Глава 14

Его Величество Куад Трестон Тохелисский, правитель Пятиземелья, оказазался действительно величественным. Всё в этом драконе говорило о его положении – властный взгляд, голос, манера речи...

― Тор-брахс, разместите нас, чтобы можно было провести опознание, раз уж мы вынуждены были прилететь сюда, – приказал он.

― Прошу прощения, ваше величество, – муж снова поклонился. – Моя жена не здорова, лекарь запретил ей пока путешествовать, иначе мы бы, разумеется, прилетели сами. Я мог прилететь и один, но счёл, что она имеет право увидеть того подонка, который оставил её на той скале у гнезда виверны.

― В этом есть смысл, – проворчал король. – Ну, давайте быстро покончим с сомнениями. Это дело у меня уже как кость в горле.

Мы прошли в большую гостиную, слуги принесли кресла для королевской четы, остальные встали по сторонам, а в центр вывели подозреваемого. Бронри успел шепнуть нам, что это и есть бывший любовник Каролы, который дал ей перстень, а потом бросил, узнав о романах с Киприаном и вторым драконом.

Я посмотрела на этого лорда Ххарана, как назвал его следователь, и не поняла, как вот это можно было предпочесть Киприану. Впрочем, щуплый, изнеженный лордик вполне подходил ей. Гармонично омерзительная парочка была бы...

― Итак, лорд Ххаран, – Бронри строго посмотрел на смазливого пленника, бледного, но всё ещё дерзко кривящего капризные губы, – поскольку вас недавно допрашивали с помощью магии по поводу украденных артефактов, переданных вами леди Лихс, то повторно провести такой допрос нельзя. Нужно ждать ещё около двух месяцев, чтобы вы умом не тронулись, а его величество желает закончить это дело, как можно скорее. Поэтому мы тут. Я занимался кражей украшений и похищением леди Тор-брахс, и никак не ожидал, что эти дела связаны, однако выяснилось любопытное. Я узнал, кто сказал леди Лихс о «смерти» жены лорда стража. Этот человек указал на свой источник лживой информации, тот на свой, и так далее. Постепенно переходя по цепочке, довольно длинной надо сказать, я вышел на вас, единственного, кто не мог объяснить, от кого узнал эту сплетню. И тут я вспомнил, что один из ваших слуг упоминал на допросе по делу об артефактах, что вы куда-то улетали как раз незадолго до похищения леди Тор-брахс, и вернулись вечером того дня, когда оно случилось.

― Я мог быть где угодно! Сейчас даже не вспомню, – усмехнулся наглый хлыщ.

― Могли быть. Вот только лорд страж нашёл свидетеля, который описал, как дракон, подозрительно похожий на вас, пролетал в то утро от Брахсхели к горам, и нёс в лапе женщину.

― Да какой мне интерес похищать девицу, которую я в глаза не видел? Мотив, мой молодой друг-ищейка, где мотив?! – хмыкнул Ххаран, казалось, он непрошибаем.

― Хороший вопрос, – спокойно кивнул Бронри, и меня удивила выдержка этого молодого дракона, даже я, еле на ногах стояла, а была готова врезать по роже столичному аристократишке. – Мотив не очевиден. Однако известно, что в домах, где много прислуги, удержать секрет трудно. Служанка леди Лихс слышала ваш с ней разговор после разрыва, когда вы выяснили, что фрейлина крутит роман не только с вами, а ещё и с лордами Аххесом и Тор-брахсом. Так вот, эта служанка утверждает, что вы угрожали разрушить жизнь леди Лихс, если она не вернёт вам перстень. О каком перстне речь, думаю, догадаться не сложно. Она не вернула. И вы не были уверены, что ваша затея не выйдет наружу, потому решили удалить девушку от двора, чтобы не болтала лишнее. Убить её вы не могли, всё же речь шла о родне нашей королевы, и, как я полагаю, решили подстроить всё так, чтобы она вынуждена была уехать. Вы решили разрушить её жизнь, как и обещали. Весь двор знал, что леди Лихс уже довольно испытывала терпение её величества, и получила предупреждение – или выходит замуж за Аххеса, или отправляется к отцу, который, несомненно, запер бы её на долгие годы, чтобы образумилась. Вы тоже это знали.

― Как знал ты, подлец, и то, что Карола, – подала ледяной голос Греттель, – не желает этой партии, и сделает что угодно, чтобы вернуть тебя или Тор-брахса, раз уж остальные держатся подальше от неё из-за моего гнева. И Аххес, когда они с Каролой ругались в день разрыва, примчался во дворец, потому что узнал от кого-то, что жена лорда стража мертва, а у Каролы снова есть надежда. Он хотел убедиться, что помолвка в силе, а кончилось всё разрывом. После этого Карола летала сюда, узнала правду, но Аххес её уже не принял, конечно. И когда Бронри рассказал мне свою мысль о мотиве, я вызвала лорда к себе, мы поговорили, и выяснилось, что именно ты, Ххаран, насмехался над ним в тот день. Ты знал, как он мечтает об этом браке, и понимал, что если напугать его, то он помчится к невесте. Знал ты и характер Каролы, что она лишена осторожности, резка на язык, особенно когда чего-то хочет или злится.

― Но это только домыслы сопляка-ищейки! Что он может знать? У него нет доказательств! – подонок перебил Греттель, словно вызов бросил.

Ого, интересно, с чего это такая борзость?

