Глава 13

…за пару дней она изменилась. Стала будто бы тоньше, прозрачней, и в глазах, обычно пустых, кукольных, появилось странное выражение.

Лука пытался его понять.

Не вышло.

Она шла, опираясь на его руку, что было тоже не свойственно прежней Милдред. А ему думалось, что все-таки следовало бы ее и вправду отослать. На ту же Аляску. Небось, на Аляске тоже психи имеются. Или в лечебницу какую… пусть дальше беседы беседует.

Его передернуло.

Он взялся за ту тонкую книжицу не столько надеясь отыскать что-то и вправду полезное для дела, сколько в попытке понять ее.

Кто будет раз за разом навещать ненормального?

Кто станет слушать его?

Вникать в больные фантазии? Пытаться дойти до сути их? Только такая же… ненормальная.

От нее пахло яблоневым цветом, и запах этот никак не вязался с Милдред, хотя все одно был приятен. Острые коготки сжались, царапнули кожу. И Милдред медленно повернулась влево, одарив кого-то фирменным ледяным взглядом.

И все-таки красивая.

Невероятно красивая. Ей бы другим чем заняться. В актрисы пошла бы. Или в певицы. Небось, голос есть, низкий, хрипловатый, от которого волосы на спине дыбом поднимаются, а в голову лезет… не о работе мысли, да.

Приглядеть за ней, Лука приглядит. Куда он денется.

В столовой по утреннему времени было пустовато. Пахло едой. Кофейный аппарат работал, хотя и плевался кипятком.

- Еды возьми.

Как маленькая, право слово. Одним кофе жив не будешь. И она, как ни странно, вновь послушалась, верно оттого, что блуждала в собственных мыслях, далеких и от дрянного кофе, и от жареного бекона.

Милдред предпочла омлет.

И от сэндвича с сыром не отказалась. А пончиков Лука прихватил с избытком, на всякий случай. Вдруг да захочется.

Место она выбрала в самом углу, и села спиной к этому углу, причем как-то боком, нелепо, будто ноги просто вдруг переломились.

Села и вздохнула.

- Что? Плохо?

- Плохо, - она поднесла кофе к лицу и вдохнула аромат. – Спина ноет.

- Каблуки сними.

- Не могу.

- Почему? – Лука расставлял тарелки. Он, в отличие от некоторых, поесть любил и местную готовку весьма даже жаловал, ибо был вниманием не избалован.

Вот и сейчас.

Омлет.

Тонкие ломтики бекона, не столько выжаренные, сколько высушенные на сковороде до полупрозрачности. Горка блинчиков. Кленовый сироп. И сэндвичей пара, куда без них. Подумалось, что, может, и колбасок взять, но возвращаться было неудобно.

Да и Милдред посматривала на всю эту гору еды с явною насмешкой.

А что?

У него, может, от нервов аппетит просыпается.

- Образ рухнет, - она умела улыбаться так, что эта улыбка скорее ощущалась, чем виделась. Уголки губ приподнялись, взгляд потеплел, но и только.

- Ну и к лешему этот образ…

- Сожрут.

Тоже верно.

Слишком многим не по вкусу, что баба при Бюро, и ладно бы машинисткой или секретаршей, это еще можно, но вот агентом…

Ела она аккуратно. И вновь же рядом с ней Лука чувствовал себя неловко. Он сделался вдруг как-то особенно неуклюж. Неряшлив. И жиром едва не капнул на костюм. А потом все-таки капнул и выругался, потому как подобная женщина никогда не снизойдет до того, кто не умеет аккуратно есть.

Милдред протянула платок.

- Ей было шестнадцать, я парой лет старше. Мы с Элли дружили, да…

- Если не хочешь…

Она покачала головой.

- Нам работать вместе.

И вправду.

Работать.

Ехать… самолет. А потом машина. И пыльный город, где они будут чужими, а потому непонятными и неприятными. Мотель с его обычной неустроенностью. Милдред доводилось бывать в разных местах, но почему-то Луке была неприятна сама мысль о том, что ей придется терпеть пыль, вонь и тараканов.

- Мои родители… ушли, когда мне было пять. Автокатастрофа. Я плохо их помню, хотя тетя сохранила снимки. Она забрала меня. У нее были дочери. Две. Клео и Элли. И я. Она заменила мне и маму, и отца… она много работала, а мы были на хозяйстве. Клео старше. И очень гордилась этим, да… квартиру моих родителей сдавали. Не подумай, что тете нужны были эти деньги. То есть, нужны, конечно, ее муж умер, еще до того, как я в доме появилась. Он работал инженером… нефтяник…

Теперь она улыбалась, не Луке, но тем своим воспоминаниям, в которые он не отказался бы заглянуть.

- Ей выплатили страховку, но разве этого достаточно? Сама она в больнице. Акушер-гинеколог. Хороший. Пациентки ее очень любили. И когда все случилось… - Милдред отложила вилку.

А ведь почти не притронулась к еде.

- Ешь.

- Не хочу.

