Сотхо

— Вот как? — широко улыбнулся дракон, закинув руки за спину. — Любопытно. И с какой целью?

— Вы думаете, что это я прокляла вас, милорд. Но это не так!

Ведьма вскинула подбородок. Смотрела на Абеларда открыто и смело, чем удивила меня и… восхитила! Хотелось бы и мне, отринув страх, признаться Ролдхару в своей истиной сути. Еще больше мне бы хотелось получить в ответ такой взгляд, каким изумрудный дракон на аэлиту Гленду смотрел. А смотрел он с уважением и одобрением.

Дверь за нами мягко закрылась. Мужчина прошел в комнату, расположился на диване, закинул ногу на ногу. Смотрел он на ведьму снизу вверх, но превосходство во взгляде и внутренняя сила поднимали его куда выше всех в комнате.

- У людей есть одна неприятная черта, — громко проговорил дракон. — Они любят врать! Не то, чтобы я подозревал вас в лукавстве, аэлита Гленда… Хотя, о чем это я? Конечно подозреваю!

Женщина, к ее чести, ничуть не смутилась и даже обиды не выказала. Напротив. Покорно протянула мне ладони и мягко произнесла:

— Вы можете сами проверить. Проклятье, наложенное на вас, обладало неимоверной силой. После такой волшбы остаются следы. Если я колдовала в ближайшие сутки, моя аура сохранила остатки энергии. Вы сможете почувствовать их, госпожа Айнари.

— Вы знаете меня?

Женщина лишь таинственно улыбнулась. Когда взяла ее холодные ладошки в руки, остро пахнуло озоном. Нет. Аура аэлиты чиста и в ближайшие сутки она действительно не колдовала, но было что-то другое. Знакомое.

Черная фигура… Запах озона… Тихий мелодичный голос…

— Это были вы? — воскликнула, не в силах сдержать эмоции, а потом и вовсе обняла ведьму крепко-крепко. — Не отрицайте, это ни к чему. Вы мне жизнь спасли!

— Любопытно, — заметил дракон, взирая на нас с удивлением.

— Спасибо за вашу помощь. Без нее я бы погибла! — отстранилась и сжала ладони сестры.

— Без моей помощи вас могли раскрыть. А я не могу этого позволить, потому что Борхес — единственный уцелевший ковен.

— Что вы хотите сказать? — от лица кровь отхлынула, и меня обдало холодом.

— Две недели назад на наше место силы напали колдуны и драконы, — леди Гленда указала на диванчик. Я заняла место рядом с Абелардом, а женщина устроилась в кресле.

— Каратели? Почему мне об этом неизвестно?

— Потому что в вас сомневаются, ирд Д’Остраф. Из-за вашего происхождения.

— Откуда такая осведомленность? — мужчина подался вперед, облокотившись о колени.

— Когда случилось нападение, я волею судьбы находилась в другом месте. Только это меня спасло.

— Как удобно!

— Не думаю, что смерть матушки можно назвать удобной, милорд.

Я осадила дракона, который хотел что-то добавить, и ответила за него:

— Прошу простить несдержанность Абеларда, леди Гленда.

— Просто Эстефания. Я понимаю настороженность ирда Д’Острафа и не виню. Узнав, что на место силы напали, я поспешила к сестрам, но…

У женщины задрожали губы. Она сжала холодными длинными пальцами подол платья и опустила взгляд. Продолжить смогла далеко не сразу. Абелард скучающе откинулся на спинку кресла, я же терпеливо ждала.

— Прошу, не томите. У меня исчерпан лимит носовых платков!

— Абелард! — пристыдила дракона, который в ответ лишь закатил глаза. — Ведьмы острее других чувствуют боль. Даже Сотхо. Тем более Сотхо!

— Спасибо, госпожа Айнари.

— Просто Анотариэль.

— Самое время взяться за ручки и обняться, — язвительно заметил дракон. Очевидно, ведьма ему разонравилась.

— Я опоздала, — дрогнувшим голосом продолжила Эстефания. — Верховную ведьму убили. Она даже не защищалась. И сестры… Никто не защищался. Это было нашим посланием владыке драконов и Циббериусу. Если бы сестры только знали, какую глупость совершили! Весть о жестокой расправе умолчали. Ни одной газетной заметки, ни одной сплетни, ни одного объявления! Ничего. Словно и не существовало моих сестер. Нашей верховной матери. Они погибли зря!

Эстефания не выдержала и расплакалась. Она закрыла лицо ладонями, давая волю слезам. Горю невозможно помочь. Его нельзя утешить. Никакие слова мира не способны на это. Горе нужно пропустить через сердце, пережить и выстрадать. Лишь тогда оно отступит. Медленно. Шаг за шагом, стирая воспоминания о себе, оставляя страхи и опасения, что все это может случиться вновь.

— Вы слышали об этом, Абелард? — мужчина задумчиво покачал головой. — А владыка?