― Ххаран, – негромко проговорил король, и даже мне стало не по себе, – ты увяз по уши. И если лорд страж узнает твой запах, я не буду больше выслушивать предположения. Мне всё равно, что станет с твоими мозгами после магического допроса, ты через него пройдёшь, и сам выложишь мотивы. Тор-брахс, подойди. Это он? Только держи себя в руках! – предупредил правитель, и вот тут хлыщ задрожал.

Киприан отцепил от своего рукава мои застывшие пальцы, сделал несколько шагов к подозреваемому и втянул воздух. Раздался утробный рык, я затаила дыхание от ужаса.

На коже мужа проступила чешуя, ногти стали когтями...

― Тор-брахс, остановись! – взревел Куад. – Ты замок разнесёшь!

Но мужа трясло всё сильнее, и я кинулась к нему, споткнулась и повисла на руке.

― Киприан, нет! Пусть им займётся закон! – я забежала вперёд, встала перед своим драконом и обняла, не пуская пройти дальше. – Нет! Подумай о Вико, о нас...

Наши глаза встретились, меня испугали длинные зрачки и взгляд голодного хищника, но я выдержала. Обхватила ладонями лицо мужа, и чешуйки медленно исчезли, потянула к себе и поцеловала. Потом снова, и снова, и не заметила, как он стал отвечать со всей страстью, а вокруг раздавались неловкие покашливания и смешки.

― Милорд, миледи, – голос королевы донёсся будто издалека, – вспомните о приличиях...

― Дайте им время, дорогая супруга, – хохотнул король. – Уж лучше это, чем руины замка и погибшие под ними люди и драконы.

Муж оторвался от моих губ и прошептал:

― Спасибо...

А у меня дрожали ноги и руки от слабости и страха, а голова не соображала от совсем других эмоций.

― Простите, ваше величество, – сдержанно поклонился Киприан, затолкав меня за спину. – Этот подонок хотел убить мою жену. Отнёс на растерзание вивернам! Я требую его крови. Поединок!

― Не горячись, милорд, – устало вздохнул король. – Узнаешь, что он хотел провернуть в моей семье, поймёшь, что и я хочу его разорвать. Как делить будем, а?

― И кто докажет, что Тор-брахс не ошибся? – взвился Ххаран. – А если он мстит мне за то, что спал с Лихс, пока он тут по горам носился? Вот у него-то есть мотив! Или все поверили, что он вот так влюбился в человечку, что готов за неё убить? – он нагло рассмеялся, и Киприан всё же врезал ему по зубам.

― Закрой рот, выродок! Не смей даже упоминать мою жену своим грязным языком, пока я его тебе не вырвал!

― Тор-брахс, что там у тебя за второй свидетель? Приведи... Ну, или принеси, – нетерпеливо приказал правитель.

Бронри сделал знак, пленник и ещё несколько человек отвернулись к стене, со спины было невозможно сказать, кто из них в оковах. Вошёл Ганн, в корзинке он нёс Пушка, и как только крысёнок оказался в комнате, потянул подрагивающим носом воздух, сразу соскочил на пол и помчался к Ххарану.

Мгновение, и подонок взвыл, а мой геройский крыс кидался на него снова и снова, карабкался по штанам и кусал за голени и ляжки.

Ххаран отбивался, но со связанными руками это было трудно, крысёнок оказался юрким.

― Ах ты огрызок гнилой! Мусорный бак вонючий! – грозно визжал он. – Это ты её похитил! Ты! Я вот тебе сейчас кровь попорчу! Заражу! Крысы же заразные, а?!

― Пушок! – испуганно воскликнула я, протягивая руки к мелкому, чтобы спрятать. В памяти встала вспышка и обугленное пятно на полу.

Муж сделал какой-то жест, и мой питомец прилетел ему в ладонь, хотя оторвался от штанин с большим трудом.

― Молодец, парень! – похвалил Киприан. – Хоть ты ему кровь пустил, раз мне не дают.

Пушок воинственно фыркнул и распушил усы:

― Да я бы его порвал! Ты чего помешал-то? У! Глист костлявый!

― И правда, лысая говорящая крыса... Ещё и ругается как! – усмехнулся король, пока остальные приходили в себя.

― Мне нужно противоядие! – заорал Ххаран. – Он заразный? Заразный?!

― Ничего тебе не надо, – усмешка исчезла с лица его величества. – Добытчики соли всё равно долго не живут...

― Нет! Крыса не может быть свидетелем! Это тупое животное! – заверещал преступник.

― Это ты бешеное животное, – сказал, как выплюнул Киприан. – Человек не оставил бы девушку на растерзание вивернам.

― Я и не оставлял! На край положил, чтобы сама свалилась... – заорал хлыщ, и ахнул, поняв, что проговорился. – Нет... пожалуйста, пощадите! Ваше величество, я просто был напуган... Не понимал, что творю. Казалось, план надёжный! Я всего лишь хотел, чтобы леди Лихс уехала и не болтала, пока не уговорю её вернуть перстень. Умоляю! – взвыл он, когда король встал.

Один из солдат рывком поставил Ххарана на колени.