- Тебя покормить? – Лука умел смотреть так, что люди терялись, особенно те, кто чувствовал за собой вину. А вот Милдред взгляд выдержала.

И вилку взяла.

- Мне нужен нормальный напарник, а не тот, с кем нянькаться надо.

Это было жестоко.

И щеки ее вспыхнули, ресницы опустились, скрывая яркую зелень глаз. А Лука тотчас почувствовал себя виноватым, хотя, Бездна задери, он прав. Ей надо есть, а не изводить себя.

- Мы с Элли быстро сошлись. Разница небольшая. Да и была она… солнечной. Ты не представляешь, насколько солнечной. Она чудесно рисовала. У нее даже выставка состоялась собственная. В старших классах. И ей предложили стипендию в Пайерском колледже. Понимаешь?

Нет.

Искусство для Луки было чем-то, безусловно, важным, но все же далеким. Однажды он побывал в музее. Когда ухаживал за Милли и надеялся даже, что из этого что-то да выйдет. И да, некоторые картинки понравились.

Другие оставили равнодушными.

Третьи и вовсе показались по меньшей мере странными, будто малевали их конченные психи. Лука крепко подозревал, что так оно и было.

- И она согласилась. Тем летом она была счастлива. И я тоже… и мы решили, что должны поехать к морю. Мы хотели всей семьей, но тетушку попросили задержаться. Кто-то там то ли рожать собрался, то ли в отпуск ушел. Клео отправилась в гости к подруге.

Милдред ела. Сосредоточенно. Спокойно.

Поддевала омлет на вилку. Подносила ко рту. И проглатывала, не пережевывая.

- И мы отправились вдвоем. Тетушка знала. Мы предупредили и вообще… мы ведь взрослые. Мы так думали, что мы взрослые. Тут ведь… пара дней на поезде. В нашем возрасте – это просто приключение. И с ребятами познакомились, с футболистами… тоже ехали смотреть на драконов. Там Элли его и встретила.

- Кого? – от сэндвича сыпались крошки. Лука очень старался есть аккуратно, хотя подозревал, что ей сейчас не до Луки, и уж точно не до этих крошек, усыпавших стол. А он потом тихонечко смахнет.

Или сделать вид, что не замечает?

- Дэйви. Дэвид Нэшби. Квотербек. Он был… впечатляющим. Красивым. И веселым. Элли еще никогда ни в кого не влюблялась. А тут… обстановка и возраст. И нам хотелось любить. Наверное.

- Тебе тоже?

Он вдруг ощутил острую неприязнь к тем парням, которые, небось, и думать позабыли о паре девчонок из старого автобуса.

- И мне… но я как-то… я и тогда была слишком высокой. И довольно язвительной. Мне казалось, что это делает меня интересной.

Еще какой.

Пацаном Лука перед ней не устоял бы. Он попытался представить себе ту Милдред, но… не смог. Вот не смог и все. Легкие платьица, случайный роман, поцелуи на грязном пятачке за колонкой. Чья-то рука, которая настойчиво лезет под платье…

Твою ж…

- Но мальчишки меня боялись, - она посмотрела этак, с упреком, будто видела его неправильные мысли, в которых Лука ломал пальцы на слишком наглой этой руке. – Поэтому… я старалась не мешать, когда они целовались. И потом мы поехали… вместе ведь веселей. Мы добрались до Глендейла. И сняли номер. Мы с Элли, а Дэйви себе… но ведь по сути я осталась одна. Было, признаюсь, обидно. Я вдруг словно потеряла сестру.

Ее пальцы дрогнули.

И захотелось вдруг прикоснуться, успокоить как-то, сказать, что в этом возрасте все делают глупости… и порой за глупости приходится платить.

Только Лука подозревал, что это ее не успокоит.

- Элли была такой счастливой. Признаюсь, мне было завидно… я весь день ходила по городу. Я обошла его вдоль и поперек. Перебрала все лавки. Даже что-то купила. Тете. И Клео. И себе на память. Злилась, да… а когда вернулась… Элли сказала, что мы едем к драконам… - Милдред отодвинула пустую тарелку. – Дэйви предложил. Сказал, что экскурсию брать не надо, что здесь недалеко, он смотрел по карте и ничего сложного. Главное, прокат найти.

Сигарету Лука отобрал.

- Здесь не курят.

- Извини, - в ее голосе не слышалось и тени раскаяния. Но он извинил. Ей можно. Вместо сигареты протянул пончик, политый розовой глазурью. Он слышал, что девочкам нравится розовое.

Милдред взяла.

Пусть двумя пальцами и вид у нее сделался несколько растерянный.

- Ешь.

- Мы… отправились втроем. Они двое и я на заднем сиденье… и я не сразу поняла, что что-то не так. Они смеялись. Громко смеялись. А потом Дэйви вдавил педаль газа в пол… и мы полетели. Я кричала. Я просила остановить. А они только смеялись… в его крови потом нашли дурь. И ребята из команды… я читала протоколы… он давно баловался. В колледже ведь свобода, а он звезда… как не попробовать? Он и в поездку взял. И Элли угостил, я так понимаю. Мы слетели с дороги, с прямой, мать его, дороги… машину занесло. Она кувыркалась и… я очнулась потом. Позже. Было больно.

