Глава 21

- Слышала, - Гевин сидел на камне и мотал ногами. Рядом с камнем пристроился сеголетка, пока еще безымянный и незнакомый, стало быть, только-только выползший из норы. Куцые крылья его топорщились, а кривоватые молочные иглы на спине то поднимались, то опадали. – Убили кого-то.

- Кого?

Я протянула к дракону руку, но он зашипел, предупреждая, что знакомиться не хочет. И хвостом еще шлепнул, благо, сапоги выдержали.

- Будешь Вредина, - решил Гевин и, наклонившись, подхватил дракона под брюхо, тот и обмяк. – Понятия не имею. Майкл сказал. А ему вроде Джорджи, а она у Маккорнака в секретаршах…

И любопытна без меры, но врать не станет, разве что преувеличит слегка.

Драконыш вытянулся на коленях Гевин и прикрыл желтые глаза. Из ноздрей его вырвался серный дымок. Кончик его хвоста подрагивал, и шипы покачивались.

- Чей?

- Азалии… единственный выжил. В кладке пять яиц было.

- Много.

Азалию я видела издали. Нравом она отличалась на редкость необщительным даже для дракона, и признавала лишь Гевина.

- Три сразу скинула…

- Институтским отдал?

- Все высидеть пытаются, - Гевин поскреб драконыша за ухом. – Только не вышло. Просили еще одно, но я себе не враг.

И верно.

Драконица сама выбирает, какие яйца оставить. И если те, что выкатываются за пределы гнезда, ей мало интересны, то к оставшимся лучше не прикасаться.

- Вывелись двое, но один зиму не пережил. Слабенький был… а эта вот… скоро линять начнет.

Чешуя и вправду побледнела, а на боку будто трещинами пошла, верная примета.

- Легкой вам…

- Ага… - Гевин почесал кончик носа. – Ты… может… того, узнаешь у Томаса?

- Что узнаю?

- Кого убили?

- Зачем? – вот мало мне было интересно, кого убили. Да и за Гевин прежде я не замечала такого любопытства. Он пожал плечами и сказал:

- Так… интересно… старик говорит, что федералы понаедут. Что в прошлый раз они тут всех трясли… а у меня…

Он слегка покраснел.

И признался:

- Документы того… не те… я ж…

И почему меня это не удивило? Егеря вовсе большей частью не из местных. Я не знаю, почему так получается. Дерри говорил, что дело не в драконах, а в людях.

Люди слабые.

И боятся.

А драконы страх чуют. Да и вообще… сложное это дело, с ними говорить, даже не говорить, а хотя бы слышать. Гевин вот слышал. И потому наши просто не задавали вопросов, откуда он пришел и зачем. Прижился? И ладно.

- Оно-то… мне выправили, но… если федералы копать начнут, то… вылезет.

- Ты в розыске?

Он нервно дернул плечами, а мелкая драконица зашипела. Она чувствовала его беспокойство, а еще ей казалось, что я в том виновата.

- Не знаю… я… отчим мой… из шишек, да… мамашу бил. И меня бил. Я подрос и ответил. А он грозиться стал, что… в общем, я сел и уехал. Да. Может, и в розыске. Не знаю.

И глядит на меня этак, выжидающе.

А я что?

Мне еще Сапфиру выпаивать, которая на крыло стала, а потому резко передумала лечиться, преисполнившись почти человеческой веры в то, что само оно пройдет.

И гнездо смотреть.

С Лютым опять же перемолвиться надо, вдруг да приметил что неладное. В последние дни было до отвращения неспокойно. И отнюдь не из-за Чучельника.

- И чего ты от меня хочешь? – каюсь, спросила я не слишком дружелюбно. И драконица на коленях Гевина вновь зашипела. – Чтоб я узнала, задержат тебя или нет?

- А ты можешь?

- Пусть Оллгрим к шерифу подойдет, - подумав, сказала я. Все равно ведь не отстанет. Хотя Гевин не самый занудный из наших. Но самый молодой. Почти. Я моложе лет на пять, а вот остальные старше и намного. И Оллгрима это беспокоит, потому что желающих стать егерями не так и много, а годных для того вовсе нет. А потому Гевина он не отдаст. – И поговорит. Шериф уже к базе допуск имеет. Наверное имеет.

