Глава 53. Лира

Я, конечно, понимаю, что, скорее всего, вижу события такой древности, что полисов и законов ещё и в помине не было. Но это садизм! Чистейшее варварство, и невозможно оправдать то, что он сделал.

Он что, спалил целый полис? Или что это там на заднем фоне? Какое он имел право?! Жестокое и бесконечно прекрасное животное.

Да вот только даже со всей своей красотой он оставался мерзкой гелидой. У меня руки чесались запустить в него Даром, даже когда я поняла, что это всего лишь воспоминание.

Анод молчал, хмуро глядя то на Корея, то на Анимея. Затем вздёрнул вверх лицо, подставив его хрустальному свету, и я поразилась! Разве такое возможно? Этот мужчина был как две капли воды похож на Венуса…

Но такого не бывает. Конечно, дети зачастую рождаются копиями своих родителей, но здесь совсем иное. Даже представить страшно, что такого могло случиться в природе, чтобы спустя, возможно, сотни лет на свет появилась копия этого человека?

– Ты запретил нам иметь ребёнка, а своему прихвостню разрешил окучивать простую драконицу? Не находишь ли, о великий, что это несправедливо?

Спирея прищурился и сначала посмотрелся на удивленного Корея, в потом на ощетинившегося Анимея. Тот недовольно бил хвостом и кидал отчаянные взгляды на Спель.

Ничего себе… Это значит, наша Спель не только настолько древняя, что страшно представить, но ещё и была вместе с хрустальным драконом? Вот это да… А Вита…

Побратим Мими, выходит, дочь хрустального дракона? Просто невероятно! Но зачем Анод так ее подставляет? Почему подвергает драконов такой опасности?

Понимаю, что ему больно, но ведь это не повод уничтожать других? Я затаила дыхание. Но реакции Спиреи не последовало. Как я поняла, он решил разобраться с собратом позднее.

Выяснения отношений между хрустальными драконами явно не для глаз простых смертных. Там будут мыслить иными категориями. Спирея обратился к Аноду:

– Не твоё дело, что творят прародители! Мы здесь единственный закон и единственные, кто может решать, кому жить, а кому умереть. Запомните это, драконы и люди!

Он так ловко менял интонации, то погружая всех в отчаяние, то накручивая до предела, что становилось страшно. Спирея мастерски владел собой и своими силами.

Анод сделал шаг вперёд, и я заметила, как с его пальцев стали слетать алые искры. Они перемешивались с чёрными, желтыми – и так по кругу все цвета, что Дарованы нам, осыпались вниз.

– Нет, Дух, больше я не позволю тебе или ещё какой твари властвовать над нами. Не позволю творить беззаконие! Теперь в нашем мире будет только одна власть, и измеряться она станет мощью, что ты подарил нам через драконов!

Его голос гулким рокотом прошёлся по горам и словно впитался водами озера. Спирея удивленно посмотрел на Анода, словно тот был забавной имбиалой.

Но в ту же секунду из ладоней мужчины вырвались огромные алые канаты, сплетенные в затейливый узор. Тут же появились и цепи, впиваясь в тело хрустального зверя.

Тот взвыл и попытался скинуть их, опалить своим хрустальным пламенем, но у него ничего не вышло. Причём путы наложились только на Спирею, а под воду стали уходить все три дракона.

Под ошарашенными взглядами присутствующих драконы погрузились в озеро, и наступила мертвая тишина. Люди застыли, драконы застыли.

– Спель! – проревел Анод, и чёрная смерть осторожно приблизилась. Она смотрела на мужчину едва ли не влюблёнными глазами, но в то же время косилась под воду, туда, куда погрузился Анимея.

– Ты же хочешь, чтобы он жил? Тогда перенеси Душу и Сердце туда, куда я укажу. Ну же!

В его голосе звенели требовательные нотки. Драконица осеклась и приникла к земле. Осторожно дыхнула на воду, и я заметила, как под ней исчезли двое хрустальных драконов из трёх.

– Молодец, девочка. А теперь прости, я не могу больше так рисковать.

И он потянулся к ней, коснувшись морды. В одно мгновение она окаменела, застыв. То же произошло со всеми остальными драконами. Люди испугались, начав недовольно переговариваться.

Из толпы к Аноду вышла высокая женщина, смело подступившись к Алому наезднику.

– Анод, спасибо, что спас нас от прародителей, но не уподобляйся им, освободи драконов! Они же ни в чем не виноваты! Они ради нас принимают смерть, становятся побратимами… Анод, это не вернёт тебе Аделаиду и ваше дитя…

Тот поднял руку вверх, прося женщину замолчать. Его сумасшедшие глаза, которые уже застилало алое пламя, горели жаждой мести. Он получил именно то, что хотел.

– Замолчи, Пахира, не твоё дело, как я распорядился дарованной мне силой. Собери мужчин, отныне мы будем править этим миром, а вы – заботиться о том, чтобы стены наших домов вновь огласил детский смех.

– Но…

Он махнул