Милдред вцепилась в несчастный пончик, будто именно он и был виноват.

- Я… лежала и не могла пошевелиться. Я понимала, что жива… холодно. Очень холодно. Ты знаешь, что на ночь пустыня замерзает? И я вот не знала. Я… просто лежала и ждала, когда умру. Потом, когда лежать надоело, я попробовала выбраться. Ноги не чувствовались, а вот руки… не помню даже, как выбралась из машины. Там нас и нашли… меня и Дэвида. Он насмерть… от ран… рулевой колонкой грудь раздавило. А Элли не было. Понимаешь?

Лука кивнул.

Ей не нужно подтверждение. Ей просто хочется рассказать. Потому что они будут работать вместе. И так правильно, Лука имеет право знать.

- Меня вытащили. Отвезли в больницу… переломы и… мне повезло, что я вообще на ноги встала. Спина вот иногда болит.

Спина болит, а она на каблуках. Каблуки, они ведь вряд ли для спины полезны? Лука точно не знает, но подозревает, что все-таки не полезны.

- Ее он выставил потом, на площади. Девочка с собачкой. Элли… он знал имя. Я так думаю. Он знал и поэтому нашел того треклятного щенка. И башмачки. И дорога из желтого камня – это не случайно… все решили, что… Элли просто потерялась в пустыне. Что она выбралась из машины, отправилась за помощью и потерялась. Ее искали. Долго искали… а все это время она была жива.

И это не дает Милдред покоя.

- На этот раз мы его не упустим.

Пустое обещание.

Но пончик она доела и, встав, сказала:

- Идем. Может, что и скажут…

Сказали.

Миссис Ульбрехт, сняв очочки и ненадолго превратившись на обманчиво некрасивую женщину средних лет, этакую школьную учительницу, произнесла:

- Есть совпадение. Частичное.

- Это как? – в лаборатории Лука честно старался держать руки, прижатыми к телу. И не поворачиваться лишний раз. Вроде ж и далеко от столов со всяким-разным, а все одно, чуть расслабишься и тотчас то пробирку смахнешь ненароком, то проводок какой дюже важный вытащишь.

- Это так. Совпадение частичное.

Миссис Ульбрехт не издевалась.

Она подошла к магнитной доске, на которую прилепила белый лист.

- Обратите внимание. Каждый человек по сути своей индивидуален, однако в то же время сохраняется естественная связь с его родителями. И логично предположить, что эта связь имеет не только метафизическое, но и физическое воплощение. Оно, как это несомненно доказано экспериментами Марты Чейз, выражается в структуре дезоксирибонуклеиновой кислоты.

Лука не любил чувствовать себя идиотом.

Вот прямо кулаки начинали чесаться.

- Структура ее в полной мере пока не ясна, однако, думаю, это вопрос времени. Я читала статьи Уилкинса и Франклин, нахожу их гипотезу забавной… но мы не о том.

Рядом с первым листом появился второй.

- Возможно, когда-нибудь наука сможет в полной мере не просто установить личность, сличив с образцом, но и воссоздать эту личность. Или хотя бы получить всю возможную информацию о ее жизни, ведь все, с нами происходящее, так или иначе на нас отражается…

- А если попроще? – каблуки Милдред цокали по полу как-то особенно громко. – Что это?

А красный лак на ногтях поблескивал. И появилась в ее жестах такая, крайне неприятного свойства властность.

- Попроще… к сожалению, я могу лишь сличить два образца по энергетическим маркерам Долина-Круглова, и на основании сходства выявить степень родства. Установлено, что полным сходством обладают люди идентичные, скажем, однояйцевые близцнецы. Совпадение маркеров на половину свойственно людям, связанным узами кровного родства. Матери и ее ребенка. Или отца и его ребенка. Этот метод и разрабатывался большей частью для установления отцовства. Совпадение от пятидесяти до семидесяти процентов указывает на то, что два объекта являются близкими родственниками, к примеру братьями. Или сестрами. В нашем случае, взгляните…

Это походило на длинную линию, на которую посадили две дюжины коротких разноцветных палочек.

- Совпадение менее пятидесяти процентов.

- То есть, они не родственники?

- Родственники, - миссис Ульбрехт покачала головой. – Все сличения случайных объектов, а в Империи, поверьте, исследования проводились весьма и весьма дотошные, так вот, они показывали уровень сходства, не превышающий десять-пятнадцать процентов. Выше – это уже явное родство, пусть и отдаленное.

- То есть, они родственники, но не брат и сестра?

- Родственники. И полагаю, что являются друг другу братом. И сестрой, - она поморщилась, ибо фраза вышла некрасивой. – Но имеют лишь одного общего родителя.

И что это давало?

Лука пока не знал, но кивнул. И сняв листики, прижал к груди. В лаборатории еще один нарисуют, а ему пригодится.

Ему с людьми разговаривать.

А люди листикам верят.