Глава 15

Ник появился под вечер. Я увидела его издалека, а драконы почувствовали и того раньше. Сперва засуетились огневки, выбираясь из почти законченного гнезда. Затем и сама Мята, разглядывавшая кладку весьма придирчиво – она отличалась изрядной даже для дракона дотошностью – повернула голову к выходу. Заворчал Вереск.

- Привет, - Ник замер, подняв руки. Огневки облепили ботинки, самая ловкая поспешно вскарабкалась по брюкам, чтобы зацепиться за пояс, и засвистела. – Принес, принес… не спеши.

Он вытащил из саквояжа бутылку сливок.

Фыркнула Мята, поворачиваясь к гнезду. Она сливки, конечно, тоже жаловала, но не сейчас же. Дело-то серьезное. Надо решить, достаточной ли глубины кладка или стоит укрепить еще одним слоем. Вытянул шею Вереск, залопотал что-то, то ли уговаривая пару, то ли оправдываясь.

- И скоро они?

Ник наполнил блюдце доверху и пристроил на ближайшем валуне.

- Не знаю, как договорятся, - я поднялась. – Но думаю, уже скоро. Она просто капризная.

Мята рыкнула.

И Вереск согнулся. Вот же. Он вдвое крупнее Мяты, однако в ее присутствии теряется. Вон, и гребень опустил, и крылья к телу прижал, стараясь казаться меньше.

Огневки от голоса этого вспорхнули было, чтобы поспешно опуститься на блюдце. Они суетились, толкались, кто-то, кажется, даже упал в сливки. И выбравшись, был жестоко облизан стаей.

…маловато их будет.

Принести пару из старых гнезд? Там им уже тесно. Мяте бы поближе строиться, но она никогда не жаловала других.

И в стае уживалась с трудом. Если бы не Вереск, небось, ушла бы.

Да, принести стоит, с дюжину.

- Так где больная? – Ник пригнулся и через порожек переступил. – Проводишь?

Он мог бы и сам.

Драконы Ника знали и вполне себе принимали за своего. В прошлом году даже Лютый тихонько лежал, пока Ник с его раной возился. А ведь глубокая была. И заметили не сразу. Загноилась.

Ник чистил.

И шил.

И что-то выговаривал, отчего вид у Лютого был на редкость несчастный.

Сапфира забилась к самым источникам. Легла на берегу подземного озера, свернувшись в клубок. В большой такой клубок. Лапы поджала, хвостом обвила. Крылья вяло обвисли.

Чешуя побледнела.

Это мне совсем не понравилось. На наше появление она отреагировала слабым вздохом. И огневки, забившиеся под крылья, прижавшиеся к чешуйчатым бокам, пришли в движение. Они заохали, засвистели, засуетились…

- И что у нас тут? Что с тобой, девочка? – Ник поставил саквояж и поднял руки. – Не бойся, я просто взгляну… вот так…

Кончик хвоста дернулся, как показалось – раздраженно.

- Может… - я тронула амулет.

Я не люблю его использовать, именно потому Ника и позвала, хотя он и не обязан. Но наш Перкинс предпочитает осматривать спящих драконов, а из-под заклятья они выходят тяжело.

И обижаются.

По пещере пронесся предупреждающий рык, а Сапфира приподнялась. Теперь узкая длинная ее шея изогнулась, а клыкастая пасть нависла над Ником.

- А запах-то… запах… вот тебе говорили, что зубы чистить надо? – спокойно произнес он. – Что болит?

Она тяжко вздохнула.

И повернулась на бок, показав белесый бок с четверкой рваных полос. Будто лапой кто ударил. Но кто? Драки порой случаются, но на сей раз кожу рассадили серьезно.

- Сильно болит?

Рык перешел в свист и причитания.

- Сильно, стало быть… позволишь взглянуть? Я осторожно. Я руками. Видишь? Ничего не держу…

Сапфира прикрыла глаза. А я решилась сделать шаг. И еще один. Огневки, почувствовав поддержку, сползли к чешуе, чтобы вскарабкаться мне на плечи. Теплые крылья их трепетали, дергались хвостики…

- Вот так… хорошо… сейчас я нажму. Если больно, скажешь?

Скажет.

Сапфира молчать не привыкла. Она и на Лютого порыкивает, когда полагает, что он не прав.

- Не больно? А здесь? Или… ага… и кто это сотворил?

