Глава 6

― С женитьбой! – звонкий детский вопль в пустом холле оглушил, едва мы вошли в замок.

Вико вскинул руки и над нами рассыпались разноцветные фейерверки, каждый из которых был заключён в прозрачные сферы, как в мыльные пузыри. Огненные цветки распускались, разбрасывая яркие отблески на оштукатуренные стены, Вико сам радостно светился улыбкой, не хуже салюта...

У меня отвисла челюсть от такого поздравления, а вот дракон нахмурился, напрягся, будто почуял опасность.

Что-то рвануло, одна сфера лопнула, осыпав помещение искрами, затем вторая, третья... Её содержимое угодило прямо на гобелен на стене, и он вспыхнул!

― Мама! – завопила я, накрывая руками голову, и кинулась к Вико, застывшему с распахнутыми в ужасе глазами.

Тор-брахс подкинул к потолку что-то вроде непонятного светящегося шара, и всех нас окатило ледяной водой.

От неожиданности и холода я задохнулась, даже вскрикнуть не смогла, с волос и одежды бежали ручьи. Отец и сын выглядели не лучше, а уж сколько радости будет у слуг... Вокруг всё плавало, деревянные перила лестницы кое-где покрывали чёрные пятнышки от попавших искр, ещё один гобелен тоже дымился, небольшой круглый ковёр хлюпал, а обивка пары кресел с лакированными ножками в виде львиных лап была испорчена подпалинами в нескольких местах.

― Я же хотел, чтобы празднично... – пробормотал Вико, он выглядел таким несчастным, что урон и погром блёкли на фоне бледной, расстроенной мордашки с дрожащим подбородком. – Прости, пап...

― Ох, сын, – вздохнул дракон и покачал головой. – Ну, когда же ты усвоишь, что нельзя взять любое понравившееся заклинание из магической книги, и просто использовать его? Так не получится. Надо учиться! Смотри, сколько проблем ты создал. А ведь главное, мог сам покалечиться. Признавайся, где книгу взял? Я же уже всё запер в зале для магии!

Вроде это был выговор, но голоса Киприан не повысил, что мне очень понравилось. Не выношу, когда недалёкие родители орут на малышню. Так только психику ребёнку портить, а не воспитывать.

― Книгу я давно припрятал, – повинился мальчик, а отец тихо зарычал и зажмурился. – Да ладно, пап! Надо же что-то читать на сон грядущий, ты сам говорил, это полезно и помогает уснуть... Почему не вышло опять, а? Я же так старался, а всё только испортил... Я какой-то никчёмовый! – горько всхлипнул он.

― Никчёмный, – поправил отец, и пацанёнок расплакался уже совсем, согласно кивнув.

― Вико, – я поняла, что пора вмешаться, – папа просто подсказал тебе слово, оно совсем не про тебя. Всем нужно учиться, и все ошибаются, в этом нет ничего страшного. А вот если ты хочешь действительно удивить кого-то, сделай без ошибок что-то простое. Потом ещё учись, и сделай уже посложнее. И так дальше. В моём мире есть хорошая поговорка: Как съесть целого медведя? Медленно, по маленькому кусочку!

― Странный у тебя мир, – мальчик перестал реветь и хлюпнул носом, – у нас не едят медведей.

За моей спиной закашлялся дракон, но я заподозрила, что это он смех так скрыл.

― Да не в медведе дело, – мне тоже стало смешно. – Смысл в том, что когда тебе надо осилить сложную задачу, действуй не спеша, шаг за шагом. Понимаешь?

Мальчик вздохнул и согласно кивнул, но я очень сомневалась, что разговор даст плоды.

***

После завтрака, совершенно обычного, не праздничного, на котором Вико понуро молчал, а его отец хмурил брови, у меня оказалось много дел.

Во-первых, уйма времени ушла на гардероб, Санда потащила меня в кладовую, рыться в сундуках в поисках достойных платьев и прочего нужного барахла. Я напряглась, не имея желания донашивать старьё за бывшей леди Тор-брахс, но старушка сказала, что та всё с собой забрала, а тут платья матери и бабки хозяина. Старомодно, но прилично, тепло и всё чистое.

― Хозяин у нас не жадный, деточка... Ой, простите, мидели, – осеклась старушка.