Уточнила я на всякий случай, уж больно блеск в глазах Гевина появился нехороший.

Сиротинушка…

Все мы тут сироты, если разобраться.

- Да и сам подумай. Шериф тебя наверняка пробивал, - я присела на соседний камень.

Море сегодня переливалось всеми оттенками голубого. Редко случается, чтобы такое яркое. Надо бы к дальним камням спуститься, рыбалка должна хорошей быть.

Или не идти?

Драконы все равно рыбы натаскают.

- Он, конечно, старику верит, но при том хитрый лис, да… - чем больше я говорила, тем сильнее сама верила каждому слову.

А ведь и вправду.

Это ведь только кажется, будто Маккорнак в стороне от нас держится. Или это правильнее сказать, что мы в стороне от него? И от людей тоже? Но натуру лисью не обманешь. Вон, когда Билли объявился, шериф меня предупредил, что парень он мутный и с приводами за спиной. Как он тогда выразился? В такого легко встрять, а выбраться попробуй-ка.

Прав оказался.

Я потерла бок. Пусть ребра давно уже зажили, но стоило про Билли вспомнить, как они отозвались. Вот ублюдок. А самое странное, не понятно мне теперь, как я вообще до такого дошла.

Почему позволила?

Нет, дело не в Билли, а в Гевине, который сидит, вперившись в меня внимательным взглядом. И чесать вон перестал к огромному неудовольствию драконицы. И не нравится мне его взгляд, чересчур уж внимательный.

- Ему не нужны беспокойные чужаки. Если бы на тебе что-то висело, он бы знал. Или знает.

Другое дело, Маккорнак из-за мелочи не станет с нашими отношения портить. А Оллгрима не слишком волнуют чужие грехи.

- Спасибо, - Гевин все же поскреб между лопатками, и куцые зачатки крыльев довольно задрожали. А под горлом драконицы раздулся мешок. – Еще… у наших… не все и не всегда… закон соблюдают.

Тоже мне новость.

Я и сама… небось, по закону я должна сдавать драконью чешую в заготконтору по установленным правительством ценам. И не только чешую. Но туда уже тысячу лет никто ничего не носил, потому как цены эти как раз тысячу лет и не менялись.

- Еще говорят, - Гевин поднялся. – Это Эшби виноват.

Он был большим и каким-то беззащитно неуклюжим. Вот и сейчас встать встал, а про драконицу забыл, благо, сама она, извернувшись, вцепилась в плотные штаны.

- В чем?

- Не знаю. Майкл сказал. А Оллгрим услышал и побил его. Палкой. По плечам. Сказал, что Майкл придурок. И что если Эшби не станет, то и нас тоже…

Вот в это верю.

- А еще… что это все по-новому… но федералы все равно понаедут. Думаешь, если я схожу…

- Хуже не станет.

- А если меня все-таки ищут?

- Маккорнак подскажет, где пересидеть.

Я была уверена, что даже если Гевин переломал отчиму все ребра и отбил последние мозги, шериф закроет глаза на сие печальное обстоятельство. И задерживать не станет. А Оллгрим… что федералы? Сегодня есть, завтра нет. В горах достаточно тихих мест, где можно переждать и грозу, и бурю, и федералов.

- Спасибо, - Гевин был из тех немногих людей, которые смотрели на меня снизу вверх. И почему-то от этого становилось слегка не по себе.

Вот и сейчас я сдержалась, чтобы не отодвинуться. Выдавила улыбку и сказала:

- Только расчешись. И постригись.

Он кивнул.

И драконицу подхватив, на плечо усадил, а та поспешила вскарабкаться на голову, вцепившись тонкими пальцами в колтуны Гевина.

- Я серьезно. Если пойдешь к шерифу, то постарайся выглядеть, как нормальный человек.