Иногда мне кажется, что, будь драконья глотка устроена немного иначе, они бы ответили. И быть может, оказались бы куда разумнее некоторых людей.

- Не скажешь… но он сволочь?

Возмущенное ворчание. А из ноздрей вырываются облачка пара.

- Где? Хотя… ты права… кого? Рыба?

Я знаю, что Сапфира понимает. И дело отнюдь не в эмпатии, на которую так любят ссылаться умники, хотя и эмпатия у них есть. Дело в разуме. В отличном от человеческого, но все-таки разуме. И язык наш им давался, особенно если разговаривать часто…

Качнулась украшенная шипами голова.

- Из-за чего хоть? Ага, а тут у тебя что?

Эти раны были почти незаметны, черные пятнышки на фоне синей чешуи. Но они беспокоили Сапфиру куда сильней, а стало быть, глубокие. Кто-то прихватил за загривок клыками. Еще повезло, что хребет не перекусил.

Вздох.

- Чешется?

Еще один вздох и отрыжка, от которой по пещере расползлось едкое облако желтоватого пара. А Ник отступил.

- Бока шить придется, - сказал он, вернувшись к саквояжу. И Сапфира потянулась за ним, но тут же свернулась клубком. – Сейчас, девочка, станет легче… погоди…

Он вытащил массивную бутыль.

- Ведро найдется?

Найдется.

- И воды…

Воды здесь целое озеро имелось, пусть несколько попахивавшей серой, однако вполне себе пригодной для питья. Городские так вообще ее любят, иногда просят принести пару баклаг. Одну я и вытащила. Ник плюхнул в нее тягучее темное зелье, которое разбавил водой.

- Это будет невкусно, но надо… потом станет легче.

И Сапфира открыла пасть. Она послушно проглотила лекарство, только потом рыкнула, выражая обиду.

- Потерпи, девочка, потерпи…

Огневки перебрались на драконий бок. А Ник протянул мне бутыль.

- Будешь давать трижды в день по две столовых ложки. Дней пять как минимум, даже если станет легче. Снимет жар и воспаление. А ты пей, ясно?

Сапфира отвернулась и спрятала морду под крыло.

- Как она вообще?

Я поскребла шею, на ней чешуя тоньше и довольно чувствительна. И драконам нравится, когда шею чешут. И Сапфире нравилось. Раньше. Сейчас она просто дернулась, скручиваясь сильнее.

- Могло бы быть и хуже. С Лютым зацепилась?

- Не знаю. Я просто нашла ее здесь и вот… Лютый вряд ли. Драконицу он не тронет.

- Странно, - Ник вытащил железный лоток с инструментами, которые разложил прямо здесь. Активировал встроенный артефакт на радость огневкам, которые дармовую силу жаловали едва ли не больше, чем сливки. – А кто еще из крупных?

- Разве что старики. Призрак вот, но он почти не выходит, скоро отправится в полет, как Изумруд. Гранит? Он точно в драку не полезет. Да и к чему?

- Не знаю, - Ник смахнул слишком наглых огневок. – Размер… немаленький. И если это не наши, тогда плохо.

Игла в его руках выглядела устрашающе огромной, но другая драконью шкуру не возьмет. А Сапфира лишь вздохнула и спрятала хвост между лап.

И да, плохо.

Если не наш, то… наша стая единственная на побережье. Есть еще заповедник на Ольгских островах, но это пару дней морем, что и для дракона немало. Отписаться?

Хотя…

Их или нет, но зверь был чужим. А стало быть, потенциально опасным.

- Лютый спокоен, - сказала я, присаживаясь на драконью лапу. – Он бы почуял чужака…

Тем более столь наглого.

- Если только чужак не стал бы прятаться.

Ник шил аккуратно. И рука у него легкая. И жар спадет. И через пару дней раны затянутся, может, останутся полосы светлой чешуи, да и те сойдут после линьки. Но пока он шил, Сапфира терпела, а я не знала, что мне делать.

Искать чужака?

Где?

Горы, конечно, огромны, но не настолько же, чтобы огромный зверь мог бы скрыться.

- Будем надеяться, что это была просто случайная встреча, - Ник сделал последний стежок и вытер пот. Драконы – это не люди, их шить сложнее. – И девочка будет осторожней. Ну-ка… поддержи, почистить надо… глубокие раны легко гноятся.

