весь день и весь вечер только и твердить о пророчестве и черном маге, этот самый маг начнет мерещиться даже трезвому.

Вот и покои королевы, и маленький кабинет… Так и есть! Королева Амориэлла сидела за массивным письменным столом, осторожно разглаживая на столешнице потрепанные листы. Я скользнул по ним взглядом… и не стал читать, письма эти наверняка были очень и очень личными… Я не совсем еще совесть потерял. Мне нужно было только взглянуть на оттиск печати на искрошившемся от времени сургуче – герб был вполне узнаваем.

У меня богатая библиотека, так что искомое нашлось довольно быстро. Выходило, что неизвестный возлюбленный Амориэллы происходил из старинного рыцарского рода Лихтен. Как его звали, не суть важно. Важно то, что родом рыцарь был с севера, а потому вполне мог оказаться блондином. Лихтен, Лихтен… Что же мне это напоминает? Знал я этого рыцаря, что ли? Я запустил пальцы в волосы и задумался.

И вдруг меня осенило! Ну конечно же! Я подбросил в воздух листы, на которые выписывал имена, и рассмеялся.

Если мне не изменяет память, слово «лихт» на каком-то из северных наречий означает «свет»! А имя Амориэлла созвучно со словом из другого языка – «амор», что значит… «любовь»! Вот оно что: Йолин – дитя любви и света! Никакое это не иносказание, все намного проще! Просто пророчество указывает на ребенка двух вполне конкретных людей!

Гм… Ну и чему, собственно, я радуюсь? Подтверждению того, что Йолин действительно та, о ком сказано в пророчестве? Тоже мне, радость…

Слегка успокоившись, я привел библиотеку в порядок и занялся обычными своими делами. В лаборатории ждал незавершенный опыт, во дворе рычал некормленый дракон… Словом, жизнь пошла своим чередом.

Прошел день, другой. Неделя. Месяц. Другой. Третий… Никто даже не наведался к моему замку, хотя я ожидал настоящего паломничества.

Меня это не то чтобы обидело, но заинтересовало. Казалось бы, по достижении Йолин возраста, указанного в пророчестве, люди должны были воспрянуть духом и навалиться на меня с удвоенной силой. Ан нет!

Я разослал по окрестностям воронов, уже много лет служивших мне верой и правдой, отправил на разведку и лесных волков – с ними у меня тоже сложились неплохие отношения. Во всяком случае, вокруг моего замка было немало волчьих логов: звери знали, что в этих местах можно не опасаться за потомство – дичи хватало, но редкий охотник осмелился бы сюда забрести. А кто забредал, обычно здесь и оставался.

Разведка вскоре донесла: король Йонас собирает войско. Лично собирает: навещает окопавшихся в родовых замках рыцарей и настойчиво убеждает их присоединиться к походу против злодея, меня то есть. Убеждать король Йонас умел, поэтому собрал уже порядочно бойцов.

Так-то я и внимания бы на это не обратил – держать меня в осаде королевское войско может до тех пор, пока не надоест, – но Йонас собрал под своими знаменами всех мало-мальски известных белых магов. Судя по всему, король решил не полагаться на голословные утверждения толкователей пророчества касательно его дочери (прошу прощения, не его дочери, а дочери его жены, что, согласитесь, несколько разные вещи), и подкрепить слова боевой мощью и магией. Ну в кои-то веки догадался…

Я тоже решил времени даром не терять и занялся укреплением замка. Он строился с расчетом на то, что его будут долго и упорно штурмовать или же не менее долго и упорно держать в осаде. Я только подлатал изрядно обветшавшие башни, надстроил и укрепил стены, немного увлекся, а в результате получил неприступную цитадель. Хорошо, потайные ходы не забыл, не на человека рассчитанные: я-то могу хоть крысой улизнуть, зато снаружи по этим ходам ко мне никто не войдет.

Интересно, чем занимается Йолин? Однако даже взглянуть мне на нее не удалось: маги все же активировали защиту, и теперь королевский замок накрывал словно бы непроницаемый колпак. Я мог бы сквозь него пробиться, но не видел в том особой нужды. Скоро сами придут и все мне расскажут…

* * *

Погода стояла омерзительная, как всегда по осени в этих местах. Листва почти облетела, деревья стояли черные и угрюмые. Лил холодный дождь, по утрам поднимался туман, да такой, что хоть ножом режь. К обеду туман проигрывал схватку с ледяным ветром, налетавшим с озера, и становилось возможным различить хотя бы ближний лес. Впрочем, мне без разницы: я предпочитал коротать осенние дни за работой или же с книгой в кресле у камина.

В один из таких гадких дней, когда за окнами задувал пронзительный ветер и моросил холодный дождь, я вдруг услыхал злобное ворчание сторожевого дракона. Кто-то пришел к воротам моего замка, наконец-то! Гостеприимно распахивать ворота я не стал, ясное дело, накинул плащ и вышел на стену – посмотреть, кого там принесло.

– Кто пожаловал? – спросил я, глядя вниз.

У ворот обнаружился всего один гость. Заслышав мой недовольный голос (а кто был бы доволен, вытащи его незваный гость в такую погоду из теплого дома под дождь?), он поднял голову и строго уставился прямо мне в лицо. Голубые глаза его под кустистыми седыми бровями оказались неожиданно яркими и пронзительными.

– Приветствую тебя, Маргральт, – произнес он.

– И я приветствую тебя, маг, – сказал я (кто еще это мог оказаться?). – Не имею чести знать твоего имени.

– Меня именуют мэтром Пральсом, повелителем… хранителем… – старик пустился в нудное перечисление своих титулов и прозваний, нагоняя на меня зевоту.

– И что же тебе понадобилось от меня, мэтр Пральс? – поинтересовался я, когда старик сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – Что привело тебя сюда в такую гадкую погоду?

– Погода действительно скверная, – согласился маг. – Не соблаговолишь ли ты впустить меня внутрь, чтобы мы могли поговорить, не стуча зубами от холода?

– Не соблаговолю, – столь же любезно отозвался я. Не хватало мне только, чтобы он полюбовался на защиту моего замка изнутри! – Уж не обессудь, дорогой коллега. Говори так, да не торопись – уж я-то не озябну. Люблю такую погоду!

Старика перекосило, когда я назвал его коллегой, однако призывать проклятия на мою голову он не стал. Заметным усилием воли сдержав гнев, он холодно произнес:

– Я прислан к тебе, Маргральт, с предложением от его величества Йонаса.

– Руки и сердца? Нет, передай – я не согласен. Он не в моем вкусе.

По-моему, от Пральса пошел пар. Не отрицаю, чувство юмора у меня паршивое.

– Я здесь не ради шуток, – проговорил он. Правда, для придания себе величественного вида он должен был как минимум выжать воду из длинной бороды. – Король Йонас предлагает тебе сдаться, Маргральт!

