Признание

— Это не то, о чем вы подумали! — попыталась оправдаться и опустила глаза. — Просто так тихо было и… Вдруг вы там снова друг друга убивать бы начали!

Дракон запер дверь за своей спиной и негромко произнес:

— Ты правильно сделала, — понял, что я магию применила. — Но в следующий раз будь осторожней. Ролдхар внимателен. И у него отменный слух.

Благодарно кивнула, отметив, что Абелард успел привести себя в порядок. Его одежда почти не пострадала, шейный платок, испачканный в крови из рассеченной губы, он попросту снял, волосы поправил, лицо — умыл. Все же не удержалась и накрыла ладошками его раны, чтобы схлынула боль и ушла краснота. Не исцелю полностью, но облегчение наступит. Закончив, улыбнулась.

— Спасибо, душа моя.

— Вам удалось договориться?

— Удалось. Ролдхар расскажет, а я за одеждой. Драться он так и не научился, — подмигнул Абелард, хотя его разукрашенное лицо говорило об обратном. Дрался владыка преотлично…

В комнату войти не решалась долго: губы горели от поцелуев, а щеки — от стыда при одной лишь мысли о Ролдхаре. Нельзя показаться в таком виде, нельзя давать ему ложных надежд. Ни ему, ни себе. Вдохнула, выдохнула, распахнула двери и поняла, что проблема вовсе не во владыке. Проблема во мне самой. Сердце съежилось при виде окровавленной груди милорда. Как Абелард исполосовал его! Но лицо не тронул, чтобы пересуды не пошли…

Я стояла, поджав губы, возле дверей, а владыка сидел на диване, не поднимая головы. Зверь его, как побитый щенок, съежился и поджал хвост. Понимал, что неправ.

— Прости, Анотариэль. Мне жаль, что ты это увидела, — наконец, его мысли оформились в слова.

— Жаль, что увидела? А за то, что сделали?

— Об этом не жалею, — владыка посмотрел на меня, вызывая лишь большую дрожь.

Так хотелось обнять его лицо ладошками, поцеловать крепко-крепко и стереть все следы недавней нелепой драки. Но я продолжала нерешительно топтаться у порога собственных апартаментов.

— Мы с Абелардом пришли к решению, — негромко произнес владыка деловым тоном. — Поскольку очевидно, что ты дорога нам обоим, а наши с ним взаимоотношения важны для стаи в целом, то…

— Мне нужно в уборную! — перебила, не найдя в себе сил узнать, что милорд Ролдхар сказать хотел. Что за нелепая ситуация! Абелард знает обо мне все, любит и готов жениться, но глупое сердце выбирает владыку.

Пересекла гостиную и скрылась в ванной комнате. Набрала в небольшой тазик горячей воды, взяла мягкое полотенце, достала из шкафчика аптечку со стандартным набором медикаментов: бинты, антисептики, обезболивающее и вышла к владыке. Расположила все необходимое на журнальном столике, а сама села возле мужчины на диван.

— Снимите, пожалуйста, камзол и рубашку.

Точнее, то немногое, что от них оставил Абелард.

Ролдхар приподнял бровь, но послушно расстегнул уцелевшие пуговицы и обнажил торс, пока я разводила травы в нужной пропорции. Мне казалось, что я морально подготовилась к тому, что увижу, но ошибалась. Стоило повернуться и глянуть на глубокие порезы на гладкой коже милорда, как на глаза навернулись слезы. И понимаю, что подобные травмы не смертельны, а боль, скорее всего, дракону привычна, но все равно. Мне страшнее видеть чужие страдания, чем переживать собственные. Когда видишь подобные раны, остро ощущаешь жизнь. Будто она утекает из тела с кровью, остается на кончиках пальцев лишь красноватой жидкостью с привкусом железа.

Не заметила, как провела ладонью по груди владыки и сейчас рассматривала свои пальцы, словно не силах поверить, что на них кровь. Смертность драконов ошеломила. Нет, сам факт, что их теоретически можно убить, я понимала, но не думала, что доведется с этим столкнуться лицом к лицу.

— Все в порядке, милая?

— У вас… Кровь.

Дракон усмехнулся и накрыл мои ладони своими.

— Позволь, я сделаю все сам. Чистые раны затягиваются быстрее.