— Уверен, что нет. Ролдхар бы рассказал. Не понимаю, зачем было скрывать уничтожение ковена Сотхо, когда с ведьмами ведется открытая война. Должно быть, операцию проводили с ведома Фаргсона, под прикрытием иллюзии. Иначе слухи просочились бы. Вы, Сотхо, подвержены иллюзиям?

Ведьма помотала головой и всхлипнула.

— Они не защищались! — глаза щипало от подступающих слез. Я старалась не думать о жестокой расправе. — Если бы об этом узнали, случился бы скандал! Нас считают исчадиями Нижнего мира! Тьмой, абсолютным злом! Беззубое зло, которое даже своих обидчиков не тронуло, пошатнуло бы у населения уверенность в том, что с нами следует бороться. Подданные императора начали бы открывать глаза! Кому мы причинили вред?

Абелард приподнял бровь, явно намекая на недавний разговор.

— После услышанного сейчас я не верю, что в рассказанной вами истории все так просто и однозначно.

— Но веришь, что аэлита полностью с тобой откровенна?

— Вы же чувствуете ложь. Разве она солгала?

Ноздри дракона дрогнули, а зрачки втянулись в острую линию, являя зверя. Ответа не требовалось. Ирд Д’Остраф понимал, что ведьма говорит правду. Неприятную правду, которая не вписывалась в общую картину.

— Я стояла неподалеку, — вновь заговорила Эстефания. — Смотрела, как рыжее пламя пожирает место, которое каждая из нас считала своим домом. Колыбель нашей силы. Большинство Сотхо, что оставались в живых, жили там. Нападение случилось рано на рассвете, пока все спали. Спастись удалось лишь мне. Нескольких сестер колдуны изнасиловали и увели с собой. Проклятье на вас наложила одна из них, но уверяю, ее заставили.

Я стерла слезы и кивнула. Абелард же моих чувств не разделял. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на Эстефанию как на сказочницу. Впрочем, не перебивал, что уже о многом говорило.

— После того, как колдуны и драконы поступили с нашими сестрами, даю вам голову на отсечение, ни одна по доброй воле не согласилась бы сотрудничать!

— Не боитесь лишиться головы? — усмехнулся Абелард. — Месть — отличный мотив.

— Если бы они сбежали и решили отомстить, начали бы с милорда Ваншайна и ирда Ламбелиуса, но никак не с вас.

— Ирд Ламбелиус руководил операцией?

Женщина кивнула.

— Мне удалось подслушать отрывки разговора между милордом Ваншайном и ирдом Ламбелиусом. Я далеко стояла и слышала плохо — не могла рисковать, но они обсуждали вас. Точнее, свои опасения по поводу вашей преданности делу. Несколько раз упоминали о каком-то магистре.

Абелард напрягся и резко подался вперед, не перебивая ведьму.

— И еще о, — женщина осеклась, перевела взгляд на меня, словно ища поддержки. Я кивнула, поощряя рассказать обо всем. — Книге Теней. Точнее, определенной ее части.

Ведьма, судя по голосу, на что-то намекала, но ни я, ни Абелард ее не понимали.

— Какой части? — не выдержал дракон. Эстефания стушевалась, поднялась и подошла к буфету. Дрожащей рукой налила воды. — Не испытывайте мое терпение! Ваше положение, аэлита Гленда, и без того шаткое.

— Правда? — неожиданно усмехнулась она. — Я потеряла матушку. Единственную родственницу. Самого близкого человека. В тот же день я потеряла сестер. Второй дом. У меня не осталось ничего!

Так и не тронутый стакан с громким стуком опустился на лакированную столешницу.

— Думаете, угрозы что-то решат? Полагаете, я боюсь смерти? Мне больше терять нечего.

— Но есть что-то, что заставило вас проникнуть в стан врага. Что-то даже большее, чем месть! Сейчас даже не сомневаюсь, что наша встреча оказалась не случайной.

— Это так, — уже спокойнее согласилась Эстефания и, выпив воды, продолжила. — Я обязательно отомщу за сестер. И лично отправлю в Нижний мир Циббериуса, Ваншайна, а затем ирда Ламбелиуса! Даже ценой собственной головы. Но сперва — нужно уберечь книгу Теней. Точнее, то, что в ней скрыто. То, за чем охотятся колдуны.

— И за чем они охотятся? — проникновенно спросил дракон, подаваясь вперед. Невольно последовала его движению.

Ведьма внимательно посмотрела на меня, затем на Абеларда и негромко произнесла:

— Артефакт всевластия.

Дракон замер, затем его лицо озарилось улыбкой, а через миг комнату наполнил громкий и звонкий хохот. Ведьма поджала губы и подошла ближе:

— Считаете это забавным?

— Считаю, что вы — уникум! — Абелард поднялся и подошел к ведьме вплотную. — Так врать, чтобы драконья сущность даже не усомнилась… Уникально!

Он рассматривал ее лицо столь пристально, что мне немножечко не по себе стало. Со стороны могло показаться, что происходит что-то невероятно интимное. Возможно, так оно и было, ведь Абелард стоял вплотную к Эстефании, а она, гордо вскинув голову, смотрела прямо в его глаза, блуждающие по ее лицу.