– Серьезно?

– Более чем, Маргральт, – сурово сказал Пральс. – Тебе ведь известно о пророчестве, не отрицай. Ты знаешь, что дни твои сочтены. Так вот, в пророчестве сказано, что дитя любви и света должно погубить проклятие рода человеческого, то есть тебя, Маргральт. Именно погубить, а не убить, понимаешь?

– И что же? – не на шутку заинтересовался я.

– Сии слова могут быть истолкованы и так: дитя любви и света положит конец твоим бесчинствам, но вовсе не обязательно лишит тебя жизни. Если ты добровольно предашь себя в наши руки, мы сохраним тебе жизнь. Разумеется, ты будешь заточен в темницу, дабы искупить таким образом свои преступления… И, конечно, ты обязан будешь передать нам, белым магам, свой замок и все неправедно нажитое тобою имущество. Ну и, само собой разумеется, ты уберешь отсюда своего дракона!

– Увы, – сказал я, переварив эту тираду. – С драконом – не выйдет.

– Почему это? – опешил Пральс.

– Потому что, – лаконично ответил я, но все же пожалел старика. – Дружище, ты знаешь, что такое контракт со сторожевым драконом? По глазам вижу, знаешь… Так вот, я заключил с ним договор на полтора века. Ты соображаешь, что произойдет, если я вам сдамся, а дракон останется без хозяина?

Пральс немного спал с лица, из чего я заключил, что он таки представил себе последствия.

Сторожевые драконы – хитрые и опасные твари, но одного у них не отнимешь: они свято блюдут условия договора. В частности (за это я особенно их люблю), они никогда не переметнутся к тому, кто заплатит больше вас. И выполнять свои обязанности они будут ровно столько, сколько уговорено, – ни минутой больше или меньше. И делать они будут это более чем ревностно, не жалея собственной жизни. Признаюсь, я заключил со своим драконом договор на столь длительный срок не только из-за того, что в этом случае мне полагалась изрядная скидка. Я хотел еще и насолить тем, кто меня рано или поздно прикончит: дракон непременно станет мстить обидчикам хозяина, а справиться с ним нелегко даже самому сильному магу.

– Что ж… – протянул Пральс, придя к нужным выводам. – Мы позаботимся о нем. Сил у нас хватит, не беспокойся.

– А я и не беспокоюсь, – пожал я плечами. – Езжай обратно, Пральс, пока плесенью не покрылся.

Надеюсь, он догадался, что я обозвал его старым пнем?

Не дожидаясь ответа, я спустился вниз. Дракон успокоился, из чего я заключил, что маг убрался восвояси.

Однако какова наглость! Ставить мне условия! Король Йонас с ума сошел или же хочет продемонстрировать, что ничуточки меня не боится? Ладно, обижаться я не стану и отвечать – тоже. Сделаю вид, будто не заметил, а когда дойдет до дела, тогда и посмотрим…

Прошла еще неделя. Погода не исправилась, стало еще холоднее. Больше парламентеров не появлялось, и я даже заскучал.

Давно заметил: стоит мне заскучать, немедленно что-нибудь случается, причем вовсе не обязательно приятное. Чаще наоборот…

* * *

Дракон грозно взревел и ударил хвостом по земле.

– Кого там еще нелегкая принесла? – пробурчал я, выходя во двор. Гм… Всадник. Один. Не иначе, очередной храбрый рыцарь. Спустить на него дракона, и дело с концом… – Эй, кто там?

– Маргральт!.. – раздался отчаянный голос за воротами. Я решил, что ослышался, но…

Велев дракону сидеть смирно и без команды ни на кого не бросаться, я открыл ворота. На булыжники двора ступила гнедая лошадь, настолько измученная, что даже не обратила внимания на изготовившегося к атаке дракона. Всадник мешком сидел в седле, оружия я не заметил. Из-под капюшона выбилась мокрая золотистая прядь…

– Чтоб меня через три коряги!.. – воскликнул я, медленно приходя в себя. – Каким ветром вас сюда занесло?!

– Сев-верным… – расслышал я сквозь явственный стук зубов.

Однако…

– А вы не очень-то гостеприимны, Маргральт… – выговорила принцесса, кулем валясь с седла прямо мне на руки.

– Чтоб меня!.. – повторил я. Принцесса была не сказать чтобы очень легкой, да еще зачем-то нацепила на себя кольчугу.

– Простите… – пробормотала она. – Я целый день в седле…

– Как это вы умудрились добраться сюда из столицы всего за день? – подивился я, свистнув лошади. Измученная скотинка понуро зашагала в сторону конюшни. Ничего, там за ней мой конюшенный приглядит, а то совсем без дела зачах. – Тут не меньше недели пути!

– Я не из столицы… – попыталась объяснить принцесса, пока я нес ее наверх. – Мы с отцом гостим у одного рыцаря, я прискакала из его замка…

– Ну и зачем, позвольте узнать? – осведомился я, сгружая свою мокрую ношу в кресло.

– Мне нужно с вами поговорить, – еле выговорила Йолин синими от холода губами. Золотые кудри ее намокли и обвисли, и выглядела принцесса довольно жалко. – Маргральт, я…

– Только после горячей ванны, – отмахнулся я. – Иначе вы точно заболеете.

С этими словами я принялся расстегивать на ней камзол. Гм… что ж, мне так ее и раздевать? Я-то не против, но ведь бедняжка со стыда сгорит!

– Я сама… – Йолин оттолкнула мои руки и начала расстегивать многочисленные крючки негнущимися пальцами.

– Вы так до послезавтра провозитесь, – решительно сказал я и снова взялся за дело. – Не волнуйтесь, я вас во всяких видах видывал.

Йолин отчаянно покраснела, но сопротивляться перестала. Я препроводил закутанную в плащ девушку отогреваться в ванне, потом переправил ей высушенную одежду, а сам призадумался. Что могло привести ее сюда? В такой холод, одна, несколько часов в седле… да это настоящий подвиг для юной девушки!

– Маргральт…

В отогретом виде Йолин выглядела куда как лучше. Влажные золотые волосы лежали на ее плечах тяжелой волной, тускло отблескивая на свету.

– Усаживайтесь, – пригласил я, гостеприимно указывая на придвинутое к самому огню кресло. Я уже успел приготовить скромный ужин. – Итак, Йолин… если вы хотите сообщить мне, что ваш отец собрал армию и готов к нападению, то, извините, немного опоздали.

– Да… – кивнула она. – Но есть еще кое-что… Во-первых, он атакует вас буквально на днях – поэтому мы и гостим в замке, что неподалеку отсюда. А во-вторых… это войско возглавит мой будущий муж.

– Вот как? – удивился я. – И кто же это?