А то с него станется припереться вот так, с иглицей в волосах, с бородой, что росла клочьями и делала Гевина куда старше его тридцати пяти лет. И в одежде нынешней, которую он, надо полагать, неделю не менял. Нет, драконам, может, и нравится, вон, пропах серой и камнем, но у меня лично в носу свербит.

Гевин осторожно кивнул. И заработал шлепок хвостом.

Усмехнулся.

- Не позволяй им на шею садиться, - запоздала предупредила я.

- Она просто маленькая, - он бережно прикрыл драконицу ладонью, под которую та уместилась вся. – И только-только из гнезда выползать стала. Боится.

Вижу, что боится.

Но это же не повод.

- К Нику загляни. Пусть даст толченой скорлупы. И там еще что-то… для костей. И шкуры. Хорошая штука…

Правда, жрут они ее неохотно. Вот и Сапфира нос воротила от рыбы, в которую я запихивала горькие травяные шарики.

- Будешь выпендриваться, Лютому пожалуюсь, - я дернула ее за край крыла. – И Нику тоже. Он сказал, чтобы ты пила.

На меня фыркнули.

И обдали облаком горячего пара. Но рыбу проглотили, только на драконьей морде появилось выражение, показывающее, сколь ей противно.

- Вот и хорошая девочка…

Я прошлась по пещерам. Подкормила мелочь вареными яйцами, до которых они были большими охотниками. Сгребла в кучу старые кости, надеюсь, до вечера не растащат. А там и Лютый вернется, пыхнет огнем и обратит в пепел.

Ни к чему в пещерах паразитов разводить.

Море подкатывало седою волной. Та разбивалась о камни, выплевывала пену, которая медленно таяла, подновляя белесую корку соли. Сами камни торчали клыками древнего зверя, быть может, того самого первородного дракона, в существование которого верил Дерри.

Не знаю.

Здесь было тихо. Хорошо. Удобно думать.

И я, устроившись на грязном валуне – с одной стороны он порос седоватым лишайником, с другой покрылся коростой старых раковин, - держала удочку. Поплавок плясал, то и дело уходя под воду, чтобы вынырнуть совсем не там, где должно.

Рыба…

Где-то была.

У самой черты горизонта кружили драконы, при том на одном месте. Косаток нашли, что ли? И пытаются отогнать кого от стаи? Любопытство мое было ленивым. Да и вовсе хотелось бросить все…

…сесть и уехать.

Куда?

Не важно, хоть бы и в пустыню, чтобы вокруг лишь пески и дорога, и никого живого… и будто чуяла.

- Так и знал, что найду тебя здесь, - Оллгрим не был таким уж стариком, только-только пятый десяток разменял. Для наших вообще не срок.

Дерри мало до восьмидесяти не дотянул.

- И зачем было искать?

Следовало признать, что в последнее время в горах стало людно.

Он остановился на тропе, сделал глубокий вдох и потянулся.

- Хорошо здесь… тихо.

Ага.

Море вот шелестит. Иногда ветер трется о камни, и те потрескивают, жалуются на невыносимую тяжесть бытия. Порой море приносит игрушки – обломки досок, обрывки водорослей. Однажды даже шляпу, слегка разбухшую и пожеванную с одной стороны.

Оллгрим спускался, и камни шелестели под его ногами. Значит, разговор серьезный.

И это злит.

Я не хочу серьезных разговоров. И не хочу ответственности. Не хочу думать. Выбирать. Гадать. Я хочу вот просто сидеть и ловить рыбу. Потом подняться. Пересчитать молодняк. Прощупать живот Гальки, которая эту самую гальку глотает слишком уж активно. И посмотреть, как затягивается рана на крыле Малыша. Потом, быть может, собрать чешуи.

Или сходить в ту дальнюю пещеру, где из стены сочиться черная жижа.

Проверить зубы Граниту, в прошлый раз пробил десну рыбьей костью и, паразит этакий, терпел, пока надулся желтый шар гноя. Найти еще какое дело из неотложных и никак не связанных с людьми. А вечером, вернувшись домой, разогреть на сковороде тушенку, вскрыть к ней фасоль и, устроившись на террасе, смотреть, как догорает на песках очередной закат.