― Всё в порядке, Санда. Какая из меня мидели? Зовите, как звали, хотя бы когда нас никто не слышит, – мне стало неловко. Только появилась в этом мире, и уже хозяйка замка, а люди тут всю жизнь работают, и всё прислуга.

― Так вот, я и говорю, что хозяин-то как увидит вас в таких нарядах, наверное, сам предложит новое купить, всё же жена для мужчины, что витрина для лавки. А пока уж потерпите. Так-то платья и не особенно изменились, да тут рукава неудобные, длинные, аж до пола, ходите осторожно, не наступите, а то убьётесь.

Санда стала обращаться на «вы», а вот прежний заботливый тон вернула, и я была рада.

Во-вторых, мы с Пушком переехали в роскошную спальню – светло, ткани в голубых тонах, резной растительный орнамент на мебели, большой камин с золочёными часами и подсвечниками на полке, перекрытый вышитым экраном в виде веера, расписные фарфоровые вазы с осенними букетами...

― Хорошо тут пахнет, интересно, что это? – я рассматривала новое жилище, и всё больше понимала, что сделала правильный выбор. Это тебе не комнатка на этаже слуг, хотя и там было неплохо, даже более привычно моему глазу, чем вся эта роскошь, напоминавшая какое-то барокко.

― Что, что, масло ароматическое. Роза, какой-то цитрус, сосна, – проворчал крыс.

Он тоже обследовал новую территорию и ещё сердился на меня за то, что ушла выходить замуж, а его не покормила. Так и сказал, мол, бросила волноваться на голодный желудок, а голод радости за других не способствует, поэтому он был за меня рад, но не от всего сердца.

― Ну, как тебе новые хоромы? – спросила я друга, надеясь задобрить. Хотелось рассказать ему то, что узнала от дракона, но пока было страшновато. Вдруг Тор-брахс ошибся насчёт срока жизни моего крысика?

― Жить можно, лишь бы кормили нормально, – проворчал он. – Ну и гнездо своё хочется, тёпленькое, уютное, подальше от чужих глаз.

― Будет тебе гнездо, потерпи. Не всё сразу.

― И на ужин меня с собой возьмёшь?

Я глянула на часы – да, пора было собираться, Санда сказала, что семья ужинает в семь, и меня ждут в столовой. Почему-то стало волнительно. Брак-то фиктивный, а жизнь то реальная. И жить мне её теперь тут, с этими двумя драконами.

Осознание всего случившегося наконец-то пришло, и я не могла сказать, что именно чувствую.

― Янка, чего расселась, как палкой промеж глаз получила и цветные искры рассматриваешь? – снова надерзил крыс. – Одевайся, есть пойдём.

Помня наставления Санды, я шла, прижав руки к груди, так рукава, узкие от плеча до локтя, и расклешённые книзу, с разрезом спереди для удобства, не болтались под ногами. Длина этих частей платья была если не до пола, то мне по щиколотку точно. Собственно, действительно, только это и отличало моду прошлого, в остальном, та же тонкая шерстяная ткань, большой округлый вырез горловины, приталенный силуэт с широкой юбкой в пол. Хотя нет, в моём платье ещё был поясок-цепочка на бёдрах, который гармонировал с серебряным ободком вокруг головы, декорированным по центру вишнёвым камнем в тон платья. Это украшение было не слишком удобным, но не давало распущенным волосам лезть в лицо, придерживая их.

В общем, я сама себе напоминала принцессу изх детской книжки, и только родные балетки в голубой цветочек не давали забыть свои корни. На моём плече восседал Пушок.

― С голым задом и на семейный ужин... Кому скажи! – ворчал он.

― Мог бы посидеть в комнате, ты ел недавно, – ответила я, впереди была лестница, так что пришлось сосредоточиться на том, чтобы с неё не скатиться.

Хотя, надо признать, лестницы в замке оказались удобными, с ажурными перилами, да и кругом было светло благодаря большим окнам с частым переплётом, светлым стенам и высоким потолкам, а узорчатые паркеты, резная мебель, яркие гобелены и картины в золочёных рамах создавали утончённый уют. К тому же сейчас дом украшали множество букетов из осенних цветов и веток с ягодами.

― Уже насиделся, когда ты меня голодного бросила, – мстительно припомнил питомец. – И что за семейный ужин только для вас? Я что, не член семьи?