– Принц Кассинг… – Принцесса шмыгнула носом и искоса посмотрела на меня.

Я порылся в памяти. Принц Кассинг… Ага, это старший сын правителя соседнего государства. Лет на пять-шесть постарше Йолин, весьма хорош собой (об этом можно судить хотя бы по тому, что число его побед на амурном фронте значительно превосходит число побед на рыцарских ристалищах), относительно неглуп. Словом, для принца – вполне приличный экземпляр.

– Поздравляю вас, принцесса, – сказал я. – Это достойная партия. Надеюсь, вы…

– Но я не хочу выходить за него замуж! – воскликнула Йолин.

– Почему же? – удивился я.

– Я люблю другого!

Н-да, похоже, за те месяцы, что я не следил за Йолин, произошло немало интересного!

– Это кого же? – спросил я с искренним любопытством. Много же я упустил… Хотя влюбиться – дело нехитрое, особенно для юной девушки.

Йолин вскинула на меня огромные золотисто-карие глаза.

– Вас.

Я лишился дара речи. Ей-ей, несколько минут не мог выговорить ни слова, будто меня заколдовали!

– Да вы шутить изволите! – произнес я наконец с нервным смешком.

– Я никогда не была более серьезна, – ответила Йолин, и по глазам ее я понял, что она действительно не шутит. – Я знаю все, что вы мне скажете: и что против вас ополчилась вся округа, и что вы простолюдин – а я принцесса, и что вы годитесь мне в отцы, что мы с вами по разные стороны…

– Йолин, да я же не то что в отцы, я в прадеды вам гожусь! – воскликнул я, прерывая поток ее красноречия.

– Вот видите, – вздохнула Йолин. – Я знала, что вы так скажете. А я отвечу: мне все равно!

Я окончательно растерялся. Ну что она во мне нашла? Таким, как она, должны быть по нраву прекрасные юные принцы со сверкающим взором, готовые на ежеминутные подвиги ради девичьей красы. Ну хорошо, закаленные в боях мужественные воины с интересными шрамами тоже годятся. А я? Я немолод, подвигов от меня невозможно было добиться и в юные годы, у меня скверный характер, а внешность… Я уж говорил. Физиономия, правда, не вовсе уж гнусная, но вряд ли может вызвать восхищение. Глаза иногда сверкают, но исключительно от злости или от исследовательского азарта. Да что она, с ума сошла?!

– Йолин, послушайте… – начал я, выпил кубок подогретого вина, даже не почувствовав вкуса, и наполнил его заново. – Вы не можете оставаться здесь!

– Но почему? – Йолин смотрела мне в глаза, и я понимал, что вряд ли сумею ее переубедить. Принцесса всегда, с самого раннего детства отличалась редкостным упрямством. – Маргральт, только не начинайте все сначала! Я прекрасно понимаю, что вы не в восторге от моего появления, но… Поверьте, когда я впервые увидела вас, я поняла, что не могу допустить вашей гибели! Я даже подумывала о том, чтобы… ну вы понимаете. Ведь пророчество не сбудется, если…

– О нет, Йолин, – поморщился я. – Уже поздно. Вы достигли возраста, о котором говорится в пророчестве, и теперь даже ваша гибель ничего не изменит. Забудьте об этих глупостях. Пойдемте, я провожу вас к воротам.

– Но я не хочу уезжать! Я…

– Йолин, я очень вас прошу… – перебил я, снова наполняя кубок. У меня было предчувствие, что разговор наш затянется…

– …Маргральт! Маргральт!.. – Кто-то упорно тряс меня за плечо. – Маргральт, да проснитесь же, наконец!

– Что?.. – глухо спросил я, не отрывая головы от подушки.

– Маргральт, что это за шум?

Я прислушался. Сперва мне показалось, что это в голове у меня гудит – пить нужно меньше, – но нет. Со двора доносился раздраженный рык дракона и размеренные глухие удары.

– Кто-то пытается штурмовать замок. Охота им в такую рань… – пробормотал я и закрыл глаза. – Они еще долго провозятся, так что спите, принце…

Я осекся, чувствуя, как леденеет голая спина. Каким образом Йолин оказалась в моей постели?! Вчерашний вечер вспоминался с трудом. Кажется, я очень долго и упорно уговаривал принцессу отправиться восвояси, наливая себе кубок за кубком, она же отказывалась слушать разумные доводы. Не мог же я выставить ее за ворота силой? Ведь не мог же, правда?..

Я рывком развернулся, встретившись взглядом с Йолин. Она смотрела на меня очень серьезно и словно бы немного печально. Надеюсь, не из-за того, что я проделывал с ней ночью. Ведь наверняка проделывал, судя по ее растрепанным волосам и припухшим губам. Интересно, что-то вышло?..

– Вы всегда добиваетесь своего, верно, Йолин? – спросил я, приподнимаясь на локте. – Любой ценой?

– Конечно, – ответила она, и в карих глазах вспыхнули лукавые золотистые искорки. – Я же принцесса.

– Надеюсь, вы не сильно разочаровались. Я же был в дрова, как выражается один мой знакомый. На кой вам понадобилась пьяная скотина?

– Вы очень красиво говорили, – без тени иронии ответила Йолин. – И мне тоже налили вина. Тогда стало совсем не страшно, и я…

Прекрасно. Выходит, я гнусно напился (с отвычки – легче легкого), напоил принцессу, а потом обесчестил. Искренне надеюсь, что все-таки не сумел, обошелся объятиями, но…

– А о чем я говорил? – зачем-то спросил я.

– Стихи читали. О любви. Никогда таких не слышала и в книгах не видела.

К счастью, я уже немного пришел в себя и усилием воли сумел не побагроветь. Потому что если я декламировал ей нечто собственного сочинения, то впору со стыда сгореть. Стихоплет из меня никудышный, и сочинительские опыты я забросил задолго до рождения Йолин. Но, может, я все-таки выбрал что-то из лирики давно забытых поэтов далеких стран? Переводчик из меня получше, чем сочинитель…

– Там было одно такое грустное стихотворение о лебеде, влюбленном в отражение звезды на глади вод, и я заплакала, – продолжила Йолин. Я же выдохнул с облегчением: все-таки древние поэты, а не мои опусы! – Вы стали меня утешать, а потом оно как-то само…

– Как мы в спальне-то оказались?

– Говорю же – само вышло. Я тоже удивилась – вот мы были в гостиной, а вдруг уже в другом месте… Но тут одежда куда-то пропала, а думать стало некогда, – с очаровательной непосредственностью ответила она. – И не смотрите так на меня, Маргральт! Мама много чего мне рассказывала, поэтому я знала, что и как будет. Вы, правда, чуть не заснули, но я вас разбудила!

– Лучше бы я все-таки заснул… – Я невольно закрыл лицо обеими руками.