Но нет…

Оллгрим остановился за моей спиной. В трех шагах, но все равно близко. Слишком уж близко. Я развернулась и, вытащив удочку, воткнула ее в песок.

- Что надо?

Он невысокий. И крепко сбитый, будто вырезанный из куска красного гранита. Загар прочно въелся в эту просоленную кожу, и я не представляю Оллгрима другим.

Острый нос

Узкие губы.

Брови седые, но только брови, в темных волосах седины – пара нитей. И они исчезают в толстой косе. У Оллгрима она мало короче моей. А еще он любит украшать косу лентами и серебряными безделушками. Он носит черную куртку из уплотненной кожи. И черные же штаны, на которых выделяются цветом латки. На его поясе висят пара ножей – поговаривают, что управляется он с ними весьма и весьма ловко – и револьвер.

Ни разу не видела, чтобы Оллгрим вытащил оружие.

- Разговор.

Он не любит говорить. Он вообще по натуре молчун, хотя драконы его любят, особенно Лютый. Меня он только терпит, но… так правильно. В стае должен быть старший.

- Говори.

- А ты не меняешься, Уна. Как была ершистой, так и осталась, - он все же отступил в сторону, обошел валун и оказался у самой береговой черты. – Но и хорошо… признаться, я долго сомневался, стоит ли тебя брать. Не потому, что не верил в способности. Они у тебя имелись. И имеются.

Оллгрим поднял ладонь, перечеркнутую нитью шрама.

- Дело не в драконах. Не только в них. Так уж получилось, что в егеря идут мужчины. И женщина могла доставить множество неудобств. От женщин часто случаются неудобства.

Поговаривали, что в молодости Оллгрим был красавцем. Он и сейчас ничего. Вон, в церкви, куда Оллгрим заглядывает, дамочки так и липнут, облизывают взглядами. А после службы окружают разноцветной душной толпой, наперебой расспрашивая о драконах.

На драконов им плевать.

А вот старый холостяк вызывает неподдельный интерес. Наверное, хорошо, что я больше не заглядываю в церковь. Меня это лицемерие всегда злило.

Почему он так и не женился?

Или… среди егерей семейных было пару человек. Остальные… наверное, им тоже проще с драконами, чем с людьми.

- До тебя… давно… когда я был молод… взяли одну женщину. Красивую. Очень красивую. И очень сильную, - Оллгрим оперся на камень. Смотрел он не на меня, а на море и небо, и пляшущих драконов, которых стало больше. Определенно, косатку загоняют.

Или кита?

Киты в наших краях тоже появлялись, но редко. Хорошо, если возьмут, на всю стаю хватит. И людям достанется.

- Я влюбился. Мне казалось, что это взаимно.

- Нет?

В позапрошлом году у Лютого вышло выгнать на камни молодого горбача. И стая пировала несколько дней, а институтские откачали пару галлонов китовьих мозгов.

- Нет, - Оллгрим, щурясь, вглядывался в небо. – Кита гонят.

- Или косатку.

- Кита. Косатки хитрые, их надо брать кругом, а тут, смотри, Лютый ведет, а Гранит с Октавой в загонщиках. Мелочь на подхвате… опять жаловаться будут.

- Кто?

- Экологи. Киты ныне редкость… всех повыбили.

- Так не драконы же!

- Не драконы… Аннабель дала понять, что сердце ее свободно и все такое. Она принимала подарки. И раздавала обещания. Она заставила меня думать, что я нашел именно ту женщину, с которой стоит связать свою жизнь. Как выяснилось, не только меня.

Он поморщился, но продолжил.

- Все выяснилось, когда я решился сделать предложение. Она взяла время… подумать. Да, так она выразилась. Серьезный шаг и все-такое. Она не уверена, что готова к нему, да… признаюсь, мне было неприятно. Любой мужчина, сделавший предложение, рассчитывает на согласие. Или на отказ. Но… не на подумать. Тогда Дерри… он был моим наставником…

Знаю.

Он многих научил. И драконов, и людей. И тоска разлилась под сердцем, нашептывая, что он единственный, кому не было плевать на меня, что без него я бы пропала.