― Ладно, ладно, не заводись. Будет тебе и гнёздышко, и штаны какие-то, и семейные ужины. Дай хоть в себя прийти после всего.

― Чистый эгоизм, – снова недовольно проворчал крыскин. – Её в себя прийти, а моих страданий вроде как и нет. А у меня психотравма!

― Я поняла. У психа травма, успокойся, – пришлось прикусить губы, чтобы не рассмеяться, когда он аж задохнулся от возмущения.

― Укушу... В постель нагажу! Нитки перегрызу! – прошипел он.

― И пойдёшь знакомиться с аборигенами. Будете от ядов уворачиваться, от котов бегать, вместе людей костерить, дружно питаться на помойках... В общем, полноценная социальная жизнь настанет.

― Ты не посмеешь, – уверенно заявил он, но посмотрел на меня с подозрением.

― Так же как и ты. И какой смысл тогда мне угрожать?

― Никакой свободы слова, – крыс вздохнул и умолк, только сопел недовольно, пока не дошли до дверей столовой. – Ммм... Жареные каштаны, свиное рагу с тыквой и картошкой, кукурузный хлеб с хрустящей корочкой... – он аж зажмурился, принюхиваясь. – Блаженство... Нет, всё-таки жизнь налаживается!

Я шикнула на него и прислушалась. За дверью разговаривали отец и сын.

― Вико, пока ждём твою мачеху, пообещай, что больше не будешь меня спасать и жалеть. Не надо больше отворотных зелий. И вообще никаких не надо. Я сам со своими проблемами разберусь. Обещай прямо сейчас. Матерью поклянись! – дракон был очень серьёзен.

― Да корова же побеждала, пап! Тебя чуть не женили! – воскликнул мальчик. – Я хотел, чтобы она тебя разлюбила и больше не прилетала.

― Она меня и не любила, сын, так что зелье тут было бессильно, иначе я сам бы его использовал.

― Раз замуж хотела, то может немножко и любила, а вдруг помогло бы? – не сдавался Вико. – А теперь тебя спасать не надо, у тебя Яна есть. Она хорошая, вон как крысу свою любит, даже облысевшую. И тебя не бросит.

― Если тоже облысею? – хохотнул отец, но мальчик ответил очень серьёзно.

― Да. Яна не такая. И она не орёт, а эта глупая корова меня прибила бы за испорченное поздравление, – он протяжно вздохнул.

― Хорошо, что она тебе нравится. Потому я на ней и женился.

― Она и тебе нравится, – перебил сын. – С мамой ты грустный, с коровой был раздражительный, а с ней нормальный...

Мне почему-то очень захотелось увидеть лицо дракона в этот момент, но вместо этого я постучала в дверь, стало неловко, что подслушиваю.

― Ого! – Вико подпрыгнул на стуле, увидав меня. – Ты как со старинной картины! Пап, – он повернулся к отцу, глаза восторженно горели, – помнишь, как те портреты дам в нашей фамильной галерее. Да? Яна красивая, правда?

Мои щёки покраснели под цвет платья. Как же я ненавидела в себе эту особенность! А дракон встал, поклонился мне и молчал, я чувствовала его изучающий взгляд.

Я всегда любила засидеться за полночь, а после ужина, да на новом месте, да после всех событий и вовсе не могла уснуть до рассвета. Уже и крысёнок угомонился, а я всё жгла свечи, тёрла усталые глаза и вязала рюкзачок-переноску без застёжки для прогулок с питомцем – и Пушку тепло, и у меня руки свободны, хоть за спину эту котомку закинь, хоть спереди повесь, как сумку-кенгуру.

Руки работали, в мыслях крутились воспоминания и впечатления об ужине. «Муж» в основном молчал, только хмуро посмотрел на моё плечо, где сидел крысик.

― За стол его не неси, – предостерёг он. – В нашем мире это не милый питомец, знаешь ли.

― В вашем мире я единственный и неповторимый, – обиженно фыркнул Пушок. – Я тебе не дворовая крыса, а член семьи!

― Пап, ну ты чего? Он же разговаривает, у него разум есть, нельзя же его из миски на полу кормить, как кота.

Мальчик подбежал ко мне, забрал Пушка и посадил на стол рядом с собой. Он положил ему на салфетку ароматный кусочек хлеба, дольку яблока и ветку укропа.