– Нет уж. Я всегда получаю что хочу, вы сами сказали.

– Оно того стоило?

– Не знаю, я никогда столько вина не пила, – созналась Йолин. – Мне было хорошо, но вдруг почудилось? Нужно проверить.

– Только не сию минуту! Там ворота ломают, не забыли?

– Нет, слышно же. Когда прогоните этих дуралеев, тогда и…

Я не нашелся с ответом.

– Ну что вы, в самом деле! Маргральт?

– Просто думаю, что нам теперь делать, – ответил я, уронив руки.

– Даже не знаю, – пожала Йолин точеными плечиками и так улыбнулась, что у меня перехватило дыхание, и я понял, что гибну, прямо здесь и сейчас, тону, тону в ее золотистых глазах… Я знал, что погиб, но меня это почему-то совершенно не волновало. Я, кажется, был даже рад этому! – Начать, наверное, нужно с незваных гостей, а там видно будет.

– Пожалуй… – пробормотал я. – Уж больно они разошлись!

За воротами шумела целая армия, в мои ворота размеренно колотили толстенным бревном. Проку от этого не было никакого, но усердия у них не убавлялось.

Невдалеке виднелся королевский шатер, а рядом гарцевал на белом коне принц Кассинг. В самом деле красивый парень, статный, девушкам такие очень нравятся.

Когда дозорные завидели меня на стене, в лагере началась суматоха. В смысле, бойцы пытались построиться, а я элегически взирал на них сверху вниз, совершенно не собираясь что-либо предпринимать. Очень тяжело думать наутро после полубочки вина, будь ты хоть превеликим магом.

– Что там, Маргральт? – Йолин с любопытством выглянула из-за моего плеча. Ее красоту не портил даже потрепанный мужской костюм, явно одолженный у какого-то пажа.

Увидев Йолин рядом со мной, осаждающие пришли в крайнее возбуждение. Вероятно, о пропаже принцессы уже было известно, и в этом небезосновательно подозревали меня.

– Маргральт! – загрохотал на всю округу примчавшийся на взмыленном коне король Йонас. – Я требую, чтобы ты немедленно вернул мою дочь!

– Йолин, – сказал я, полуобернувшись. – Пойдемте, я выпущу вас из замка. Видите, как волнуется ваш почтенный родитель?

– Но вам же придется открыть ворота, – резонно заметила Йолин. – Это рискованно, разве нет?

– В этом замке предусмотрен запасной выход, и не один, – усмехнулся я. – Вы выйдете во-он в том лесочке…

– Конечно, Маргральт, а потом к вам из того же лесочка войдут несколько боевых магов, – кивнула Йолин.

– Положим, войти через этот ход не так легко, как выйти, – парировал я. – Идемте же, Йолин!

Она посмотрела на меня так, что я невольно устыдился.

– Вы определенно забыли: я еще вчера многократно повторила, что вы можете выгнать меня силой, но добровольно я не уйду, – произнесла она. Да, видимо, я действительно забыл… и немудрено.

Я только вздохнул.

– Маргральт, вы по-прежнему мне не доверяете? – тихо добавила Йолин, взяв меня за руку.

Что скрывать, были у меня и такие мысли: вдруг принцесса прискакала в мой замок вовсе не по той причине, о которой заявляет сама? Может быть, это ловушка? Однако… Я посмотрел в золотистые глаза Йолин, и все мои подозрения развеялись, как туман под порывами ветра.

– Эй, ваше величество! – крикнул я вниз. – Принцесса не желает покидать мой замок!

– Что ты сделал с моей дочерью?! Ты околдовал ее?!

Он нагнулся к уже знакомому мне магу по имени Пральс, тот что-то зашептал в королевское ухо. Видимо, сообщал о том, что Йолин вовсе не околдована. Король выпрямился, губы его сжались в тонкую линию.

– Йолин! – грозно выкрикнул он. – Что все это означает?

– Уведи войско, отец! – громко ответила Йолин, перегнувшись через стену. – Иначе я не стану разговаривать с тобой!

– Да ты с ума сошла! – рявкнул король. – Ты что, забыла о пророчестве? А, все равно!.. Ничто уже не имеет значения, Йолин! Время пришло, и чернокнижник так или иначе расстанется с жизнью! Я разнесу этот замок по камешку, а если понадобится – вместе с тобою, дочь!

Йолин явственно побледнела и крепче ухватилась за мою руку.

Тут у кого-то в королевской свите не выдержали нервы – в воздухе свистнула стрела. Скорее всего, предназначалась она мне, но то ли у лучника дрогнула рука, то ли стрелу снесло ветром… Одним словом, попасть она должна была в Йолин.

Я рассказываю долго, но на самом деле все это заняло от силы пару секунд. Я успел подумать, что должен закрыть девушку собой – так я и встречу свою погибель согласно пророчеству… Но тут же здравый смысл возобладал, и я попросту рванул Йолин в сторону, сбивая с ног. Стрела свистнула совсем рядом, слегка оцарапав мне плечо. Тогда я вспомнил, что воспользоваться магическим щитом было бы еще проще, но… Очевидно, хмель еще не выветрился из головы, и соображал я туго.

– Маргральт! – чуть не плача, вскричала Йолин. – Да они с ума сошли!

– Пустяки, – сказал я сквозь зубы, проверяя, не было ли на стреле яда или чего похуже. Нет, все чисто. Повезло!.. – Пойдемте вниз, Йолин. Тут становится небезопасно…

Я не стал активировать полную защиту замка. Это отнимает много сил, а проку от такой защиты не больше, чем от той, которая срабатывает только на попытку проникновения… Что ж, посмотрим, что еще припас король Йонас!

Король Йонас не припас разве что боевого дракона, на которого у него, скорее всего, элементарно не хватило денег. Нанять боевого дракона стоит еще дороже, чем сторожевого, а условия договора обычно оказываются совершенно грабительскими. Я вот, например, не могу избавиться от своего сторожа, потому что, расторгнув договоренность прежде времени, придется платить внушительную неустойку. А связываться с боевым драконом никто в здравом уме и не станет. Приятно сознавать, что король Йонас еще не свихнулся!

Что удивительно, защита замка работала великолепно! Обычно бывает так: на испытаниях все просто замечательно, однако как только доходит до дела, начинаются всевозможные мелкие сбои, обнаруживаются недочеты, способные серьезно испортить вам настроение. Но на сей раз все было иначе. Я, признаться, не питал иллюзий по поводу безупречности моей защиты. Я иногда бываю рассеян, а потому вполне мог упустить какую-нибудь ерунду. Но защита держалась изумительно, исправно срабатывая всякий раз, как затевалась атака, так что я даже позволил себе немного расслабиться.

– Маргральт, а почему вы не бросите все и не уедете отсюда? – спросила принцесса, когда мы коротали вечер у камина.