И пропадаю.

Я наклонилась и зарыла ладони в мокрый песок, сосредоточившись на ощущениях. Холод. Здесь и летом не бывает жарко, а ранняя осень и вовсе приносит лед. Скоро он появится на песке седоватыми лужицами, которые к полудню будут исчезать, чтобы вечером вернуться.

- Дерри сказал, что Аннабель не совсем честна со мной. И что в любом ином случае он не стал бы вмешиваться, но он видит, насколько я увлечен. А потому считает, что я имею право знать. Он… отвел меня… в одно место. Велел ждать. Я ждал. И злился. Думал, Дерри ничего не понимает. Сам одинок и того же желает другим. Да.

- И чем закончилось ожидание?

Пальцы прихватывало холодом. Они наполнялись их, начиная от самых кончиков, которые уже занемели, и заканчивая ладонью.

- Чужой беседой, свидетелем которой я стал. И не только беседы. Полагаю, она давно встречалась со Станиславом на этом месте. И отношения их зашли куда дальше, чем стоило бы. Раньше женщины больше внимания уделяли тому, что принято называть моралью.

Ага.

Я услышала. И поняла. И пожала плечами. Какая разница, что было раньше?

- Аннабель рассчитывала, что и Эшби не устоит, женится на ней.

- Это который…

- Отец Ника. Он тогда еще не был женат. Да… однако сам Станислав имел иные планы. Это я уже узнал потом. Когда решился с ним поговорить.

- О чем?

Как по мне ситуация была однозначна.

- О том, что он должен нести ответственность за свои поступки, - спокойно ответил Оллгрим. – Сперва я поговорил с Аннабель. Попросил ее вернуть кольцо, поскольку о свадьбе не могло быть и речи. Я бы понял, откажи она мне сразу.

Он покачал головой и заметил:

- Не возьмут. Смотри, Лютый на волну почти лег, как бы не поломался.

Драконий рык ударился о скалы, разбившись на осколки эха.

- Мы поссорились. АННАБЕЛЬ не считала себя виноватой. Даже когда я сказал, что видел ее с Эшби… она оказалась не совсем той женщиной, которую я себе представлял.

Может, поэтому он так и не женился? Может, теперь в любой искал подвох? А я? Я тоже буду видеть в каждом мужчине Билли? Того классного парня, с которым можно лететь к закату, захлебываясь от смеха?

- Танцуй, крошка, танцуй… - он раскладывал костер, а я кружилась. И пламя летело, плевалось искрами. Оно отражалось в воде лагуны, где мы купались.

Нагишом.

Тот Билли смеялся и кружил меня.

Целовал.

Обещал, что теперь-то все будет иначе…

- Она хотела устроить свою жизнь. Так она сказала. И добавила, что мне не стоит вмешиваться. Я бы и не вмешивался, но дар позволяет видеть больше. Руки отморозишь.

Я вытащила их из песка и пошевелила остекленевшими пальцами.

…в первый раз Билли отвесил мне пощечину спустя пару месяцев совместной нашей жизни. Без повода. Просто мимо проходил и отвесил. И я еще, помню, удивилась, как такое вообще возможно. А он тут же обнял, начал извиняться, что-то там такое говорил.

Я поверила.

И в следующий раз… и опять… и даже когда ребро треснуло, все равно поверила, что он это не нарочно, что я сама виновата. Не нужно было злить его.

- Когда я понял, что не ошибся в своих подозрениях, что Аннабель беременна, я отправился к Эшби.

Надо же, какие здесь кипели страсти.

…а когда я забеременела, Билли хватило одного точного удара в живот, чтобы решить проблему. Теперь, оглядываясь назад, я не могу понять одного: почему я позволяла так с собой поступать?

Почему терпела?

Верила?

Почему убегала, прячась среди скал, ночуя в драконьих гнездах, благо, там тепло? Почему просто не обратилась… хоть к кому-нибудь?!