― Вот и магический допрос не понадобился, – удовлетворённо кивнул правитель Пятиземелья. – Клайн Ххаран, я признаю тебя виновным в сокрытии опасных украденных артефактов, в злом умысле против королевской семьи и королевской четы, в похищении леди Тор-брахс и в покушении на её жизнь. И приговариваю тебя к пожизненным работам на соляных копях. Надеюсь, ты промучаешься в этом кошмаре долго... – мстительно прошипел король. – Вся твоя семья, дед, родители и брат с женой и детьми, будет лишена собственности, денег и всех привилегий и титулов. За одного платят все, таков закон. Уберите эту падаль с глаз моих! – велел он. – Закрывай дело, Бронри. Летим домой.

Он ушёл, а королева немного задержалась.

― Я рада, милорд, что ваш брак оказался в итоге удачным, хотя мне жаль, что не удалось породниться.

Гости отбыли так же внезапно, как нагрянули.

― Его величество домосед, его бы воля, он бы из своей оранжереи с цитрусами носа не показывал, но всякие дела государственные жить мешают, – шепнул мне муж, пока мы провожали взглядами стройно летящих драконов.

Один из них нёс в лапе бесчувственное тело Ххарана, который рухнул в обморок, как девица, услыхав приговор.

― Странно, я столько думала, что почувствую, увидев похитителя, а не ощутила ничего, кроме отвращения и гадливости.

― Зато я ощутил! – потряс кулачком Пушок, и прошипел: – Кровь врага...

― Завидую, – в тон ему кровожадно ответил мой муж, подхватил меня на руки и понёс в замок, где ждал Бронри с какими-то бумагами. Дело закрыто, а бумажная волокита осталась.

Усадив меня в кресло и велев принести нам чай, Киприан отошёл к столу, за которым расположился следователь.

― Поздравляю, Бронри. Такие дела двигают карьеру. И спасибо, теперь я спокоен. Подонок получит по заслугам, – они пожали друг другу руки. – Что ещё от меня требуется?

― Мне нужно записать показания, милорд, ваши и, эээ... Второго свидетеля, смутился молодой дракон.

― В смысле «эээ»? – возмутился Пушок, сидевший у меня на руках. – Так и говори, записать показания крыса. И я всё покажу, уж будь уверен.

Мы с Киприаном переглянулись и спрятали улыбки, а Бронри, которого не смог довести и Ххаран, растерянно моргнул.

Пока муж давал показания, потом подписывал какие-то бумаги, крысик нервно бегал по моим коленям.

― Слушай, – прошептал он, – надо имя какое-то посолиднее. Показания всё-таки, документ, между прочим! И вдруг, Пушок... Ну что за фамильярщина?

― И какое же имя ты хочешь? – хихикнула я, после напряжения последних часов было так хорошо посидеть у камина, в тишине, слушая негромкие голоса мужчин и потягивая ароматный чай.

― Не знаю... Что-то звучное, на иностранный манер... – из-за мозгового штурма мой любимчик даже про печенье не вспомнил, хотя его мне к чаю принесли.

― Ты и так весь из себя иноземец, даже иномирец. Куда уж манернее?

― Вес, Янка! Надо обретать вес в этом мире. Головой думай, не для шапки дана! – он постучал себе кулачком по лбу, и принялся бегать по мне шустрее, бормоча что-то, видимо, варианты имени.

Настала его очередь, Киприан отнёс «эээ» на стол к следователю, а сам отошёл.

― Назов-витесь, – неуверенно попросил Бронри, и добавил с сомнением: – Пожалуйста?.. Как вас записать? Крыса Пушок?..

― Ну, начнём с того, что я самец, – гордо выдал мой рыцарь, встав на задние лапки и поправив комбинезон с клубничками и зелёными листочками. – Крыс будет куда брутальнее, – он приосанился. – Во-вторых, Пушок, это домашнее имя, только для своих, особо приближённых, так сказать. Пиши: показания даёт иномирный крыс, высокодекоративный, породистый, отмеченный магией, по имени Пушкенсо́н... Пиши-пиши, чего смотришь? Всё должно быть по правилам, официально. Это документ же!

Мы с мужем кусали губы, чтобы не рассмеяться, а товарищ Пушкенсон величественно вышагивал по столу, сложив лапки на пузике, и показывал всё, что мог.

***

Когда с бумагами было покончено, я предложила Бронри выпить чаю, а Киприан спросил его:

― А что там за история, из-за которой его величество мечтал своими руками растерзать Ххарана? Или об это запрещено говорить?

― Говорить без необходимости, действительно, запрещено, чтобы не подавать ненужных идей другим, но вы тоже участник этого дела, к тому же страж Холмистых земель, так что... Если вкратце, то Ххаран и Лихс давно хотели пожениться, но король не спешил породниться с этим типом. Для королевской семье брак леди Лихс с вами, милорд, или с лордом Аххесом был куда предпочтительнее. Старинные, благородные семьи, ни разу не запятнавшие свою честь и имя, а у Ххаранов то один проиграется, то второй на дуэли кого-то убьёт, что ни поколение, то скандал, сами понимаете... А потом Ххаран выиграл в каком-то притоне тот перстень-артефакт, и предложил фрейлине опробовать его на королеве, убедить её уговорить мужа согласиться на их брак. Однако привести план в исполнение не вышло, лорд узнал о вас и Аххесе, и порвал помолвку с леди Лихс. Тогда-то и состоялся их разговор, который слышала служанка. Ххаран потребовал вернуть перстень, боясь, как бы Лихс не начала болтать или не использовала бы артефакт, всё же у неё именно предметная магия особенно сильная, но леди отказалась, сказав, что это компенсация ей за позор и скандал. Тогда он и решил, видимо, выдавить леди из столицы, но вернулся создатель перстня, узнал о краже, поднялся скандал. Дальше вы знаете. Как я понял, Ххаран известный интриган, он отлично разбирается в людях, так что ему не составило труда выстроить этот план, и если бы не пара свидетельств, он бы вышел чистеньким из истории с покушением на вашу жену. Хотя и злого умысла против королевы хватило бы для ссылки на соляные копи.