― А мяса? – нахально потребовал крысик, и Вико тут же выполнил его заказ.

― Дожили, – проворчал дракон, и я была с ним согласна.

Нет, человеческое отношение – это замечательно, но наглеть-то не надо!

― Прости, поговорю с ним позже, – я покраснела. – Может быть, можно ему какой-то отдельный столик ставить? Вико прав, он уже не совсем животное, и тоже тут один...

― Хорошая идея, пап! – с готовностью поддержал драконёнок. – Вот Яна у нас молодец, смекалистая, – похвалил он и выглядел совершенно довольным жизнью.

Зато мой «крайне благодарный» крыс продолжал тихонько ворчать, уплетая угощение.

Потом Вико болтал о ярмарке, о том, что мать обещала прилететь, при этом отец всё больше мрачнел, и я гадала с чего это он.

Ответ пришёл утром.

Казалось, только провалилась в сон, а уже разбудили. Санда принесла новое платье, вытащила меня из постели, затолкала в ванную, которая, к слову, прилегала к моей комнате и была просто роскошной! Камин, ширма для переодеваний, а уж сколько флакончиков на туалетном столике!

Однако получить удовольствие не вышло, пришлось торопиться. Так что на ранний завтрак я отправилась помятая, сонная и с массой претензий к этой жизни.

― Потерпите, деточка, – сочувственно вздохнула служанка, – обычно-то хозяева позже едят утром, да сегодня ярмарка. Пока долетите, пока вернётесь...

Я кивала, как болванчик, но толком не слушала.

***

Семейство я нашла в малой гостиной по пути в столовую, нашла по звуку, так сказать.

― Мам, ты не рада? – донёсся расстроенный голос драконёнка. – Она же хорошая, и корова не прилетит теперь...

― Прекрати обзывать взрослую драконицу, Вико! Где твоё воспитание? – ответила раздражённая женщина, голос был приятный, но капризный, и от этого противный. – Киприан, как ты мог?! Жениться на человечке! Надо же было такое выкинуть? Ты подумал о сыне? Обо мне? О моём муже и ребёнке? Это ляжет пятном на нас всех. Вико пойдёт в школу, и на него будут показывать пальцем, шушукаться за спиной, смеяться из-за такой мачехи.

― Именно о сыне я и думал, – холодно процедил дракон. – А о вашей семье, прости, нет, своих проблем хватает. Ты прекрасно знаешь, что выбора у меня не было, Карола в качестве невесты тебе нравилась не больше моего, а время поджимало. К тому же, эта девушка нравится Вико, и я хотел, чтобы у него был друг. Не смей винить меня, Соль! Не тебе это делать.

― Ты упрекаешь меня? В чём? – в женском голосе послышалось оскорблённое шипение.

― Хватит! – выкрикнул мальчик. – Не ругайтесь! Прекратите!

Он вылетел из комнаты, едва не свалив меня с ног. Следом выскочила невероятной красоты блондинка, расстроенная и сердитая одновременно.

― Это она? – дамочка повернулась к появившемуся в дверях Тор-брахсу, а потом окинула меня ледяным взглядом: – Подслушивала?

― Не было необходимости. Вы так орали, что мне пришлось бы заткнуть уши, чтобы не слышать, – холодно ответила я, и мадам, сделав недовольное лицо, понеслась дальше за сыном, а мы с «мужем», я даже мысленно брала это слово в кавычки, переглянулись.

― Идём завтракать и потом на ярмарку, пока нападений нет, – вздохнул дракон. – И... мне жаль, что ты всё слышала.

― А если бы не слышала, то и не жаль? То есть, вот так у нас будет? Любой дракон может поливать меня грязью, а тебя обеспокоит только, услышала я или нет?

― Я не это имел в виду...

Тор-брахс растерялся, казалось, до него пока не доходит, как оскорбляют меня выходки его соплеменников. Ну, ничего, я объясню.

― Надеюсь. И надеюсь, что в другой раз ты заткнёшь рот тому, кто поносит твою жену, хоть и фиктивную. А жалость свою оставь для сына. Не знаю, что между вами двумя, но вы взрослые, а он страдает. И не думай, что я буду молчать, видя это.