- Внебрачная связь – это одно, а беременность и внебрачный ребенок – совсем другое. Нас со Станиславом нельзя было считать друзьями… тем более ввиду молодости и, что уж скрывать, обиды, я был не слишком к нему расположен.

…Билли говорил, что мне не нужны друзья.

Их у меня и не было. Кроме Ника. Но Ник как раз был занят с Зои, а Вихо не стало, и все сразу приключилось, поэтому мне и нужен был кто-то, кто отвлек бы.

Отвлек.

Наверное, если бы он не уехал, все бы закончилось печально. Как скоро он бы меня убил?

- Но я пошел. Тот разговор дался мне нелегко. Однако Эшби выслушал. И был внимателен. И пообещал, что позаботиться об Аннабель. Я требовал, чтобы он женился, а он сказал, что девушка, которая обманула одного, может обмануть и другого.

…Билли тоже говорил, что я много лгу.

Он меня прощал.

Поначалу.

Но женская натура такова, что не способна не лгать. Словом, жестом, взглядом. Он видел в моих глазах интерес к другим мужчинам. И обещание измены. Все женщины изменяют, если им волю дать. Билли не давал. Билли умел объяснять, чего делать не стоит.

И я старалась.

Очень старалась.

Только все равно не достаточно.

- Он сказал, что поддержит ее и после рождения ребенка. А если это окажется его ребенок, женится на Аннабель.

- А как…

- У старых семей всегда были способы проверить.

- И что дальше?

- Дальше? Аннабель уехала.

- Куда?

- Понятия не имею, - он пожал плечами. – Она заглянула. Сказала, что ей жаль, что так получилось, но… она красивая женщина и хочет красивой жизни, а не возиться с драконьим дерьмом.

Вот это зря, не так уж много дерьма в пещерах. Совсем малыши гадят или сеголетки, а взрослые стараются свои дела подальше от дома справлять.

- Сказала, что Эшби предложил ей дом в Тампеске, и быть может, у них все сложится. Потом. Когда ребенок родится.

- Но не сложилось.

Оллгрим ответил не сразу. Он смотрел на драконов, которые по-прежнему кружили над морем, но как-то рассеянно, что ли. Видать, кит ушел.

- Она не вернулась. А Эшби женился на другой. Я… нашел повод встретиться с ним. Он часто здесь появлялся, следил за драконами. Так вот, он сказал, что Аннабель слишком много лгала. И когда ложь ее стала очевидна, то… ей пришлось уехать. Он не знал куда. А я… я не стал искать. Зачем?

Только жил один.

И я, похоже, обречена. Оно и к лучшему. Одной – всяко безопасней.

- Так вот, когда Дерри привел тебя, я буквально кожей почувствовал, что проблем не избежать. Я пытался его переубедить, а он ответил, что, если я дурень, то не надо так и про других думать. И потребовал дать тебе шанс. Я дал. Я не мог ему отказать.

…Дерри и тогда уже был болен.

Наверное, поэтому и спешил.

Егерей учат, но это процесс небыстрый. Сперва старшие рассказывают про драконов и пещеры, заставляют зубрить карты, потому как нет ничего смешнее егеря, который заблудился на участке.

Водят по старым норам.

Дают трогать гнезда.

Знакомят со старшими. Помню, когда Лютый склонился надо мной, разглядывая желтыми, будто из янтаря выточенными, глазищами, я мысленно попрощалась с жизнью.

А он почувствовал мой страх и вздохнул.

Он не любил пугать детей, даже человеческих.

Будь Дерри здоров, меня бы не подпустили к драконам до девятнадцати, а то и до двадцати одного. Но Дерри был болен. И болезнь сжирала его изнутри, заставляя торопиться. Поэтому он и уступил старшинство Оллгриму. А тот принял.

- Признаю, я ошибся. Ты стала своей. И ты поймешь то, что я собираюсь сказать. Они хотят разрешить охоту.

- Что?

- Охоту на драконов, - уточнил Оллгрим, будто это нуждалось в уточнении. – Лет десять тому начались разговоры, что их стало много. Здешняя популяция никогда не превышала в пару сотен голов, а сейчас драконов больше тысячи. И это действительно много.