― Невероятная глупость и наглость, – усмехнулся Киприан. – Они думали, им такое сойдёт с рук? Никто не заметит воздействия на волю и разум королевы? Да здешний лекарь сразу его увидел и на слугах, и на моей жене! Карола сама загубила свою жизнь. Слишком высоко взлетела.

― Что её ждёт? – зачем-то спросила я, хотя поймала себя на мысли, что как-то и не делаю этой идиотке зла, она уже и так всё потеряла.

― Её величество отвернулась от родственницы, чтобы не ругаться с мужем. Отец леди Лихс, как только мы её арестовали, отказался от неё и сделал наследником своего двоюродного племянника, чтобы не пострадать, как родители Ххарана, так что леди лишилась и поддержки семьи, и всех своих привилегий и денег... Казнить её, не казнят, но отправят на полвека в ссылку в замок Караншех. Будет там мастерить простенькие артефакты для детских приютов, людских школ, лечебниц.

― Караншех... – повторил Киприан задумчиво. – На берегу Ледяного моря, серость, холод, сырость, грубые камни, атмосфера отчаяния и витающие разбитые мечты.

― И никакого будущего, – добавил Бронри. – Леди Лихс запрещено вступать в брак, если только она не встретит истинную пару. А вы знаете, как это сложно, милорд, и уж тем более, сидя в замке на краю мира.

― Разве что её парой окажется такой же заключённый, – усмехнулся муж.

Бронри допил чай и улетел, пожелав нам счастья, а мы отправились в парк, прогуляться. Я взяла на руки иноземца  Пушкенсона, а муж подхватил меня, сказав, что подышать воздухом нужно, а вот напрягаться и ходить мне пока вредно.

Я не стала спорить. В конце концов, он знает лучше, он же мужчина в доме, а мне на ручках так хорошо...

Прогулка оказалась короткой. Пока разговаривали с Бронри, ветер нагнал тучи, и теперь, только вышли, как начался дождь.

― Подышали, и будет. Домой, меня там печенье ждёт, – скомандовал крыс.

― Есть, ваша высокодекоративность! – усмехнулся Киприан. – Кто я такой, чтобы спорить с вами?

― Ну, вот то-то, – проворчал лорд Пушкенсон.

Хотя, лорд – это как-то мелковато для персоны такого масштаба...

В замке Вико уже закончил учёбу и пил чай, крыскин быстро присоединился к нему, а Киприан отнёс меня в мою комнату.

― Устала? – спросил он, помогая мне устроиться на кровати среди подушек.

― Есть немного, – честно призналась я. – Силёнок пока маловато, ну и день был нервный.

― Прости, что напугал. Хотелось разорвать этого выродка, – муж сжал кулаки, а я взяла его руку в свои, провела пальцами по крупным венам, поглаживала, успокаивая, пока он не выдохнул с облегчением. – Спасибо, – прошептал снова и склонился к моим губам, прося поцелуй.

Я тоже потянулась к нему, тая от нежности. Киприан обхватил ладонями мои щёки и целовал мягко, бережно, сладко до полуобморока. Он осыпал мелкими поцелуями моё лицо и прижался лбом ко лбу.

― Когда ты была в горячке, то звала меня, но я разобрал только имя, потом ты перешла на родной язык, наверное. Что это значит?.. – он повторил на неуверенном русском то, что запомнил, а я покраснела.

― Глупости, забудь. Это же было в бреду.

― Не глупости, раз ты смутилась. Скажи. Я чувствую, что это было что-то важное, ты так это сказала... У меня сердце замерло, – он заглянул мне в глаза. – Пожалуйста, – прошептал еле слышно и ещё тише добавил: – Я люблю тебя...

Его губы снова накрыли мои, рассказывая о глубине его чувств, и желаниях и страхах.

― Люблю тебя, – повторила я эхом, и он снова поймал мой взгляд.

― Тогда скажи. Не знаю почему, но чувствую, что это важно.

Я потупилась и улыбнулась.

― Так уже сказала. Только что.

Киприан замер и вдруг улыбнулся светло, счастливо, как никогда прежде.

― Значит, ты позвала меня и призналась в любви?

Я кивнула, обняла его и зарылась пальцами в растрёпанные, пахнущие ветром волосы.

― Ты уходил, я пыталась тебя догнать в своих видениях, звала, но ты не останавливался, и я сказала это... Мне много раз эта сцена виделась. Я так хотела тебя дозваться, так боялась потерять...

Как же много хотелось сказать, но слова не выразили бы ничего, поэтому я обхватила лицо мужа, как это делал он со мной, и поцеловала, открывая всю душу, приглашая его заглянуть туда. Что бы ни случилось дальше с нами, я знала одно – хочу быть с ним, до самой смерти.

― Даже если ты встретишь пару, даже если позже твоя искра проснётся, я всё равно хочу рискнуть. А потом отпущу, только не прилетай, как Исольда, я этого не вынесу... – прошептала я сдавленно, и осознала, на что же соглашаюсь, но Киприан улыбнулся.