– Вы полагаете, на новом месте будет лучше? – осведомился я, перелистывая страницы толстой книги. Искал то самое стихотворение о лебеде, будь он неладен, но пока не преуспел. – Уверяю вас, Йолин, через пару лет начнется все то же самое. Да и не хочется бросать обжитое место. Жаль, если библиотеку разграбят, я столько лет ее собирал…

– Да, библиотека у вас действительно знатная, – вздохнула Йолин. – Можно мне взять какую-нибудь книгу?

– Конечно, – отозвался я. – Не спрашивайте, берите, что понравится.

– А вдруг это окажется что-нибудь недозволенное? – прищурилась принцесса. – И нечаянно превращусь в лягушку?

– Я вас расколдую, – в тон ей отозвался я. – И потом, те книги, что могут представлять опасность, я в библиотеке не держу, да и в руки кому-то, кроме меня, они не дадутся. Так что ничего не опасайтесь. Да, Йолин, вроде бы на дальнем стеллаже, у окна, завалялось несколько старинных романов. Полюбопытствуйте…

Вскоре Йолин вернулась с пухлым томом, на обложке которого я прочел полустершуюся надпись «История о презанимательнейших похождениях достославного и прехраброго рыцаря Алой Птицы, прославившего свое имя…» Словом, название занимало чуть ли не всю обложку. Любили в старину замысловато выражаться, что поделать!

Вообще-то, я бы не стал рекомендовать сей роман в качестве развлечения юным девушкам, поскольку описывала эта книжища похождения славного рыцаря не столько на поле боя, сколько на амурном фронте, причем в весьма фривольном тоне. Впрочем, успокоил я себя, принцесса вряд ли доберется до этих пассажей – уж больно нудное у романа вступление. А если и доберется, то… ну, допустим, скажет, что эти рыцарские приемы устарели. Что правда, то правда, я знал намного больше интересного…

Мой прогноз оправдался: около часа Йолин, с ногами забравшись в кресло, мужественно шелестела страницами, продираясь сквозь хитросплетения витиеватых фраз, а потом, по-моему, задремала над книгой. Я же увлекся собственным чтивом.

– Как у вас тихо, Маргральт, – произнесла вдруг Йолин. Я вздрогнул от неожиданности – она, оказывается, не спала.

– Тихо? – удивился я. – Разве?

– Ну да. – Йолин подперла щеку рукой и прикрыла глаза. – Нет, не как в склепе, звуки-то есть: дрова в камине потрескивают, дождь за окном шелестит, вы страницами шуршите… Дракон ваш во дворе возится… Но все равно – тихо.

– К чему вы это говорите? – поинтересовался я.

– Ваш замок совсем не похож на наш, – задумчиво сказала Йолин. – Вы знаете, в королевском замке совершенно невозможно остаться наедине с собой, разве что ночью. И тишины там тоже никогда не бывает: то стражники перекликаются, то слуги ссорятся, то еще что-нибудь… Конечно, когда с детства так живешь, привыкаешь, но все же… Знаете, каково с утра до вечера быть у всех на глазах? Постоянно, каждую минуту… И надо все время следить за своими словами, за выражением лица, за манерами, быть вежливой, держаться с достоинством, не шалить, не болтать, не шуметь…

– Я бы свихнулся, – честно признался я.

– У многих от этого портится характер, – сообщила Йолин. – Я знала одну девушку из очень знатного рода: она нарочно изображала припадки, чтобы лекарь прописал ей несколько дней полного покоя. Я однажды тоже так попробовала, но получилось неубедительно – меня за это еще и наказали.

Я невольно фыркнул.

– А бывает еще хуже, – продолжала Йолин. – Когда приходится постоянно притворяться, то маска, которую ты носишь постоянно, словно прирастает к твоему лицу, становится тобой – и ее уже не содрать никакими силами. Я и таких знавала…

Я промолчал.

– Знаете, что еще мне в вас нравится, Маргральт? – осведомилась Йолин, устраиваясь поудобнее.

Я вопросительно приподнял брови.

– Вы умеете слушать, – серьезно произнесла Йолин. – Не перебиваете, как многие – «а вот у меня… а вот послушайте, что было со мной» или как-нибудь в этом роде… Вы сами, как ваш замок, – молчаливый, но с характером. Мне нравится у вас. Тишина…

– Эта тишина вам надоест недельки через две, – пообещал я.

– Но вам же не надоела? – возразила Йолин. – А вы здесь не неделю и не две живете!

– Но я же не юная девушка, – парировал я.

– Вы невыносимы, Маргральт! – Йолин поискала взглядом, чем бы таким в меня кинуть, не нашла и явно огорчилась. – М-м-м… Я поброжу по замку?

– Конечно.

– Никаких потайных комнат или коридоров, куда мне нельзя заглядывать? – поинтересовалась Йолин.

– Главное, к дракону не суйтесь, – посоветовал я. – У него отменный аппетит…

* * *

Лежа в темноте, я задумчиво смотрел в потолок. Сна не было ни в одном глазу, да и немудрено…

Рядом тихо посапывала принцесса, тесно прижавшись к моему боку и для надежности закинув на меня ногу. Сегодня она так долго бродила по замку, что я уж собрался идти ее разыскивать, однако тут она появилась сама – и я снова лишился дара речи. Неугомонная Йолин, похоже, отыскала где-то в подвалах или, наоборот, на чердаках сундуки с вещами, принадлежавшими прежним владельцам замка, и теперь красовалась передо мной в старинном, удивительно хорошо сохранившемся наряде. Надо сказать, тяжелый золотистый шелк с бронзовым отливом шел Йолин необыкновенно, как и само платье, скроенное по моде полуторавековой давности: с завышенной талией, свободными рукавами и низким вырезом на груди… Никаких этих новомодных корсетов и пышных юбок, рюшей и оборок – простые четкие линии, свободно ниспадающие складки тяжелой материи, а еще распущенные по плечам золотые локоны… Йолин была чудо как хороша! Не хватало разве что драгоценностей, да они и не были ей нужны. И, пожалуй, немного портили ансамбль сапоги для верховой езды – подходящей обуви принцесса отыскать не смогла. Впрочем, я был рад исправить это маленькое недоразумение…

И вот теперь, лежа без сна глубоко за полночь, я размышлял о странных шутках, которые иногда выкидывает судьба. Не иначе как провидение изрядно набралось перед тем, как выбросить нам жребий! Иначе как объяснить тот факт, что дитя любви и света, призванное пророчеством сокрушить проклятие рода человеческого, преспокойно спит в обнимку с этим самым проклятием и, похоже, не испытывает ни малейших угрызений совести?