Да.

Наверное.

Никогда не думала.

То есть, думала, но о том, что поголовье стада, которое держит заповедник, пора бы увеличить. Вдвое. Или втрое. Драконы не голодают, но это пока. В нынешнем году только на моем участке строят три новых гнезда. А если прибавить сеголеток и молодняк, который собрался за прошлые годы… и еще тех, кто появится на свет. И тех, кто на этом свете уже не один десяток лет обретается.

- Драконы живут долго. Изумруду было за сотню, да и то ушел он отнюдь не из-за слабости. Просто… время пришло.

Я знаю.

Но думать о том тяжело.

- У нас два выхода, - продолжил Оллгрим. – Или расширяться, разводить больше коров с овцами, но под это нужны пастбища, а откуда их взять? Все, что в горах, мы освоили. Остается город или пустыня. А сама понимаешь, в пустыне какие коровы?

- Или… - тихо продолжила я, уже понимая, что услышу.

- Или сокращать поголовье. В Китае охота разрешена. Всегда была разрешена, но исключительно с одобрения Императора. И подобное одобрение стоит дорого…

Лютый, скользнув над волнами, поднялся в небо. И стая пошла за ним. Драконы купались в лучах солнца, переливаясь всеми оттенками радуги. Их тени ложились на воду.

- …вот и у нас нашлись умники, которые решили, что неплохо бы пополнить бюджет за счет выдачи лицензий.

Ерунда какая.

Нет.

Безумие.

Охотится на драконов? Это… это даже в голове не укладывается.

- Часть денег обещают отдать заповеднику…

- Радость какая, - кулаки сжались. И кто ж это умный такой?

- Проект готов. И даже подавался в Сенат… несколько раз. Однако одобрения не получил. У Эшби серьезные друзья.

У Ника?

Или он про его отца? Того, кто разъезжал на черном каддилаке и приносил мятные карамельки утешением после микстуры.

- Эшби – старая семья, интересы которой весьма обширны. И очень богатая семья. Настолько богатая, что самим этим богатством занимаются специально нанятые люди, а Эшби делают то, что нравится им самим.

Хорошо, наверное.

Или не хорошо?

Если подумать, то Ника никогда не волновал вопрос денег. С другой стороны, и меня не волновал вопрос его денег.

- Опять же договор с айоха существует. И Эшби – его живой гарант. Во всяком случае, пока жив кто-то из них, правительство ничего не может сделать. Точнее может… и делает. За последние десять лет наше финансирование сократили вчетверо. Добавь инфляцию. Прибавь кое-какие добровольные пожертвования и то, что платит институт. Нам просто не за что расширяться. В последнее время скот дополнительный закупаем мы за то, что дает Эшби.

- И если его не станет…

- Не станет и этих денег.

А с ними скота, который нужен, потому что драконов и вправду много, и на коров они охотятся с немалым энтузиазмом, особенно молодняк.

Не будет коров – море всех не прокормит, и нам придется выбирать. Дать драконам умереть с голоду или… разрешить охоту?!

- А… как же мы тогда?

Драконы не простят предательства. Они долго живут бок о бок с людьми, настолько долго, что давно уже перестали нас бояться. Да и видят ту пользу, которую мы приносим. Но если человек убьет дракона…

- Там считают, что популяция достигла того уровня самовосстановления, что… забота о ней тоже излишня. И да, половина фонда зарплаты – это деньги Эшби.

Чудесно.

А драконы улетели, хорошо, если к морю. Но моря и вправду недостаточно. Оно богато… было. Пока не пришли люди не поставили перерабатывающие заводы. Пока китобои не истребили почти всех китов, оставив лишь, пожалуй, косаток, слишком умных, чтобы вот так позволить от себя избавиться.

Крупная рыба ушла.

А ту мелочь, что осталась, Лютый просто не выловит.

И что им делать?

- А они понимают, что драконы будут искать еду. И что возможно, найдут куда ближе, чем им представляется?

В лучшем случае, будут разорять фермерские хозяйства, возродив позабытую уже войну, где хватило места и ядам, и гарпунам, и ловчим ямам, в которых ломались крылья. В худшем… человек – тоже мясо. И стоит одному попробовать.