— Нет я… помогу, — добавила севшим голосом, продолжая смотреть на припухшие края ран, на рваную кожу…

Владыка внимательно следил, как я погружаю в горячую ароматную воду полотенце, тщательно выжимаю его и аккуратно, очень нежно прикладываю к ранам.

— Вам очень больно?

— Напротив. Мне приятно.

Подняла изумленный взгляд и встретила улыбку.

— Мне приятна твоя забота, — пояснил мужчина. — И с Абелардом мы сошлись во мнении, что выбор предстоит сделать тебе, а не нам.

Поджала губы. С одной стороны, казалось бы, благородный поступок — позволить женщине самой выбрать свое будущее. С другой, это напоминает снятие с себя ответственности и перекладывание проблемы на чужие плечи. Я не могла упрекнуть милордов в малодушии, потому что лично убедилась — ни один из них в этом постыдном грехе не уличен. Но и разбивать чье-то сердце мне бесконечно больно. Пусть лучше разобьется мое, чем я стану причиной чужих страданий! Знаю, нам посылаются лишь те испытания, что мы в силах пережить. Они сделают нас сильнее, позволят вынести очередной урок, стать мудрее… Но до чего же сложен и болезнен путь ученья!

— Я женюсь на тебе, — прозвучало как гром среди ясного неба, и я дрогнула, нечаянно надавив на рану. Милорд и вида не подал, что ему больно, но я-то видела… Понимала.

— Простите, — снова смочила полотенце и продолжила промывать рану аккуратно и нежно.

— После отбора. Если это для тебя важно.

— Милорд, я не хочу об этом. Вам необходимо обработать рану и…

— Анотариэль, — он поднял мою голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Тут же воспользовалась возможностью и приложила смоченное в травах полотенце к небольшой царапине на его подбородке. — Я хочу об этом. И другой возможности обсудить наше будущее может не представиться. К сожалению, ближайшие дни я буду занят. Так что ты скажешь, о свадьбе?

И сразу Аласана вспомнилась. И кожа ее прозрачная и страшные глаза с черными зрачками…

— Я не смогу ждать полвека, милорд.

— Поженимся сразу после отбора, — запросто согласился он.

— Я не к тому. Люди стареют, Ролдхар. Совсем скоро я буду дряхлой старухой, а вы останетесь молодым и проклянете день нашей встречи.

Вот только не из-за моей возможной старости, а из-за моей лжи!

— На этот случай драконы и придумали артефакты для своих любимых.

— Вам в любом случае не позволят это сделать, — окунула полотенце в воду, помутневшую от крови.

— Кто не позволит владыке драконов?

— Хотя бы ваша матушка.

— Правда думаешь, мне нужно разрешение матери, чтобы жениться на любимой женщине?

К такой постановке вопроса я оказалась не готова. Я ведь не глупая. Милорд мне только что в любви признался… А тот, кто любит, он все прощает. Если я облегчу свою душу, расскажу ему, что ведьма, он простит меня и пропасть между нами исчезнет. Позлится и простит. Знаю! Верю! Мы получим шанс! Призрачный, такой невероятный, но шанс. Нет ничего проще, нужна лишь решимость для этого шага.

— Милорд, я должна вам кое в чем признаться, — произнесла негромко.

Ролдхар отнял у меня полотенце, положил его в таз и сжал мои ладони в своих. Как же страшно! Закрыла глаза, чтобы не видеть его реакции.

— Я ведь…

— Закончили? — двери открылись без стука.

От неожиданности я вскочила, неуклюже задела коленом таз с водой и опрокинула его на пол. Травяной настой, смешанный с кровью, лениво полз по полу, растекаясь корявыми кляксами по светлому ковру.

— Я все уберу!

— Для этого есть горничные! Император тратит на них десятую часть казны, пусть отрабатывают. Одевайся.

Абелард положил на диван чистое белье для владыки и укоризненно посмотрел на меня.

Он понял. Или каким-то чудом услышал, в чем я хотела признаться Ролдхару. Смотрел так сердито, что язык к небу прирос. Я стояла в окружении драконовой крови и не знала, куда себя деть. Происходящее казалось нереальным.

— Так, душа моя. Идем, — расценив мое смятение как руководство к действию, Абелард взял меня за плечи и отвел в спальню, где усадил на кровать и оставил одну.