Я подставила плечо, помогая Нику оседлать дракона. Он поднял и ящик свой, и вытащив тонкую длинную штуку, похожую на иглу, решительно сунул ее в дыру на загривке. Я отвернулась.

Не могу на это смотреть. Уж лучше на Сапфиру буду.

Я ей помогала из гнезда выбраться. Она была слабенькой. И силенок хватило лишь на то, чтобы скорлупу пробить. Она так и застряла в яйце, не способная пошевелиться.

Драконы любят своих детей.

По-своему.

Весьма по-своему. И Криста, мать ее, сидела на краю, разглядывая это недояйцо. Еще немного и сожрала бы, как сожрала скорлупу.

Я не позволила.

Вмешиваться в такие дела не стоит, но… я взяла это несчастное яйцо и вытащила Сапфиру. Поднесла ее к морде Кристы.

- Видишь, она вполне себе здоровая, - сказала я тогда и зажмурилась, когда Криста выдохнула облако пара.

…я была рядом, когда Сапфира росла.

И смеялась, глядя на первый ее полет.

Я подкармливала ее рыбой. И счесывала чешую на первой линьке. У меня на предплечье четверка шрамов, когда она, раздраженная, просто полоснула меня по руке. А потом долго ластилась, заглядывала в глаза, извиняясь.

И теперь мне говорят, что какой-то урод пытался убить моего дракона?

Сапфира перевалилась на бок, вытянула хвост, выгнула спину и икнула. А Ник весьма поспешно скатился с драконьей спины.

- Пойдем. Ее сейчас вырвет. Это от лихорадки. Воспаление пошло внутрь, придется чистить…

Ник хмурится. А я подобралась.

Иногда драконы болели. Иногда, чувствуя близость смерти, уходили. Иногда у них даже получалось, и институтские оставались без добычи, а в пещерах просто становилось свободней.

- Принеси еще воды, - попросил Ник. – Похоже, мне придется остаться. Гной я выпущу. И раны зачищу. Понаблюдать вот придется, только…

Он вновь открыл саквояж.

- Заедешь к моим? Скажешь, что к утру буду точно… у Зои сегодня физиотерапевт. Она его не слишком любит, а миссис Фильчер ее жалеет и занятия срывает. Ей кажется, что я Зои мучаю.

Ник отвернулся.

А я коснулась руки, утешая. Я заеду.

И останусь.

И не позволю пропустить занятие. Я понимаю, что боль порой – симптом выздоровления. И что Ник прав, что… не важно.

- Спасибо.

- И тебе, - я смотрела, как он наполняет мутноватой жидкостью шприц. И уверялась, что Ник не позволит Сапфире умереть.

Он ведь тоже слышит их.

И если так, то… то понимает, что и люди нуждаются в драконах.

- Еще… я оставил чек. Проследи, чтобы его передали миссис Фильчер. Клайв ее недолюбливает. И может забыть. Но тебя он послушает. Он тебя боится.

- Было бы с чего.

Клайв всех боится. Потому и предпочитает не показываться на глаза. И это у него выходит.

- Прослежу.

- И… как думаешь, если они и вправду нашли Вихо…

Сапфира отползала от лужи рвоты, раздраженно мотая головой. Суетились огневки, спеша закрыть дрожащим маревом крыльев раны.

- …то кто был там? У машины?

Понятия не имею.

Ник остановил Сапфиру, зад которой уже ушел в озеро. Он похлопал ее по шее и велел:

- Пригнись.

Надо будет наших предупредить, чтобы приглядывали. Если и вправду объявился чужак, то рано или поздно себя покажет.

Игла вошла между чешуй.

И Сапфира застыла, выпучив глаза. Из приоткрывшейся пасти ее капала слюна, порой и на куртку Ника… ничего, отмоется.

- Вот так, девочка, - иглу он вытащил аккуратно. – Тебе стоит поспать, пока я ковыряться стану. И завтра ей надо кислого молока… пару ведер.

Будет.

- А ты иди… мы тут поговорим. О своем. Правда?

Миссис Фильчер спорила с ма Спок. И громкие их голоса наполняли дом, на пороге которого застыла бледная девушка с огромной сумкой.

- Добрый день, - сказала я, ощутив острый укол ревности.

Это и есть физиотерапевт? Почему-то я думала, что это будет мужчина, но… невысокая. Крепко сбитая. И руки сильные.