― Не надейся так легко от меня избавиться. Искра сама не усилится, а я не стану ей помогать. И даже если чудо случится, разорву связь снова. Оказывается, это можно сделать, просто для драконов истинность священна, никто и не помышляет о подобном.

― Но почему для тебя это теперь не так? – я не могла понять. Он же так хотел найти пару, как Исольда.

― Потому, что я хочу... – он взволнованно сглотнул, – хочу, чтобы выбрали меня. Без магии, просто меня, такого, как есть. Хочу, чтобы ты меня выбрала. И не отпускала.

― Не отпущу, – мой голос дрогнул и сорвался на шёпот. – Я уже тебя выбрала. И хочу провести с тобой долгую драконью жизнь, видеть, как вырастет Вико, и...

― Ты примешь долголетие? – выдохнул муж, глаза подозрительно влажно блестели.

Я кивнула. Он хотел поцеловать меня, но я отстранилась слегка.

― Скажи честно, тебе не страшно? Не боишься пожалеть?

Мы смотрели друг другу в глаза, и казалось, во всём мире никого больше нет.

― Боюсь, милая. Как и ты. Но остаться без тебя боюсь ещё больше.

Он приник к моим губам, и я решила, как героиня любимой книги, подумать о страхах завтра, а ещё лучше послезавтра... или больше никогда.

― Ура! – радостный вопль заставил нас отпрянуть друг от друга, а в комнату ворвался Вико с Пушком на руках. – Наконец-то вы помирились! И снова целуетесь! Яночка, ты будешь с нами, да? Будешь жить долго, как драконица? Я слышал... – он хитро погрозил нам пальцем, сияя, как солнышко.

― Вико Тор-брахс, ты снова подслушивал под дверью? – отчитал его отец, но мальчик не смутился и кивнул, продолжая улыбаться.

― Чего рычишь на дитё? – вмешался крыс. – Мы семья. В семье нет секретов.

Мой дракон закатил глаза и сделал пару глубоких вдохов, стараясь не взорваться.

― Яночка, – Вико посмотрел на меня и поиграл бровками, – ну, теперь-то тебе папа немножко уже нравится, да?

― Ну... немножко. Да, – рассмеялась я и прошептала мужу на ухо: – Немножко очень сильно...

Киприан усмехнулся и поцеловал меня в висок...

Однако идиллии не вечны. В коридоре раздался взвинченный голос, шаги, и в комнату ворвалась Исольда. Увидев нас всех, собравшихся на кровати, и счастливых до её появления, она застыла в дверях, растерявшись на несколько секунд, а потом презрительно скривилась и посмотрела на сына, протянув ему руку, мол, ну, долго тебя ждать?

― Сожрать её, что ли?.. – еле слышно прошипел Пушок, сидящий у меня на плече, и я, пожалуй, была бы рада принять его идею.

Притащилась, снова жди проблем!

14.4

Удивительно, но Вико в этот раз не побежал к матери, он настороженно замер, словно ждал, что будет дальше, при этом вцепился в мою руку.

― Что же, хорошо... – протянула блондинка зло. – Вижу, эта человечка понемногу занимает моё место. Сначала муж, теперь сын. А я-то места себе не находила после размолвки и того отвратительного письма. Прилетела, чтобы всё наладить.

Она оседлала любимого конька – я для вас, а вы...

― Твоё место? – Киприан встал, преграждая ей путь к нам. – Ты потеряла это место, когда встретила пару. Я не виню тебя, но не понимаю, почему ты не оставишь нас в покое. И, кажется, я ясно дал понять, что здесь тебе больше не рады. Каждый твой прилёт только отравляет жизнь Вико, вбивает клин в нашу семью. Хватит, Соль! Уходи и не возвращайся. Можешь писать сыну письма, а прилетай, только если он сам тебя пригласит.

― В семью? – гадко усмехнулась она. – У тебя есть семья? С кем? С нищей человечкой? Да она умрёт раньше, чем ты её имя запомнишь! Тебе надо искать пару, а этой, – гадина кивнула на меня, – место на кухне, с прочей прислугой! Люди, это расходный материал в драконьей жизни!

― Не обзывай Яну! И не надо папе никакой пары! – закричал Вико. – Он с Яной счастливый! И она не умрёт, а будет жить, как дракон!

― Что? – Исольда задохнулась и едва не пошла чешуёй, но взяла себя в руки. – Киприан, что он говорит?

― Ты слышала, – муж проявлял чудеса выдержки, а мне уже хотелось пинком выставить из дома эту поганку. – После нашего развода у меня начались проблемы с искрой, и я искал решение, мечтал о паре, но теперь передумал. Всё к лучшему, потому что свою идеальную пару я нашёл. И да, я поделюсь с женой долголетием. Что тебя удивляет? Разве не об этом говорят легенды? Дракон и человеческая дева...

Исольда смотрела на него ошарашенно, словно не верила своим ушам, но вдруг сдалась и протяжно вздохнула.