Дракон стиснул челюсти, засопел, открыл рот и... Закрыл. Он стремительно прошествовал в столовую, мотнув мне головой, мол, за мной, супружница!

― Один ноль, команда жены побеждает и выходит в следующий тур, – пробормотал Пушок, потирая лапки у меня на плече. – Янка! Янка! – принялся он скандировать шёпотом. – Дракон продул землянке!..

Наконец, кое-как все позавтракали, успокоились, оделись и пошли на улицу, где я сразу вспомнила Санду. Что там было? Пока долетите?..

Нет! Категорически нет!

Я попыталась удрать, но меня отловили и подняли в небо. Вико радостно вопил в лапе матери. Я тоже орала, но не от радости. А уж сколько всего «доброго» успела подумать о его отце...

Пока долетели, я сорвала голос, так что орать перестала и рассматривала окрестности, нервно подёргивая то одним, то другим глазом в бойких испанских ритмах.

Конечно, внизу расстилалась красота! Ни тебе столбов, ни проводов и уродливых вышек, только луга, покрывающие зелёным бархатом невысокие холмы, тёмные квадраты убранных полей, вены рек и речушек, яркие золотисто-рыжие пятна рощ и лесочков, да небольшие скопления каменных домов с черепичными крышами. Всё тут дышало покоем и свежестью. Из труб шёл дымок, наполняя прохладный воздух особым ароматом деревенского уюта, стада паслись, люди занимались своими делами, и не обращали внимания на драконов в небе.

Городок Пакхелис, расположенный у подножия холма с руинами замка на вершине, оказался небольшим. От тесной центральной площади расходились лучи улицы, дома в два-три этажа сменялись одноэтажными ближе к окраинам, и город постепенно переходил в пригород с частными садами и огородиками.

Мы сделали круг и сели на лугу у продолговатого озера. За озером начинался довольно обширный лес, застывший золотой стеной, а на берегу со стороны города уже шла торговля. Ярмарка по случаю праздника урожая гудела, пестрела красками, будоражила запахами жареной рыбы, каштанов и пирожков, а в воздухе витало радостное возбуждение.

― Бежим, там циркачи! – подпрыгивал Вико и теребил мать и отца, пока я пыталась унять дрожь в коленках. – Яна, бежим! – он чуть толкнул меня, и если бы не крепкая рука Тор-брахса, лежать бы мне на земле. – Ой, прости. Ты чего на ногах не стоишь? Идём скорее, ты точно такого не видела, там канатоходцы, жонглёры с факелами...

― Когда-нибудь я расскажу тебе о своём мире, – проворчала я, краснея и отступая от дракона, – вот ты такого точно не видел.

― И что его может удивить в человеческом мире? – хмыкнула мамаша. – Совершенно ненужные знания. Идём, Вико, возьми папу за руку с другой стороны, – блондинка повисла на локте бывшего мужа, оттеснив меня.

А что я могла сказать? Это сын, а она... Ну не драться же с ней за мужика.

Я пошла чуть позади, но Тор-брахс отцепил красавицу от себя и вложил в её ладонь руку сынишки.

― Погуляйте тут, а я проведу Яну по лавкам, ей нужно многое купить. Мы вас позже найдём здесь же, представление только началось, думаю, успеем вернуться.

― Да в замке полно вещей! Куда в этой глуши наряжаться? – Исольда сказала это так, словно я из её кошелька деньги просила.

― Не помню, чтобы когда мы были женаты, ты рассуждала так же. Почему же для новой жены я должен что-то жалеть?

У нас обеих челюсти чуть отпали. Удивил крылатый, отбрил так отбрил, растёт в моих глазах!

― Спасибо, – я глянула на дракона, когда мать и сын скрылись в толпе гуляющих. – Но этот полёт я тебе не прощу! Мог хоть подготовить морально.

― Ты вышла замуж за дракона, что мы не держим лошадей, знала, как ещё подготовить? – проворчал он и, подхватив меня под руку, поволок одевать-обувать.

И вот тут я поняла две вещи, во-первых, Тор-брахс очень богат, деньги он считать не привык. А во-вторых, он действительно не жмот. Сначала он ни в чём мне не отказывал, а потом я просто отбивалась от покупок, в которых не было необходимости. «Муж» даже слегка обиделся.