Но все равно хорошенькая.

Светленькая.

И бровки домиком. Глазки синие, удивленные. Вряд ли ей больше двадцати.

- Добрый, - не слишком уверенно ответила она. – А вы…

- Друг хозяина дома.

Звучит, если подумать, странно и довольно-таки двусмысленно. Одно время по городу гуляли слухи о наших с Ником близких отношениях, но какие-то неуверенные, что ли. Оно и верно, где я, а где Эшби. И никто не удивился, когда предложение он сделал Зои.

- Не пускают? – спросила я.

- Не слышат, должно быть.

Ага.

Конечно.

Слышат они все прекрасно. И видят тоже. Вон, на втором этаже занавеска качнулась. И кто там прячется? Впрочем, какая разница. Ключ у меня есть. И от этой двери тоже.

Я ее и открыла.

- А вы…

- Уна, - сказала я.

- Оливия, - девушка робко улыбнулась. Кажется, рядом со мной она не чувствовала себя спокойно. И то верно… пахло от меня так себе.

Драконами.

Пещерами.

Потом тоже. Но я лишь плечами пожала: в любой профессии есть свои недостатки.

- Меня Ник отправил. Приглядеть. На всякий случай.

Встретила нас миссис Фильчер. Она стояла у подножия лестницы с видом горделивым и независимым, прямо не человек – статуя. И руки на груди скрестила, всем видом показывая, что не позволит какой-то там девице дочь мучить.

- Зои отдыхает, - сказала она вместо приветствия. – И в ваших услугах здесь не нуждаются.

- Нуждаются, - возразила я. – Еще как нуждаются.

- И я полицию вызову!

- Телефон там, - я ткнула пальцем вглубь холла, где на специальной тумбе стоял черный аппарат. Ник его только в прошлом году заменил. Предыдущий, помнится, обладал на редкость тугим диском, а еще странною манерой обрывать разговор по собственному почину.

Нынешний был куда лучше.

И диск с золочением.

Солидно.

Под взглядом миссис Фильчер Оливия совсем растерялась. И подвинулась поближе ко мне. И сумку свою к груди прижала… вот же… а говорят, люди умные. Сапфира и та понимает, что лечение может быть неприятно, но ведь терпит же!

- Идем, - я взяла Оливию за руку. – Ее комнаты наверху. Если чего нужно, то говори мне. А вы не дурите, я не Ник, выставлю за порог и деньги отдать забуду.

Вот давно заметила, что упоминание о деньгах действует на людей отрезвляюще. И миссис Фильчер посторонилась, нас пропуская, правда, пристроилась следом.

На втором этаже… да, определенно, было слегка пыльновато. И окна закрыли. С чего бы? Воздух вон тяжелый, застоявшийся. Разве таким приятно дышать? А ветер сегодня с моря и свежий, мигом бы дом очистил.

В углах пыль клубками.

Под потолком паутина.

И дом скрипит, постанывает, что старик на непогоду. Жалуется на хозяйское равнодушие.

Зои выделили несколько комнат в западном крыле. Здесь и ветра не так дуют, и солнце не слепит. Здесь всегда тихо и спокойно, а окна выходят на сад. И пусть он несколько зарос – одного Клайва не хватает, чтобы приглядывать и за садом, и за домом, но все равно вид открывается красивый. За полоской зелени и море проблескивает, а небо так и вовсе необъятное, сине-синее…

Здесь по-своему уютно.

Бледно-лиловые обои. И мебель со светлой обивкой, кремовой в мелкий цветочек, тоже, что характерно, лиловый. Толстый ковер.

Полка с книгами.

И кровать под балдахином. В кровати Зои полусидит, обложенная подушками так, что видны мне лишь бледные вялые руки. Отчего-то в глаза бросаются ногти – темно-красные, будто кровью испачканные. Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на них.

На нее.

И взгляд упирается в стену, в снимки, на ней развешенные.

Вот Зои смеется.

Вот хмурится. Вот она в костюме, играет какую-то роль. Она собиралась поступать в театральное училище, и даже мисс Уильямс признавала, что у нее есть дар.

Лицемерия.

Почему-то мне тошно от этой мысли и от жалости, которая вдруг вспыхивает внутри. Я давлю ее. Я заставляю себя улыбаться. И что-то отвечаю пухлой женщине, сидящей возле кровати. Я помню, нас представляли, только имя ее все равно вылетело из головы.