Они умные.

Они догадаются. Нет, не сейчас, когда голод их не мучит, но потом, когда те, кто еще недавно заботился, вдруг окажутся бессильны.

- А Ник… знает?

- Знает. И говорит, что пока он жив, бояться нечего.

Пока.

Он.

Жив.

Так себе гарантия. Мне вдруг вспомнилась буря. И старый дом, где пол пел о давних славных временах. Зои с ее неспособностью пошевелиться. И ненависть в глазах ее матери. А еще слова моей собственной, о том, что Эшби больше не нужен городу.

Эшби городу мешает.

- А еще сказал, что у него есть доверитель. И даже его смерть мало на что повлияет. Но я знаю, что и здесь он ошибается. Смотря кем его сделают.

Сделают?

- Что ты знаешь?

- Больше, чем хотел бы, - Оллгрим огляделся и поморщился. – Когда… Чучельник впервые появился, то наделал много шуму. Знаешь, его прозвали сперва Убийцей, который знает толк в искусстве. Но это слишком длинно. Ник вернулся незадолго до первого случая. Только-только окончил учебу. Хирург… все знали, что он собирается уехать, его ждали в Нью-Йорке. И он уехал, но потом вновь вернулся, чтобы остаться навсегда. Почему?

- Ник не убийца.

- Я рада, что ты уверена в этом. Но на самом деле, скажу честно, мне глубоко плевать, убийца он или нет. Я лишь знаю, что многим понравится вариант, в котором Эшби признают виновным. А лучше всего, убьют в процессе задержания.

- Но убийца…

- Притих на полтора десятка лет. И насколько я понял, о нем заговорили лишь потому, что буря вскрыла кладбище. Так что, можно предположить, что ему хватит ума опять притихнуть.

Хватит.

Это да… и все равно.

- Я тут при чем?

- Ты хорошо знаешь Ника. Лучше, чем кто бы то ни было. И ты полностью ему предана. А потому, если вдруг ты заговоришь о его причастности, то сомнений не останется.

- Я не заговорю.

Стало горько во рту. Оллгрим и вправду думает…

- Я рад, если так, но порой… кто-то считает, что ты зла на него. Из-за Зои. Что ты ревнуешь.

Ревную.

Отрицать не стану. И да, на свадьбу его я не пошла, напилась до полного отупения. А на следующий день слушала Вихо и злилась. На Ника. На него. На себя саму.

Но неужели этого и вправду хватит, чтобы обвинить… в таком?

- И что ты была бы рада отомстить.

- Нет.

- Я знаю. Я изучил тебя, Уна. Дерри хорошо разбирался в людях. И мне тоже его не хватает. Он бы знал, что делать. Так вот, тебя вполне могут разыграть втемную. Подкинуть что-то, о чем ты не сможешь молчать. Или поставить в ситуацию… не знаю какую, знаю, что искушение будет велико. А ты, уж прости, никогда не была сильна в подковерных играх.

- Мать Зои его ненавидит.

- Знаю.

- И если Ника не станет, то… Зои ведь вполне в своем уме и может быть наследницей. Если по закону. А ее матушка опекуном. Так?

- Если завещания нет. А оно, как понимаю, есть.

- Ты об этом знаешь. А они?

Вот тут он развел руками. Да… рассказал ли Ник о завещании? О том, что оно вообще имеется, не говоря уже о содержании? Сомневаюсь. Я вот не знала.

И миссис Фильчер может не знать.

- Слухи уже идут, Уна. В городе шепчутся, что та девушка, которую утром нашли, что она ее когда-то видели с Ником. А потом она исчезла. И о том, что его отец был неплохим охотником, а значит, и сына научил бы. И что убийства эти, пятнадцать лет тому, начались после его возвращения…

Дрянь дело.

А драконы почти улетели. Я же подумала, что, возможно, матушка была права. И мне стоит уехать. На время. Пока и вправду мне не подбросили чего-нибудь этакого…

…к примеру, голову Билли.