― Делай, что хочешь. Я устала разрываться между вами и новой семьёй, и больше не прилечу, если не нужна тут. Всё понятно. Эта девица настроила вас обоих против меня, и ты это допустил, ладно, ещё пожалеете оба, конечно, но я же всегда всё вам прощала, прощу и это, – она включила режим бедной жертвы с благородной душой. – Но давайте хотя бы расстанемся, как воспитанные драконы и... человек. Выпьем чаю, поговорим о погоде, простимся по-хорошему. Да? – она посмотрела на бывшего мужа и сына, но Вико промолчал, а Киприан устало вздохнул. После такого вздоха я бы ни секунды не осталась, но Исольда удовлетворённо кивнула: – Велю подать нам чай в столовую, поговорим, немного все успокоимся, а время нас рассудит. Может, в конце концов, всё и к лучшему. Зато никто не упрекнёт меня в том, что мешаю вам с сыном жить своей жизнью.

Она вышла.

― Не верьте ей, – процедил Пушок, так и сидевший на моём плече. – Пакость готовит, точно вам говорю, у меня прямо чуйка воспалилась и сигнализирует о грядущей подлянке.

Действительно странная перемена. Вот так всё просто? Чайку выпьем и расстанемся по-хорошему?.. Я посмотрела на Киприана. Муж выглядел настороженным, но молчал, и мы все спустились в столовую, оставив Пушка в спальне.

― Так мне будет спокойнее, малыш, не хочу, чтобы ещё одна психованная драконица на тебя напала, – прошептала я ему.

***

Исольда сама принесла поднос с полными чашками и тарелкой печенья. Первую чашку она поставила перед Вико, вторую протянула бывшему мужу, и, наконец, мне. И пока отвернулась, чтобы взять чай себе и отдать поднос Айде, пришедшей следом, Киприан сделал нам с Вико знак – не пейте! А сам быстро поменял мою и свою чашку местами, прошептав что-то.

― Ну, что вы как на похоронах? – блондинка повернулась к нам, удобно устраиваясь на стуле. – Уже нельзя вместе и чаю выпить? Давайте поболтаем о мелочах.

― Мы недавно пили, но если ты настаиваешь... – ответил Киприан, и сделал глоток.

Исольда смотрела на него во все глаза, и улыбнулась, а мне стало страшно. Если поменял чашки, значит, подозревает отраву в моей? Но пьёт-то зачем?!

― Не настаиваю, Кип, а предлагаю примирение. Мы не чужие друг другу, и пусть сейчас отношения испортились, но кто знает, что будет дальше? К чему копить обиды?

Она подняла свою чашку и отсалютовала Тор-брахсу, он сделал то же самое. Я еле держалась, чтобы не вырвать пойло у него из рук, сердце колотилось где-то в горле от страха, и мешало дышать. Киприан, что ты творишь?! А муж невозмутимо сделал большой глоток.

Дверь распахнулась, и в зал ворвался Ганн, а следом Санда, оба запыхавшиеся.

― Нет, милорд! – выдохнул управляющий. – Не пейте это! Она сказала, что это лекарство, но... – старик закашлялся, а Санда подхватила его мысль.

― Зачем давать лекарство тайно, милорд? Что-то ваша бывшая жена задумала, а этот старый дурень ей и поверил!

Исольда на миг оскалилась, зарычала, но вдруг улыбнулась с видом победительницы.

― Вы жалкие тупицы, а это действительно, лекарство, – она повернулась к Киприану и тихо проговорила: – для твоей искры.

Дракон изменился в лице.

― Что? – спросил он так, что бывшая жёнушка сжалась на мгновение, но быстро взяла себя в руки.

― А то, – она расправила плечи. – К сожалению, эти болваны подпортили мне сюрприз. Допей ты эту чашку, и твоя искра разгорелась бы, как раньше. И не пришлось бы долго её восстанавливать, но ты выпил мало. Магия истинности вернётся через месяц-другой. И тогда, мой дорогой друг, – она наклонилась к дракону и прошипела в лицо: – ты станешь прежним. Не так я всё планировала, но уж если ты не достанешься мне, то и ей, – Исольда презрительно кивнула на меня, – тебя не видать. Ты будешь мечтать о паре, будешь чувствовать это нетерпение внутри, а твоя жена-человечка станет ждать, когда же ты её бросишь. Как думаешь, надолго хватит вашей смехотворной любви, а?

Мерзавка ликовала, а я, хоть и знала, что Киприан не пил из своей чашки, задрожала от ужаса. Вот так просто можно всё разрушить?..

― Значит, ты планировала? И каков был план? – прищурился мой муж, и я чувствовала, как он кипит внутри, хотя внешне выглядит пугающе спокойным.

― Да, – пожала плечами она. – Что тебя удивляет? Мы были счастливы вместе, любили друг друга, но у меня появилась пара. И всё бы хорошо, да только мой истинный не так уж молод. Скорее всего, он умрёт раньше, и что останется мне? Чахнуть от горя? Вот уж нет! – Исольда, привыкшая, что ей всё прощается, не чувствовала опасности, и выдала правду с надменной улыбочкой: – Тогда я и подумала, что если бы ты, всё ещё тоскующий и влюблённый, остался один, то я могла бы вернуться к тебе и Вико после смерти истинного. Ты же добряк, Кип, и принял бы моих детей от второго мужа, мы снова были бы вместе... В моей семье давно хранился флакончик зелья, разрушающего и восстанавливающего связь с искрой – выпьешь половину, искра угаснет, выпьешь остаток, и она загорится снова. Вот я и добавила половинку этого зелья тебе в еду, перед тем как уйти к новому мужу.

― И все эти годы ты внушала мне при каждой встрече, что простой брак не имеет смысла, и надо искать пару, отлично зная, что я её не найду... Какая же ты мерзавка, Соль! – Киприан горько усмехнулся. – А ведь я тебя любил...