― Киприан, мы всё уже купили, и даже больше. Вот, смотри, Санда мне список составила, – я показала листок, который служанка сунула мне в карман этим утром. – Спасибо за заботу, но ведь Исольда права, твои знакомые вряд ли захотят со мной встречаться. Зачем много нарядов?

― Не захотят, значит, они мне больше не знакомые. Для всех мы – пара, и ты теперь леди Тор-брахса, хозяйка замка Брахсхели, и наряды тебе нужны, как любой знатной леди.

Он взял ещё два дорогих платья, которые показывала торговка, потребовал туфли к ним, и только потом решил, что «упаковал» жену достойно. Я выдохнула. Было ужасно неловко, мне больше нравилось самой себя обеспечивать и другим подарки покупать.

― Название Брахсхели что-то значит? –  спросила, чтобы скрыть смущение.

― Дом семьи Брахс. Приставка Тор в нашей фамилии появилась не так давно. Моя прабабка была единственной наследницей рода, замуж вышла по любви за небогатого дракона, вот и взяла только часть его фамилии, чтобы род Брахсов не затерялся в веках. Это обычное дело... Ей повезло, истинность не разрушила союз, – вздохнул дракон и помрачнел опять.

― Кажется, эта ваша истинность не такое уж счастье.

― Она была бы счастьем, если бы пара находилась быстро, – с горечью ответил Киприан, – но это не так. Когда-то драконов было мало, но они летали везде, встречали пару чаще, а теперь мир изменился. Взяв на себя управление, мы обросли собственностью и обязанностями, привязали себя к земле, и стали создавать пары уже по другим соображениям – драконий род должен был размножиться, чтобы удержать власть. Однако кое-что не изменилось, как ни старались. Если встречаешь пару, все прежние чувства исчезают, даже собственные дети от другого дракона становятся не слишком нужны.

― Думаешь, с тобой будет так же?

― Хочу верить, что нет, но боюсь. А Соль... Ты сама видишь, Вико для неё уже не центр жизни. Поэтому мне и нужна ты. Понимаешь? И я рад, что ты защищаешь его даже от нас. Спасибо.

Меня тронули и слова, и то, как они были сказаны. Чувствовалось, что Тор-брахс действительно очень переживает за сынишку, и мне захотелось помочь ему, облегчить эту ношу. В конце концов, мы теперь связаны, хотя не так я представляла себе семью и счастье...

― Сколько тебе лет? – неожиданно спросил дракон. – Если так любишь детей, почему дома не вышла замуж и не родила?

Я слегка опешила от такого вопроса, мы уже отошли от прилавков и теперь искали Исольду и Вико.

― Знаешь, в моём мире крайне неприлично спрашивать женщину о возрасте... Ну и вообще, такие вопросы считаются бестактными.

― Почему? – не понял дракон.

― Ну, потому что это личное дело. Если человек хочет рассказать, он сам расскажет. А то вдруг ты спросишь, а для него эта тема болезненная?

― Но ты же не рассказываешь, вот я и спросил. Что тут болезненного? Или муж не должен знать ничего о жене?

― Это смотря какой брак... – проворчала я.

― Да какой бы ни был. Мы живём в одном доме. Может, ты злодейка или во сне бродишь ночами, я должен знать. И сейчас самое время для разговора. Всё равно шатаемся тут без дела уже.

Он шёл, обвешанный свёртками, и со мной, висящей на его локте, но ловко маневрировал, пробираясь сквозь толпу, и постоянно вертел головой, высматривая своих, благо, рост позволял смотреть поверх толпы.

Многозадачный... я могла лишь позавидовать. Хотя, наверное, таким и должен быть лучший крылатый страж страны.

― Ну, чего молчишь? – буркнул он. – Болезненно переживаешь тему?

― Нет, пытаюсь не запутаться в юбках и не свалиться. Не хотелось бы опозорить имя Тор-брахсов фирменной Пуховской неуклюжестью.

― У вас в роду все неуклюжие? – дракон усмехнулся.

― Папа был настоящей катастрофой на кухне, а я два шага не могу сделать в гололёд так, чтобы не свалиться. Так что, боюсь, да.

― Твоему отцу просто нужно было жениться. Мужчине на кухне делать нечего, наше дело защищать и охранять, кабана с охоты принести, или карпа с рыбалки.

― Хочешь сказать, ты вообще готовить не умеешь?