Сиделка Зои о чем-то говорит с Оливией, а я… я понимаю, что лишняя здесь.

Теперь я чувствую и запахи.

Лекарств.

Болезни.

Тела, которое потихоньку умирает, несмотря на все усилия Ника. Понимает ли он?

Я выхожу в коридор и прикрываю за собой дверь. Становлюсь рядом. Я откуда-то знаю, что если отойду, то в комнату войдет миссис Фильчер, которая не позволит мучить свою дочь. Она тоже знает, что я не уйду, но и сама не желает отступать.

Мы просто стоим.

Долго.

Время тянется и тянется. И молчание становится невыносимым. Она не выдерживает первой. Вскинула голову, смерила меня раздраженным взглядом и поинтересовалась:

- У тебя совсем стыда нет?

- Нет, - честно ответила я.

Со стыдом, как и с совестью, отношения у меня были сложные.

- Мало того, что являешься сюда, так еще и ведешь себя, будто ты тут хозяйка.

- Меня Ник попросил.

Вообще-то появляюсь я довольно редко, а наверх не поднималась сколько уже лет… вот этих обоев в полоску я не помню. Зато помню теплые вишневые панели, которые исчезли.

И портреты.

Они тоже исчезли. На чердак отправились? Или в подвал? Надеюсь, Ник позаботился. Он, помнится, говорил, что я лучше знаю его предков, чем он сам.

Знала.

Я любила, устроившись на полу, разглядывать их. Удивительные люди со странными прическами в не менее странной одежде. Они смотрели слегка свысока, но все равно с симпатией.

Я рассказывала им… да обо всем.

А они слушали.

Внимательно. И потом в голову приходили всякие разные мысли, порой даже полезные.

- Уходи, - миссис Фильчер топнула ногой. – Убирайся. Прочь из этого дома… от моей дочери… думаешь, она умрет?

В ее глазах появился лихорадочный блеск.

- Этого он добивается?

- Он добивается, чтобы ваша дочь встала на ноги. И только. И если для этого нужен физиотерапевт, она будет сюда ходить.

- Знаю, зачем она сюда ходит, - это было сказано в сторону и лицо миссис Фильчер скривилось. – Что ей надо… вам всем надо…

- За всех не скажу, - я все-таки села. Ноги ныли, да и вчерашний день выдался нелегким. В доме бы еще убраться, раз уж туда матушка повадилась заглядывать. Нет, можно было бы и замки поменять, но что-то подсказывало – не поможет.

А уборку я никогда не любила.

Наверное, с тех самых пор, когда та стала моей обязанностью. Одной из многих.

…ты когда-нибудь выйдешь замуж и должна уметь вести дом.

…готовить.

…драить эти проклятые полы, чтобы лак блестел.

…чистить столовое серебро и сервировать стол. Краситься. Укладывать волосы… да мать мою в бездну, чего только я не должна была уметь. И ничего не умела. Как-то так получилось, что, стоило перебраться к Дерри, и знания сами собой выветрились из головы.

Причем с немалой, как я понимаю, поспешностью.

- Я же хочу, чтобы Ник был счастлив.

- Он не заслужил.

- Чем?

Я смотрю на эту женщину снизу вверх. И она кажется вдруг неоправданно длинной. Длинные ноги в темных чулках. Шов на левом слегка сбился. Длинное платье с юбкой-колоколом. Широкий пояс, подчеркивающий талию.

Миссис Фильчер не выглядит на свои полста лет. Она подтянута и изящна. Она не забывает брать зонт, выходя из дому, и носит модные перчатки с обрезанными пальцами.

И жемчуг.

Какая приличная домохозяйка выйдет в люди без жемчуга. От нечего делать, я считаю крупные жемчужины, но почему-то сбиваюсь.

- Это он виноват! – она выдыхает это как-то обреченно. – Я говорила Зои, что не стоит связываться с ним, что он проклят, но Ник… он убедил ее! Он притащил специалистов, которые заявили, что проклятья не существует! Что, если и имелось, то точно досталось не Нику…

- И?

Проклятье было чем-то таким, о чем знали все, но вслух эту тему обсуждать принято не было. Тот же дурной тон, что и с дерьмом. Оно есть и даже вляпаться можно, а вот говорить про то, что вляпался – ни-ни.

- И она поверила!

- А Ник при чем?