― И я тебя по-своему любила, потому и не собиралась отпускать, – без зазрения совести заявила красотка. – Но раз всё так вышло, то лучше отдам тебя истинной или обреку на вечное ожидание, но ты никогда не достанешься этой человечке, – Исольда повернулась ко мне и зло прошипела: – Я тебе не проиграю. Он не будет ждать меня, но и ты его не получишь!

― Какая же ты эгоистичная дрянь...

У меня в голове не укладывалось подобное. Хороша любовь по-изольдовски!

― А скажи мне, Соль, – Киприан смотрел на блондинку, будто впервые увидел по настоящему, и не понимал, как он мог ею увлечься, – если этот флакон был у тебя, когда мы жили вместе, почему же ты не напоила обоих? Мы остались бы парой, истинность не разрушила бы наш брак. Ты могла спасти нашу любовь, но не спасла. Почему?

― Кип! – Исольда закатила глаза и снисходительно рассмеялась, как над дурачком. – Ты так веришь в простую любовь? В эту примитивную человеческую сказочку? Мы ведь могли разлюбить друг друга, страсть бы исчезла, и что тогда? Второго пузырька-то нет! Я не собиралась лишать себя надежды на истинное счастье, мне было интересно, каково это, и повезло узнать.

― Но ты лишила этого меня, чтобы ждал тебя всю жизнь...

― Я думала не только о себе, вообще-то. Вико нужен был отец, а твоя истинная пара могла его не принять, как мой муж. И что было бы с нашим сыном? – Исольда то ли правда была так глупа, то ли отлично изображала дуру, но говорила с чувством собственной правоты.

― Ты могла разрушить связь с истинным, чтобы самой остаться с Вико...

― Нет, вообще-то, – перебила она бывшего мужа. – Когда пара найдена, зелье уже не сработает. Ты вечно во всём обвиняешь меня! А я сделала то, что считала правильным.

Мне была омерзительна её циничная самоуверенность, Киприан смотрел на бывшую с отвращением, и даже Вико понял, что сотворила его мать.

― Правильно, чтобы папа был несчастный всю жизнь? – тихо спросил он. – Ты видела, как ему плохо, и не пожалела его?.. Уходи, – еле слышно проговорил он, глядя на мать потухшими глазами. – Ты нам не нужна.

― Вико, но разве ты не хотел бы когда-то снова быть со мной? – Исольда говорила ласково, а казалось, змея шипела.

― Нет, – глухо ответил он, подошёл, встал между мной и отцом,  и взял нас за руки: – У меня теперь другая семья.

Белобрысая растерялась, её привычные манипуляции не работали, а Киприан криво усмехнулся.

― Похоже, ты всё же проиграла, Соль. Ты измывалась над нашим сыном, пока не стала ему не нужна. И я не буду ждать тебя всю жизнь, как ты хотела, а ещё тебе придётся жить, зная, что тебя обошла человечка, – он взял мою кружку и показал побледневшей бывшей. – Вот то, что ты принесла мне. А я пил из кружки Яны, и туда ты ничего подлить не успела, как показало простое заклинание. Но даже если бы тебе удалось провернуть этот фокус, я сразу улетел бы в столицу, чтобы снова разорвать связь с искрой. У тебя был всего лишь флакончик пойла, а есть драконы, знающие, как это делается, и я научусь у них, чтобы ни ты, ни кто-то ещё не мог вот так влезть в мою семью и нагадить. Я не стану игрушкой в руках магии, и сам выберу, с кем мне жить и кого любить. Уже выбрал. И это не ты.

Исольда пошла красными пятнами, на красивой роже снова проступили чешуйки, а бывший муж подошёл к ней и выволок из-за стола.

― Улетай и не возвращайся, – процедил он, – если не хочешь, чтобы твой муж узнал об этом «милом» плане. Уверен, ему будет интересно послушать, как ты собиралась «скорбеть» о нём после его смерти. И запомни, я прощаю тебя только ради Вико, с него уже хватит боли. Но на этом всё. Выкинешь ещё что-то, и узнаешь, что и «добряка» можно довести. Я устрою такой скандал, что не отмоешься. А разве не скандалов больше всего боится твой истинный? Я отравлю тебе жизнь, если не оставишь нас в покое. С этого дня можешь начинать меня бояться.

Было заметно, что Киприан очень хотел встряхнуть Исольду за шкирку, но из-за сына с трудом сдерживался. Мой дракон оберегал свою семью, как всегда.

За это я его и полюбила, наверное... Он не такой, как другие.

***

Исольда ушла, скрипя зубами, злая, как бешеная кошка, однако не посмела ни слова возразить бывшему мужу, дошло-таки, что переоценила своё влияние на него. При этом она даже не взглянула на Вико, а он смотрел на закрывшуюся дверь и старался не плакать, стиснул кулаки, сопел, но крепился.

Я обняла мальчишку, прижала, поглаживая по спине.

― Мой ты хороший... Не держи всё в себе, поплачь, и станет полегче. А её прости, если есть у Исольды ум, она сама прозреет когда-нибудь, а нет, так её надо пожалеть. Без ума трудно в жизни.

Киприан опустился на колени возле нас и обнял обоих, поцеловал сына, меня, а слуги деликатно вышли.