Король Йонас со товарищи продолжал бесноваться под моими стенами, но поделать ничего не мог: защита держалась, на крайний случай у меня был сторожевой дракон, а рыцари, посовещавшись, начали потихоньку разбегаться по своим замкам. Им вовсе не улыбалось длительное сидение средь чиста поля, а большинство из них, опытные вояки, прямо заявляли, что осада моего замка – пустая трата времени. Откуда я это знаю? Ну я же говорил, что вороны и волки – отличные разведчики и шпионы.

А еще сегодня ближе к вечеру маги предприняли попытку объединить силы и попробовали устроить совместную атаку. Ничего путного из этого не вышло: достопочтенные мэтры благополучно перессорились, выясняя, кому где стоять и какими молниями швыряться. Король Йонас на них накричал, но добился только одного – маги дружно на него обиделись. Правда, принц Кассинг, обладавший, как выяснилось, задатками дипломата, их помирил, но отношения короля с магами оставались крайне натянутыми.

Сам же принц Кассинг так и шнырял вокруг замка, то и дело заунывно призывая меня высунуть нос из норы и сразиться с ним, как подобает мужчине. Подозреваю, бедняге и в голову не приходило, что я и в честном, и в нечестном поединке вполне способен сделать из него рагу: мой возраст никак не сказывается на моем умении владеть оружием, а уж боевого опыта у меня – Кассингу и не снилось! Правда, я уже давненько не брал в руки меча, но тем не менее подозревал, что Кассингу в любом случае со мной не тягаться.

Все будто зависло в пустоте – ни туда ни сюда. Что делать с армией под моими стенами, с треклятым пророчеством, со строптивой принцессой Йолин, определенно решившей обосноваться в моем замке надолго, а главное – с моими чувствами к этой самой строптивой принцессе? Одна часть моего разума, еще сохранившая способность к здравым рассуждениям, полагала, что с Йолин нужно расстаться, и чем скорее, тем лучше. Другая же часть (значительно бо́льшая) отказывалась от этого наотрез. Думаю, не нужно говорить, какой позиции я придерживался?

«Пускай все идет как идет», – решил я наконец и, покрепче обняв свободной рукой Йолин, все-таки уснул…

* * *

Еще несколько дней прошли привычно: король Йонас с изрядно поредевшим войском шумел под стенами, поливал дождь, временами переходящий в мокрый снег, злорадно подвывали в ближайшем лесу волки…

У меня занятий хватало: я совсем забросил свои опыты, нужно было наверстывать. И я все ждал, когда же принцессе надоест мое сомнительной приятности общество, пресловутая тишина и безделье, но, похоже, мог не дождаться этого в ближайшие года два. Йолин одолела-таки вступление и не на шутку увлеклась «Похождениями достославного рыцаря Алой Птицы». Читала она быстро, хмыкая и фыркая в определенных местах, а временами заливаясь звонким смехом – полагаю, на самых непристойных эпизодах. А поскольку «Похождения» насчитывали несколько томов все возрастающей толщины, то интересным занятием Йолин была обеспечена надолго…

В общем, в жизни моей мало что изменилось – за вычетом принцессы.

Я занимался тем же, чем и всегда. Моя защита не мешала мне общаться и обмениваться информацией с некоторыми коллегами, большинство из которых я никогда не видел, и честно говоря, и не хотел видеть. Правда, пару раз королевские маги пытались перехватить мою корреспонденцию, но у них ничего не вышло: адресат прикрывал наш канал связи со своей стороны, а с ним королевским магам не тягаться. Этот мой знакомый – урожденный черный маг, не самоучка вроде меня. Мало того что он вроде бы и не человек вовсе, он к тому же обладает такими силами, что мне, признаться, немного завидно. Впрочем, на мировое господство ему, как и мне, плевать, слишком уж муторное и хлопотное это дело. Неплохо было бы заручиться его помощью на всякий случай, но я не люблю никого ни о чем просить. Ашер, правда, намекал, что не прочь поразвлечься, но я сообщил, что постараюсь справиться своими силами.

Тем временем наступила зима, и весьма суровая. Король Йонас мерз под моими стенами, и войско его все редело… Провизию и фураж приходилось возить издалека, развлечений, само собой, никаких не было, и я полагал, что вскоре король останется в гордом одиночестве. Ну разве что принц Кассинг ему компанию составит…

Маги тоже извелись: большинство из них, несомненно, жаждало как можно скорее вернуться домой и заняться делами. Те же, кто все еще не оставил надежды покончить со мной, тоже не могли похвастаться хорошим настроением. Как ни крути, белые маги – народ довольно-таки избалованный и жить в чистом поле под открытым небом не приученный.

Если мне и было кого-то жаль в сложившейся ситуации, то разве что лошадей – бедняги не привыкли к таким варварским условиям содержания и с каждым днем выглядели все хуже и хуже. К тому же их очень пугали волки. Я, правда, запрещал им нападать на королевский лагерь, но голод не тетка – нескольких обозных коняг серые разбойники все же зарезали…

В одно прекрасное утро в лагере под моими стенами наметилось некое оживление: прибыла королева Амориэлла. Представляю, каких усилий стоило королю Йонасу столько времени удерживать супругу дома, когда их единственная дочь томилась в плену у мерзкого чернокнижника! Вероятно, Йонас просто боялся, что жена узурпирует у него победу надо мной, хотя до победы в любом случае еще было далеко… Нет, я не забывал о нелепых случайностях, но мог уверенно сказать, что уж от королевской осады мой замок точно не падет!

Честное слово, не знаю, о чем беседовала королевская чета в своем шатре. Мог бы послушать, но было лень возиться. В общих чертах и так ясно: Амориэлла крыла муженька последними словами за то, что тот до сих пор не вызволил дочь и не разобрался со мной по-мужски. Подозреваю, досталось на орехи и принцу Кассингу – физиономия у него была, словно он жабу живьем проглотил.

В полдень королева с супругом и всей свитой пожаловала к моим воротам. Я заинтересовался – намечалось нечто любопытное.

– Маргральт! – это был принц Кассинг. О глашатаях давно забыли, я их попросту затыкал, не выходя наружу, слушал только… хм… личные сообщения королевских персон и особенно важных магов. – Немедленно выходи! С тобой желает говорить королева!

Замок мой продолжал хранить мирную тишину. Даже дракон не стал рычать – ему это надоело. Вдобавок он обижался на меня за то, что я не даю ему показать, на что способны сторожевые драконы.

Кассинг собрался прокричать еще что-то, однако королева остановила его властным жестом и выехала вперед.

– Маргральт, – произнесла она негромко, глядя вверх, на неприступные стены. – Я знаю, вы меня слышите. Мне нужно поговорить с вами, Маргральт!

– Слово дамы – закон, – усмехнулся я, выходя на стену. Мое появление было отмечено несколькими возгласами – я не показывался уже давно, и, по-моему, храбрые вояки попросту забыли, как я выгляжу. – Что вам угодно?