Я была благодарна ему за это. Смертность Ролдхара, мое несостоявшееся признание, вода с кровью, разлитая по ковру, ссора лучших друзей из-за меня… Как же все это неправильно и горько! Сколько я просидела на кровати в ожидании, даже представить не могу. Сначала за дверью слышались мужские голоса, затем шум, должно быть, та самая горничная, а потом вернулся Абелард и сел рядом со мной.

— У вас острые когти, милорд Д’Остраф. А у арда Нойрмана тяжелый кулак. Вы оба некрасиво поступили. Вы же друзья. Нельзя перечеркивать дружбу ради женщины. Даже если она истинная заклинательница. Да хоть кто. Нельзя, вы же понимаете?

— Во-первых, не милорд Д’Остраф, а Абелард. Во-вторых, даже лучшим друзьям порой бывает полезно начистить друг другу морды. И в-третьих, благодаря тебе мы с Ролдхаром поговорили по душам и сделали необходимые выводы.

— Жестокие выводы, — я горестно вздохнула.

— Единственно возможные, — разделяя мою тревогу, дракон развел руками. — Мы можем биться за тебя до потери крыльев. До потери человеческой ипостаси. Но разве ты этого хочешь?

И тут меня накрыло осознание, что драконы действительно поставили на первое место меня. Каково было бы знать, что один из них утратил человека по моей вине? Если разбитое сердце можно залечить, то выжить без человека — нет…

— Нет, милорд. Не хочу.

— Тогда не вижу других вариантов. А теперь на счет вашего с Ролдхаром разговора, — Абелард поджал губы и тон его сделался серьезным и даже жестким. — Прежде, чем ты побежишь к нему обнажать свою душу, давай я кое-что расскажу, Василек. Тебе знакомо имя — Гирнхар ирд Нойрман? Уверен, что нет. Это отец Ролдхара и да, владыкой он не был — не тот характер. Гирнхар встретил Дельдаиду ирд Хоккард — будущую ирду Нойрман — совсем юнцом. Они долго летали вместе и через век, убежденные в совместимости, соединили друг друга узами драконьего брака.

— С сердцем дракона? — предположила робко, но Абелард лишь усмехнулся.

— Сердце дракона, душа моя, только для низших смертных. Нет. Среди драконов свои артефакты и ритуалы, но тебе о них знать не обязательно. Они заключили нерасторжимый союз, и ирда Нойрман уже никогда не сможет вступить в новые отношения. А теперь самое интересное. Как погиб Гирнхар. После рождения Ролдхара он встретил женщину. Человеческую. Я сам видел ее пару раз. Хоть и был тогда совсем ребенком, но тоже попал под очарование: статная, красивая, с гривой черных волос едва ли не до земли, со жгучими, как черный кофе, глазами, в которых бесновался нижний мир. Она покорила сердце Гирнхара, обещала, что сможет провести ритуал, разорвать узы, связывающие его с женой. Мы, драконы, влюбляемся опрометчиво и, влюбляясь, увы, глупеем. Голову теряем. Не как люди… У нас все острее. И ведьма этим пользовалась. Дельдаида ничего не замечала или старалась не замечать. Это после смерти мужа она стала стальной леди, прежде такой не была…

Мужчина остановился, словно вспоминая давно минувшие события.

— В результате, ведьмой двигала вовсе не любовь. Она хотела добыть самый сильный ингредиент противодействия, снимающий любые проклятия. То, что Сотхо ценят больше всего.

У меня кровь от лица отхлынула от промелькнувшего в голове предположения.

— Сердце влюбленного дракона, — Абелард стиснул зубы и опустился передо мной на корточки. — Рассказывать дальше?

Я кивнула, к немалому удивлению дракона. Но мне нужно было знать об этом ингредиенте!

— Хорошо, моя кровожадная. Гирнхар погиб. Он верил, что ритуал направлен на разрыв уз, сам лег на алтарь, добровольно позволил ей вонзить в себя нож…

Я вздрогнула, когда представила себе картину. Как это вообще возможно? Хладнокровно убить того, кто любит тебя, бесконечно доверяет и не ждет дурного?

— И… Неужели ведьма получила то, что хотела?

— Сердце влюбленного дракона? Да, получила, — тяжело вздохнул Абелард и провел ладонью по лицу, словно стирая с него тяжесть воспоминаний. — Не то, что ожидала, правда, но получила. Дура. Через много лет, когда Ролдхар повзрослел и обо всем узнал, он нашел ту ведьму и убил. Поговаривают, она каялась перед смертью.