Я сунула палец в нос. Исключительно из вредности, а еще нос чесался. Надеюсь, это не признак простуды.

- Он пытается откупиться, но… мой Луи… - она приложила руки к груди. – Он не вынес этого…

Это да, мистер Фильчер в прошлом году на кладбище переехал, впрочем, не столько от горя, сколько от дурной своей привычки это горе заливать джином. И ведь ладно бы нормальным, но нет, пил пойло редкостное, а напившись, принимался песни орать.

Тоже от горя, да.

- Вижу, - я кивнула, - и вы горюете.

Миссис Фильчер поджала губы, всем видом показывая, как я не права.

- Ты просто не видишь, какой он на самом деле…

- Какой? – я склонила голову и почесала уже ухо, в котором свербело, но глубоко, пальцем не долезешь. – Сволочь, да? Мучит вашу дочь физиопроцедурами, возит ее по врачам, ищет новые варианты лечения… и собирается везти в Нью-Йорк, да… вместо того, чтоб просто вернуть вам, как подобает сделать приличному мужику.

На ее щеках вспыхнули красные пятна.

- А еще он, гад, посмел выплатить долги вашего муженька. И закладную из банка. Содержит вас, позволяя не работать. И платит всем этим… девкам, что вьются вокруг Зои.

- Не все упирается только в деньги!

- Ага, - согласилась я, правда, без особого энтузиазма.

Не все, но многое.

- Я бы все их отдала, только чтобы Зои… ты не поймешь… ты… слишком любишь его.

- Кого-то ведь надо. Что? Я тоже живая, чтобы там матушка не говорила.

- Твоя мать о тебе предпочитает не говорить.

Уколола.

Это да… они же там в одном комитете сиживают, любуются друг другом и меряются, кто больший благотворитель и лучший попечитель, и вообще правильней заветы господни понимает.

- А о моем братце? – поинтересовалась так, исключительно поддержания беседы ради. Но миссис Фильчер кивнула и сказала:

- Она очень переживает то, что случилось.

Верю.

Почти. Только не понимаю, откуда эти переживания взялись. Матушка при всей показной своей набожности глубоко практична. И в жизни не поверю, будто она ночей не спала, мучая себя надеждой, что однажды Вихо вернется.

Она знала, что он мертв.

И я знала.

И Ник, если подумать, глубоко в душе понимал: иной вариант невозможен. Поэтому и успокоился.

- Тебе не понять, каково это, терять своих детей. Душу в них вложить… надеяться, что… - а вот слеза, скользнувшая по щеке миссис Фильчер, была вполне себе настоящей. И смахнула она ее весьма поспешно, я бы даже сказала, слишком поспешно.

Лицо ее дрогнуло.

И показалось, что из-под него, будто из-под маски выглянуло другое. И спряталось.

Я же сделала вид, что не заметила. Люди не любят, когда кто-то видит их слабыми.

- Между прочим, твоя мать полагает, что Ник не столь прост, каким его видят. Ты знала, что он дважды привлекался? Нет, не здесь… кто у нас решится тронуть Эшби? А вот во время учебы… за хранение наркотиков, - она произнесла это с немалым удовольствием, скрыть которое не потрудилась. – И всякий раз ему удавалось переложить вину на кого-то другого…

- Или этот другой и вправду был виноват?

Ник и наркотики?

Ник, который и таблетки-то обезболивающие выписывает крайне неохотно, полагая, что травы действуют не хуже, а привыкания к ним вовсе нет. Ник и… наркотики.

Те, что в подвале.

Старый друг… и Вихо, готовый звезду с неба снять, если она даст шанс разжиться деньгами. Ник, которому все верят, и аккуратные пачки белого порошка?

Деньги?

- Возможно, - не стала спорить миссис Фильчер. Помолчала недолго. И добавила. – В тот день его видели в городе… когда с Зои… он говорит, что был в пустыне, но старый Мак клянется, что видел машину… Ника машину…

- Старый Мак за бутылку душу продаст.

- Ты его защищаешь.

- Он мой друг, - я пожала плечами и поднялась, потянулась. – Естественно, что я его защищаю. И буду защищать. А если вам он так уж не приятен, то подавайте в суд. Получите опеку над дочерью. Ник не станет препятствовать. Я так думаю. Забирайте Зои и уезжайте.

Почему-то мое предложение миссис Фильчер не понравилось.