– Позвольте мне увидеться с дочерью, – сказала королева, глядя на меня снизу вверх. Она все еще была ослепительно красива, несмотря на возраст. Выглядела Амориэлла абсолютно спокойной, однако ее выдавали руки – пальцы нервно теребили богато украшенный повод. – Я знаю, что не смогу убедить вас отпустить ее, но… дайте мне хотя бы повидаться с ней!

– Помилуйте, королева! – произнес я со смешком. – Кто сказал вам подобную чушь? Поверьте, я вовсе не удерживаю вашу дочь силой, она вольна уйти, когда пожелает… И разумеется, вы можете увидеть ее.

Я прикинул, где сейчас может быть принцесса, и рявкнул на весь замок:

– Йолин!

Люди под стенами невольно вздрогнули от моего рыка. Нет, я вовсе не играл на публику, просто Йолин иначе не дозваться. Когда эта, с позволения сказать, исследовательница забирается в какой-нибудь закоулок, коих в замке превеликое множество, выудить ее оттуда можно только за уши. Я чувствую, что состарюсь прежде, чем Йолин начнет скучать!

Ждать пришлось довольно долго. На всякий случай я послал еще и мысленный вызов, чтобы быть уверенным – Йолин меня услышала.

В конце концов Йолин появилась на стене.

– В каком ты виде! – с неудовольствием произнес я.

Йолин и впрямь выглядела так, словно полгода провела в застенках: одежда в пыли и паутине, золотые волосы сколоты в небрежный узел, по щекам размазана грязь, а глаза горят энтузиазмом. Но энтузиазма в глазах снизу не видно, а вот грязь отлично различима… Представляю, что обо мне подумали!

– Что случилось, Маргральт? – весело поинтересовалась Йолин, поправляя упавшую на лоб прядь и забывая при этом, что руки у нее – грязнее некуда. – Что за крик? Слушай, я там такую штуку нашла, ты не знаешь…

– Про штуку – потом, – сказал я. Мы давно называли друг друга на «ты», если я не начинал в шутку именовать Йолин «принцессой» и «ее высочеством». – Здесь твоя мать.

– Мама? – Йолин опасно перевесилась наружу, я на всякий случай придержал ее за пояс. – Мамочка!

– Йолин! – Королева окончательно утратила присутствие духа, и на глазах ее показались слезы. – Девочка моя…

На пару секунд она замолчала, борясь со слезами, а потом задала вопрос, которого я никак не ожидал:

– Йолин, скажи, этот человек говорит правду?

– О чем ты, мама? – не поняла Йолин.

– Он действительно не удерживает тебя силой? – произнесла королева.

– Да кому вы верите! – встрял принц Кассинг. Король Йонас хранил гробовое молчание, определенно пребывая в самом скверном расположении духа. – Этому… этому мерзкому колдунишке! Этому…

– Да сам ты!..

Принц Кассинг едва не полетел с коня – пущенный сильной рукой Йолин снежок залепил ему физиономию.

– Принцесса, ведите себя пристойно, – напомнил я, пряча улыбку. Мне самому давно хотелось сделать что-нибудь в том же роде, но это было как-то несолидно.

– Мама! – Йолин легко перекричала изрыгающего невнятные угрозы принца. Ругался он так грязно и неизобретательно, что мне стало противно. – Мама, не слушай их! Маргральт действительно не держит меня силой!..

– Я просто не знаю, как от нее избавиться, – вставил я.

Йолин говорила что-то еще, но королева Амориэлла, по-моему, ее уже не слушала. Она просто неотрывно смотрела на дочь. Или на нас обоих?..

– Ты так похожа на своего отца, Йолин, – сказала она наконец, скупо улыбнувшись, а потом перевела взгляд на меня. Помолчала немного и негромко произнесла, зная, что я услышу: – Берегите ее, Маргральт…

Рывком развернув коня, королева Амориэлла галопом понеслась прочь от моего замка, только снежная пыль взвихрилась. Король Йонас и свита смотрели ей вслед с явным замешательством.

– Чем же это я, интересно, похожа на отца? – недоуменно спросила Йолин.

– Она имела в виду не Йонаса, – рассеянно ответил я и только потом спохватился, что проговорился. Пришлось закончить: – Она говорила о твоем настоящем отце.

– Вот оно как… – несколько растерянно протянула Йолин, когда я кратко изложил свои измышления по поводу ее родословной. Я, признаться, ожидал более бурной реакции. – Маргральт…

– Да? – откликнулся я, предвидя самые неприятные вопросы.

– Ты уже дракона кормил? – поинтересовалась Йолин как ни в чем не бывало.

– Нет.

– Тогда я сама, ладно? – Йолин легко сбежала вниз по ступеням. Внизу остановилась и крикнула мне: – Маргральт, я даже рада, что Йонас – не мой отец!

Я до того опешил, что еще несколько минут приходил в себя… В конце концов, Йолин имела право знать правду… Или нет?

Во дворе раздалось довольное ворчание дракона, голос Йолин – ставшие уже привычными звуки… Ну да, мой дракон теперь признает принцессу за свою и не норовит ее сожрать. Слушается он, правда, по-прежнему только меня – таковы условия договора, – но задать корма позволяет и Йолин…

* * *

Время шло, шло, неделя за неделей сплетались в месяцы… Скоро и весна наступила, а я решил, что король Йонас намерен обосноваться под моими стенами навсегда. Интересно, кто за него делами занимается? Супруга, очевидно, кому же еще! При Йонасе осталось не так уж много рыцарей, большинство разбежалось еще осенью, даже не дождавшись настоящих морозов.

Невдалеке зазеленел лес, еще недавно искрившийся снежным серебром, а во дворе моего замка сквозь каменные плиты пробился нахальный одуванчик. В небольшом же внутреннем садике ни с того ни с сего расцвела вдруг старая вишня, которую я считал давным-давно погибшей, только вот все руки не доходили ее срубить. А она взяла да и зацвела. Стоит себе корявый черный ствол, весь в бело-розовых душистых облаках… Интересно, а вишни на ней созреют?

Наверное, прежние хозяева замка заботились о саде, сажали там разные цветы… Мне, честно говоря, было не до них. Когда замок достался мне, в этом саду росли только сорняки чуть не с меня ростом, торчала вишня, которую я считал засохшей, и пара каких-то других деревьев и кустов. Я в них ничего не понимаю и с землей возиться не люблю.

А вот Йолин такое времяпрепровождение определенно нравилось. Даже не представляю, как она ухитрилась избавиться от вездесущих сорняков и откуда взяла все те цветы, что росли теперь в небольшом саду. Может, они просто дремали в земле, дожидаясь умелых рук, что выпустят их на волю? Все эти сирени, жасмины, пионы, ирисы, лилии, ромашки-лютики, даже розы… и пес знает что еще – говорю же, я совершенно не разбираюсь в садовых растениях!