Весь вечер мы провели в моей спальне, Киприан читал сказки вслух, я поглаживала Вико, лежавшего рядышком, прижавшись ко мне, а Пушок сидел на подушке, тихонько перебирал волосы малыша и скорбно вздыхал. Наконец, мальчик уснул, на длинных ресницах ещё блестели слёзы.

― Позови завтра лекаря, – попросила я мужа. – Пусть как-то ему поможет, нервы успокоит.

― Да, так и сделаю, – кивнул он. – А пока поспим тут все вместе снова. Вдруг он ночью проснётся, пусть видит, что мы все рядом. Ты не против? – он устроился с другого боку от сына, крысик перебрался на живот Вико и свернулся, положив голову ему на руку.

― Я тоже, если проснусь, хочу видеть, что вы рядом, – тихо ответила я.

Мы взялись за руки и муж прошептал мне на русском:

― Я тебе лублью...

― И я тебя.

Он понял, глаза засветились нежностью.

За окном была ночь, дождь убаюкивал, шелестя по окну, а я смотрела на своих драконов и Пушка, и благодарила судьбу. Я получила всё, о чём когда-то мечтала – сына, мужа, семью и любовь. Вот тебе и брак, где всё не так!

***

Ритуал передачи долголетия оказался очень простым, и провели мы его на рассвете после нашей первой ночи вместе.

Замок ещё спал. Киприан вышел на луг, поранил лапу, будучи в теле дракона, капнул пару капель крови в кувшин с водой, обернулся человеком и прочёл заклинание. Я смотрела на это в окно ванной комнаты и улыбалась, вспоминая ласки, затуманенные взгляды, бессвязные нежные слова и безумную страсть, от которой ещё и теперь немного дрожали ноги, а тело отзывалось жаром и мурашками даже на эти смущённые воспоминания.

― Разденься, – Киприан вернулся ко мне, подхватил на руки и поставил в ванну.

Я сбросила с плеч халат, накинутый на голое тело, а он снова что-то забормотал и вылил на меня воду из кувшина, оказавшуюся на удивление тёплой. Моя кожа и волосы засияли, стало жарко, в воздухе разлился аромат, похожий на амбру, и муж поцеловал меня, прошептав:

― Вместе, на всю нашу долгую жизнь.

А дальше снова была кровать в его, а вернее, теперь уже в нашей спальне, нескромные поцелуи, горячий, срывающийся шёпот, от которого внутри всё замирало, и жадная страсть, которую мы никак не могли утолить. Но старались очень сильно и упрямо...

В то утро мы оба завтракали почти в обед. Вико и Пушок давно поели, но пришли к нам, и делали вид, что читают книгу, а сами хихикали, наблюдая за нами. Мы с мужем оба были слегка помятыми, под глазами пролегли небольшие тени от бессонной ночи, а лица светились просто каким-то неприличным счастьем, и от этого делалось немного неловко, приходилось прятать улыбки и изо всех сил стараться не слишком часто переглядываться.

― Ой, ну что вы, в самом деле?! – не выдержал Пушок. – Да сядьте уже ближе, обнимайтесь, целуйтесь, кормите друг друга. А то мы не видим, как вам этого хочется! Расселись они по разным концам стола, как на приёме!

Я покраснела, а вот муж не растерялся, подхватил свои тарелки и пересел ко мне, поцеловал в висок, потёрся щекой о мою руку и довольно улыбался.

― Вот! И что бы вы делали без меня, а? – Пушок вдруг вздохнул. – Жаль, я один тут не долгожитель. А как помирать-то? На кого вас оставить? Но хоть годик-другой присмотрю за вами, – он состроил печальную мордаху. – И как наш парень вырастет, не увижу, – крысик ласково погладил Вико по руке и опять вздохнул.

― Ты ему не сказала? – Киприан удивлённо посмотрел на меня.

― Нет. Боялась, вдруг ты ошибся, а это же было бы страшным ударом потом... – призналась я.

― Так, что ты мне не сказал? Что такое? Помираю? Уже? – всполошился крысик и сжался, прижав лапки к пузику.

― Наоборот, – Киприан подошёл к нему, взял в руки, подержал немного, прикрыв глаза и отпустил. – Всё правильно я тогда понял, – он улыбнулся мне и сообщил нашему прекрасному Пушкенсону: – Ты тоже долгожитель, друг мой. В отличие от других крыс, ты, хоть шерсть потерял, зато не только заговорил, но и обрёл долгую жизнь. Её огонь горит в тебе ровно и ясно, проживёшь лет восемьдесят, может девяносто, как человек. Ну, если дерзить будешь не сильно...

Я хихикнула, а лорд Пушкенсон от неожиданности охнул, плюхнулся на упитанный зад, и прикрыл рот лапками, так похожими на маленькие ручки.

― Крысья мама, вот это удача попёрла! Да кому нужна эта шерсть, когда тут такое! Мне и в актуальном свитере тепло, а в комбинезоне вообще прекрасно. Эх, живём! Мелкий, – он схватил Вико за руку и потряс, – спасибо! Твой неудачный магический опыт оказался очень удачным. Продолжай, не останавливайся!

Вико расцвёл улыбкой, весьма хитренькой, а мы с мужем переглянулись. Ну, всё, теперь начнётся! И вот как ругать потом, когда крысик-то прав – без Вико ничего бы этого у нас всех не было. А так, неудачный опыт, фиктивный брак, и счастье, от которого хочется петь...

― Спасибо, милый, – я подошла и обняла мальчика, а он вдруг смутился.

― Ну, чего ты, мам...