Дракон жестко усмехнулся.

— Еще бы. Она убила дракона, хотя ей требовалась вовсе не плоть.

— Не плоть? А что тогда?

— Особый и очень редкий артефакт, — задумался повелитель изумрудных драконов.

Расспрашивать дальше я не рискнула. Слишком уж подозрительными могут оказаться мои расспросы. Но самое главное узнать все же удалось. Сердце влюбленного — украшение! Артефакт. Всего лишь артефакт! Несмотря на печальную историю, рассказанную драконом, на душе светало. У меня появилась надежда.

— Затем Ролдхар познакомился с Раруш. Он вручил ей камень на отборе. Эльфийку пригласил кто-то из сапфировых, но в результате они с владыкой сразу поняли, что созданы друг для друга. Испытания показали, что это действительно так и его дракон чутко откликается на приказы заклинательницы. С ней он становился другим, оживал… То время навсегда останется в моей памяти. Признаюсь, даже я в Раруш души не чаял. Когда она пропала, мы всю Гардию перевернули. Нашли ее спустя неделю на территорию ковена Олорэ. Разложенную на ритуальном жертвеннике, — у Абеларда дернулись ноздри, он сжал кулаки и резко поднялся. — Ведьмы клялись, что непричастны к убийству, но…

Территория ковена, жертвенник… Можно ли винить драконов, что они подумали на сестер? Впрочем, сложно поверить, что ведьмы сознательно это сделали. Никто из нас не приносит в жертву людей. Да и кому их жертвовать? Исконной магии? Ей жертвы не нужны! Что-то здесь не сходится.

— Ролдхар обезумел от горя. Он убил всех, душа моя. Всех до единой.

Дракон смотрел в окно, но по напряженной спине и хриплому голосу я чувствовала, как тяжело ему даются воспоминания. Вздохнув, Абелард развернулся и посмотрел на меня в упор.

— И вот, теперь он полюбил, — тишина после этого слова напугала. Я и сама уже поняла, какую невероятную глупость едва не совершила. — Каково ему будет узнать, что его любимая — ведьма?

Закрыла глаза и с ресниц сорвались слезы. Даже не заметила, что плачу. Это не сердце и разум, это душа слезами обливалась. С таким прошлым будущее с ведьмой невозможно. Он не поверит, что я не такая. Будет думать, что притворщица, как и та, что убила его отца. Как и те, что отобрали его Раруш. О, пресветлый василек, зачем же мир так жесток?

— Я не смогу отказаться от ведовства.

— А он не может перечеркнуть прошлое и забыть его.

Закрыла лицо ладонями, не зная, как быть. Сердцу не запретишь любить, душе — страдать, а владыке — скорбеть.

— Анотариэль, я знаю, как тебе сейчас больно, — мужчина запнулся. — Да кому я вру, не знаю. Даже представить не могу. Но слезами делу не поможешь.

Такими словами — тоже. И дракон это понимал. Успокаивать женщин ему, вероятно, прежде не доводилось, поскольку сейчас он выглядел весьма потерянным.

— Впрочем, есть и хорошая новость.

Я с надеждой подняла глаза.

— У тебя есть я! — мгновенье и улыбка с губ Абеларда исчезла. — Мда. Не такой взгляд мечтает увидеть мужчина на лице любимой женщины. Ладно, давай так. Попробуем одно упражнение, но ты должна постараться, хорошо?

Кивнула и устроилась поудобнее.

— Смотри на кончик моего пальца.

Дракон присел на корточки передо мной и показал указательный палец.

— Смотри! И не отводи взгляда, пока не разрешу.

Я исполнительно смотрела, как палец медленно движется вправо, влево, вверх, вниз, как ложится на кончик моего носа. Косить глаза не очень удобно, но я усердно исполняла.5e53f0

— Хм. Любопытно, — задумался Абелард, так и не убирая палец. — Очень любопытно!

— Что именно, милорд? — продолжая смотреть на кончик своего носа, поинтересовалась я.

— Ты единственная женщина, кого даже косоглазие не портит!

— Что? Вы… Да вы… — убрала от своего лица ладонь Абеларда и рассмеялась. — Вы надо мной шутили!

— Шутил. И все ради этого. Твоей улыбки, цветочек.