Словом, я занимался тем же, чем обычно, а моя Йолин развлекалась со своими лютиками. Эта идиллия начинала действовать мне на нервы. Треклятое пророчество намерено сбываться или нет?

С этим сердитым вопросом я обратился к собственному отражению в слегка запылившемся от долгого простоя зеркале. Отражение, разумеется, не ответило, иначе я решил бы, что свихнулся. Нет, что-то здесь было не так! Все шло наперекосяк, но в чем тут дело, я понять не мог…

Внезапно раздался громовой удар, от которого вздрогнул замок. Я решил было, что моя защита дала-таки сбой, но тут же сообразил, в чем дело: разразилась великолепная весенняя гроза с громом, молнией и веселым проливным дождем. Представляю, как славно чувствовал себя король Йонас среди чиста поля!

Хохочущая Йолин влетела в замок, мокрая насквозь, разроняв по пути собранные цветы. Она сама была похожа на цветок, какой-нибудь встрепанный после дождя пион…

А дождь зарядил на целую неделю, решив, видимо, отыграться за прошлое засушливое лето. Можно было бы, конечно, разогнать тучи, да я уж говорил, что терпеть не могу возиться с погодой, у меня к этому душа не лежит.

Йолин обосновалась в своем любимом кресле у камина, с книгой в руках. Я разглядел, что «Похождениям достославного рыцаря Алой Птицы» дана временная отставка, и теперь Йолин листает «Поучительную и препечальнейшую повесть о любви и страданиях прекрасной благородной девицы Лелины». Невероятно нудная вещь: с десяток главных действующих лиц, полсотни второстепенных, да еще уйма проходных персонажей, появляющихся только затем, чтобы назвать свое имя и произнести пару напыщенных фраз. Вы можете спросить, а откуда в моей библиотеке такие книги? Неужто я питаю склонность к подобного рода произведениям? Отнюдь. Эти опусы опять-таки достались мне в наследство от прежних хозяев замка. Большие были оригиналы, судя по всему…

– Что-то вы грустны сегодня, принцесса, – великосветски заметил я, обратив внимание на задумчивый вид Йолин. – Это книга вас так опечалила?

– Вовсе нет, Маргральт, – ответила Йолин, по-прежнему пребывая в раздумьях. – Я ее даже не читаю…

– А что же ты с ней делаешь? – удивился я.

– Да так… – Йолин положила том на колени и потянулась. – Перелистываю…

– Понятно, – сказал я, криво улыбаясь. – Ты все-таки заскучала, Йолин. Я ведь предупреждал, что ты не сможешь долго находиться в обществе всего лишь одного человека, да еще такого мрачного. Ты привыкла к веселью и праздникам, а что ты видишь здесь? Пресловутая тишина и покой не для юных принцесс…

– Маргральт! – Йолин грозно взглянула на меня. – Ты снова за свое?! Лучше скажи просто, что я тебе надоела и ты не чаешь от меня избавиться!

Я облегченно перевел дух. Чем больше я привязываюсь к Йолин, тем больше боюсь, что она и в самом деле заскучает и решит вернуться в королевский замок.

– Значит, ты пока не желаешь возвращаться домой? – уточнил я на всякий случай.

– Маргральт!.. – Если бы Йолин умела испепелять взглядом, я давно превратился бы в кучку пепла. – Неужто ты до сих пор не понял, что мой дом – здесь?

Пока я пытался осмыслить сказанное, Йолин сердито отложила «Поучительную повесть» и заявила:

– Не книга, а чушь собачья!

– Тогда зачем она тебе понадобилась? – спросил я не без любопытства, позабыв поинтересоваться, где Йолин набралась подобных выражений. И так ясно: скорее всего, от меня.

– Думала, найду что-нибудь приличное, – рассеянно произнесла Йолин. – Но… придется самой думать… Маргральт?

– Что?..

– Тебе нравится имя Йоргральт? Или лучше Марлин?..

Пару минут я осознавал ее слова. Потом до меня дошел смысл сказанного, и…

Мне приходилось терять сознание от боли или, скажем, от сильного удара по голове. Но поверьте, я никогда в жизни не хлопался в обморок, как нервная девица!

Меня привело в чувство осторожное похлопывание по щекам.

– Маргра-альт!.. – встревоженно звала меня Йолин.

– Это действительно то, о чем я подумал? – спросил я, не открывая глаз.

– Именно так, – ответила Йолин.

– Понятно, – сказал я.

Интересно, а король Йонас обрадуется такой новости? А королева Амориэлла не заявит ли, что ей еще рано становиться бабушкой? Вопросов у меня было море, но Йолин как ни в чем не бывало сказала:

– Тебе письмо.

– От кого? – поинтересовался я, открыв наконец глаза.

– Ну я-то откуда знаю? – удивилась Йолин. – Свалилось из воздуха, как обычно…

Я взял свиток и сломал печать. Почерк был отвратителен, даже хуже моего собственного, но узнаваем. Меня почтил своим вниманием Ашер.

«Дружище Маргральт! – прочел я его изысканные каракули. Прочел – не то слово. Сперва пришлось с полчаса их расшифровывать. – Я тут наведался к одной своей знакомой ведьмочке, может, знаешь, косоглазенькая такая… Мы с нею поколдовали и выяснили потрясающую новость! Одним словом, Маргральт, можешь прыгать от радости: по всем признакам, твое пророчество (то есть не твое пророчество, а касающееся тебя пророчество) благополучно сбылось!.. Если ты все еще жив, то поздравляю тебя, приятель, и желаю здравствовать, как-нибудь наведаюсь в гости. Всего хорошего. Ашер Хайд».

Вместо подписи красовался отпечаток здоровенной когтистой лапы – Ашер любит такие шуточки…

Но… То есть как это – «пророчество уже исполнилось»?! Дитя любви и света погубило проклятие рода человеческого?! Но вот же он я, живой и здоровый!

Впрочем, повода не доверять Ашеру и его магическим изысканиям у меня не было. На скорую руку я все же проделал кое-какие процедуры и убедился, что мой знакомый не соврал (хотя зачем ему это?) и не пошутил (с него сталось бы!). Пророчество исполнилось, и не только что, а невесть когда, чуть не полгода назад!

Я задумчиво огляделся по сторонам, встретился взглядом с удивленными глазами Йолин… и вспомнил. Как раз полгода назад, вот так же глядя на нее, я подумал, что погиб. В смысле, погублен ее красотой! И в этом заключалось пророчество, чтоб его через три коряги?! Только в этом?!

А, собственно, что я злюсь? Я разве не рад? Рад, да еще как…

– Знаешь, имя для меня никакого значения не имеет, – сказал я Йолин. – Так что решай сама!..