― Нет. А зачем? У меня прислуга есть.

― В нашем мире многие мужчины любят готовить, работают поварами...

― Видимо, у вас слишком безопасно, вот им заняться и нечем, – высокомерно ответил дракон, а мне стало обидно за наших мужчин.

Погоди, крылатый, стриж ты или страж, а дежурства по кухне я тебе обещаю!

― Вижу их. У тебя пара минут, чтобы ответить на вопросы, – заявил он и потащил меня куда-то вбок.

― Двадцать четыре года. Замужем не была, соответственно и детей нет, так сложились звёзды.

― Куда сложились? – не понял он снова.

― Ох, – я закатила глаза, – это оборот речи такой. Что-то вроде «по воле судьбы». Училась я, потом работала и выстраивала своё дело. В общем, некогда мне было на свидания ходить, а без этого замуж не выйти.

― И отец такое позволил? У нас люди своих дочерей стремятся до двадцати замуж отдать...

― Если собираешься назвать меня старой, то лучше промолчи, – перебила я. – Или будет тебе какое-нибудь болезненное переживание. В нашем мире подобной дурости давно нет у большинства народов. Девушки сами выбирают мужа, сами решают, когда выйти замуж. Ясно?

― Ясно. Ненормальный ваш мир, думаю, хорошо, что ты сюда попала.

― Думаю, на моём месте ты бы так не думал.

Мы подошли к Вико с мамашей, наслаждавшимся представлением акробатов и леденцами на палочках.

― Интересно? – спросил дракон и сын радостно закивал, не отрываясь от представления, зато Исольда окинула оценивающим взглядом свёртки и криво усмехнулась.

― Большинство драконов тебя не поняли бы...

― Большинство драконов это и не касается, – парировал Тор-брахс, а мне стало противно от такой наглости. Чешую бы тебе пинцетом выщипать, златовласка многотонная.

Выступление закончилось, и Вико повернулся к отцу.

― Пап, а ты мне что-нибудь купил?

― Нет. Но сейчас ты сам выберешь. Вон, палатка с игрушками. Идём.

Отец и сын ушли, драконица поспешила следом, словно тоже хотела игрушку, но всё же развернулась ко мне, идущей позади, и посмотрела до омерзения участливо, как дурочку пожалела.

― Человечка и дракон... Наш мир знает сотни историй разбитых сердец. Конечно, Киприан очень красив, благороден и добр, и опекает тебя, но всё же, послушай мой совет – не влюбляйся в него. Помни своё место, если не хочешь рыдать в итоге.

Я так опешила от подобной наглости, что потеряла дар речи. Вот позже, ночью, в голову придут десятки колких, едких ответов, а сейчас я просто обалдело раскрыла рот, так что Исольда улыбнулась и удалилась, довольная собой.

Всю оставшуюся прогулку эта мерзкая ящерица не подпускала ко мне сына и дракона, полностью завладела их вниманием, ворковала и сдувала с обоих пылинки, прямо заботливая мать семейства, а дома показала своё истинное лицо, как только вернулись.

― Мама, как пора лететь? – голубые глазёнки Вико наполнились слезами. – Но ты же обещала, что останешься, сколько захочу.

Мальчик старался держаться, но в голосе звенела такая боль, что даже я кусала губу, а эта красавица в шелках только рассмеялась.

― Дорогой, – протянула она, погладив сына по голове, – ну это же только шутка. Ты большой мальчик, должен уже понимать. Меня ждёт твой маленький братик, скоро я вас познакомлю, и ты...

― Нет! – сорвался Вико. – Ты и так всегда с ним. Не нужен мне этот брат, раз из-за него я не нужен тебе. Ты лгунья!

Он убежал, а Исольда с досадой покачала головой.

― Кип, ну что мне делать? Разорваться? Передай ему, что я прилечу через пару дней снова.

Дракон хмуро промолчал, хотя она явно ждала какой-то реакции, но, не дождавшись, улетела.

― Даже не знаю, что хуже, когда она годами не прилетает, или когда вспоминает о нас... – Тор-брахс вздохнул. – Надо найти Вико.

― Думаю, он в моей спальне, с Пушком.

И мы пошли вместе. Я не стала говорить «мужу» своё мнение насчёт лучше и хуже, хотя оно у меня было.