Настроение от драконовой проказы улучшилось, и озорной взгляд изумрудных глаз не позволял больше грустить. Совестно было перед драконом. К тому же, есть куда более важные дела, чем мои душевные муки! Нам следовало ведьму Сотхо навестить! Абелард понял без слов и подал руку, которую я приняла.

Горничные приводили гостиную в порядок, очищая ковер магическим порошком. С кровью только такой справится. С кровью Ролдхара. Я не позволила горечи вновь захлестнуть свое естество и сконцентрировалась на настоящем. Проклятье, драконы, Абелард. В конце концов, пока мы не поймем, кто пытается его убить, жизнь дракона в опасности, а мне не хочется потерять такого друга.

— Как вы познакомились с аэлитой Глендой?

— Должно быть, у меня удивительный нюх на ведьм, — пошутил мужчина, а потом уже серьезнее добавил. — Мы столкнулись случайно, в тот день, когда я с неба упал. Побеседовали немного и я вручил ей изумруд. Понимаешь, цветочек, наш дракон определяет отношение к человеческой сущности моментально. Она либо нравится, либо нет. Уже в дальнейшем выясняются тонкости этого отношения, но тот, кто категорически не понравился сразу, вряд ли станет нам добрым другом в дальнейшем.

Отношение ко мне владыки резко переменилось после прохождения мною артефакта. Я не понравилась его зверю в день нашей встречи, а теперь он передо мной ластится беззащитным котенком. Горько. Но никто не обещал, что жизнь будет справедливой.

— Ваш дракон принял ведьму?

— Иначе бы я не вручил ей камень. Статус аэлиты — это серьезно, душа моя. Не суди по озорству в моих глазах. Мои поступки взвешены.

— Значит и заклинательниц своих вы кушали после взвешенного решения?

— Маленькая коварная женщина! — поддельно возмутился Абелард. — Не перестанешь напоминать мне об этом?

— Не перестану. Мне женщин жалко.

— Мне тоже, — неожиданно серьезно проговорил Абелард. — Честно. Впрочем, стяжательство, зависть, коварство — лишь малое количество удивительных черт моих заклинательниц. Есть у меня одна нехорошая черта, доставшаяся от матери — порой я не замечаю за людьми лукавства.

— Как же вы работаете? У вас очень ответственная должность.

— Мужское и женское общество, цветочек, совершенно разные. К тому же, я руковожу военной сферой, где требуется логика, холодный расчет и решительность. У меня проблемы с чувствами, но не с разумом. Мне сложно предсказать поведение женщины и ее искренность. Вы вообще страшные создания и, честно скажу, я откровенно вас побаиваюсь.

Меня дружески щелкнули по носу, а затем повели в соседний коридор.

— Зато мотивы и возможные маневры противника просчитать элементарно. К тому же, цветные драконы ведомы ненавистью, действуют импульсивно и яростно, без хитрых комбинаций. Порой сражаться с ними даже скучно.

— Не представляю, как вы справляетесь! По мне, разобраться в человеческой душе куда проще, чем предсказать, куда враг направит войска или дракон — свои крылья. А какая ответственность! От вас — зависят жизни всех в Гардии.

— Не знаю, грустить или радоваться. Сам факт, несомненно, звучит как комплимент, но вот тон, с которым он преподнесен, — Абелард приподнял бровь и хитро улыбнулся.

— Простите, милорд, я ни в коем случае не хотела вас обидеть! Мне кажется, что вы удивительный! И прекрасно справляетесь со своей работой. Мы живы и здоровы, а это лучший показатель.

— Слушал бы и слушал! Может быть, еще кружочек, и ты подробно расскажешь о своих восторгах?

Я поняла, что мы остановились перед дверью в покои леди Гленды. Только в жилых коридорах дворца царила тишина.

— Сейчас вы меня смущаете.

— Мы уже определили, что это одно из моих любимых занятий! — подмигнул Абелард и громко постучал в покои ведьмы.

Сначала никто не открывал, и мы уже решили, что леди Гленда встречается сегодня с другим драконом, как двери отворились, явив черноволосую красавицу. Она подарила внимательный взгляд сначала дракону, затем мне, затем посмотрела на наши руки. Почему-то сразу убрала ладонь с локтя Абелард и даже маленький шажок в сторону сделала. Затем взгляд скользнул на мою грудь — на кулон изумрудного дракона.

— Я вас ждала, — наконец, вымолвила ведьма и отошла в сторону, позволяя нам войти.