— А вы не допускали мысли, что драконья сущность не усомнилась потому, что я говорю правду?

— Я — сын ведьмы.

— Вы — не ведьма. Даже Анотариэль, как выяснилось, не знает об этом. Должно быть, Борхес берегут эту информацию. У нас об артефакте всевластия знают с пятого круга. И лишь благодаря этому третий ключ не попал в руки Циббериуса!

Абелард склонил голову на бок и улыбнулся:

— И ты знаешь, где этот ключ?

— Нет, — решительно заявила Эстефания, но дракон поцокал языком.

— Ай-я-яй, аэлита, — он угрожающе медленно убрал за ухо выбившуюся из прически леди Гленды прядку и произнес: — первая и последняя ложь.

— Абелард, если позволите, — я поднялась, не считая себя вправе нарушать воспитательный момент, но и молчать не могла. — Это очень важная информация и, поскольку мы не можем доверять никому, кроме вас… Прошу, не заставляйте Эстефанию рассказывать. Не знаю, что это за артефакт такой, но судя по названию, весьма мощный и разрушительный.

— Вы даже не представляете, насколько. Это — сама исконная магия! Источник невероятной, бесконечной силы! Он был дарован на заре времен ведьмам для защиты мира от угроз. Таких, например, как ночные демоны, захватившие почти всю Норию… Нельзя подчинить такую силу и не сойти с ума, потому наши прародительницы разделили артефакт на четыре части.

— По числу ковенов, — изумилась я.

— Верно. Одной владеет ваша верховная мать, одной владела наша, — с грустью произнесла женщина. — Две другие хранились ковенами Олорэ и Сидах.

Судя по тяжелому взгляду женщины, нам предстояло узнать нечто крайне неприятное.

— Даже две части артефакта дают их владельцу большую силу. И эти части сейчас у колдунов. Или тех, кто стоит за уничтожением ведьм. Я боюсь представить, насколько силен наш враг. Одно могу сказать наверняка — ни у драконов, ни у ведьм не хватит сил ему противостоять.

— А если, — обмолвилась и тут же осеклась, но Эстефания поняла без слов.

— Если объединить артефакты Сотхо и Борхес? — усмехнулась она. — Объединить свет и тьму? Заря и закат — слабее, но стабильнее. Сомневаюсь, чтобы создание из нашего мира смогло обуздать и примирить в себе свет и тьму. Но в теории, да. Мы сможем противостоять их артефакту.

— Ты должна рассказать, где сейчас находится книга Тьмы, — потребовал Абелард, но Эстефания лишь усмехнулась.

— Нет, дракон. Вам я ничего не должна. А вот ей, — она указала на меня, — я расскажу. В присутствии верховной ведьмы Борхес.

От подобного заявления я даже рот открыла.

— Решайтесь, Анотариэль. Похоже, будущее ведьм зависит от решения, которое вы примете.

Едва ли я могла сейчас вдохнуть или выдохнуть. Осознание ответственности неподъемной ношей свалилось на мою спину и тянуло вниз, в мрачную пропасть страхов, сомнений и опасений. Раскрыть личность госпожи Венеры? Привести злейшего врага в наш дом? Хотя, признаться, сейчас я все больше сомневалась, что Сотхо враги Борхес. Кто-то настолько умело смешал карты, подменил понятия добра и зла, манипулировал сознанием подданных императора, думаю и самим императором, ввел в заблуждение владыку дракона и все из-за чего? Из-за власти? Когда же люди поймут, что власть — иллюзия? Что чем большей силой ты владеешь, тем меньше у тебя свободы и больше ответственности. Ты становишься ее рабом, заложником совести… Даже малое зло, сотворенное однажды, рано или поздно выплывет из задворок сознания и начнет съедать. А что говорить о великом? Таком, как уничтожение целых ковенов?

— Мне трудно принять такое решение. Тем более, что я не в праве его принимать.

— Я расскажу о книге только верховной матери Борхес и в вашем присутствии.

— В таком случае… Мне необходимо посоветоваться, прежде чем принять решение.

— Воля ваша, — улыбнулась женщина. — Но время идет. Каждая минута на кону. Книга Теней надежно спрятана, но, боюсь, если колдуны смогли обуздать мощь зари и заката, она приведет их к оставшимся частям артефакта и тогда…

У меня затряслись ладони от осознания, в какой опасности госпожа Венера и сестры. Кто-то уже убивает Борхес и, как оказалось, вовсе не Сотхо. Колдуны. Наш враг на самом деле в стане колдунов!

— Я… Мне нужно обсудить…

Нитаэль. Да! Кто, если не призрачный дракон сможет разобраться в ситуации? Фамильяры даруются ведьмам для мудрого совета. Если мы заходим в тупик, именно они озаряют светом возможный путь из лабиринта, в котором мы плутаем. Но ведьминская интуиция не чувствовала беды от леди Гленды и это нельзя не учитывать.

— Дорогая аэлита, — обаятельно улыбнулся Абелард, склонив голову на бок. Он по-прежнему стоял возле ведьмы, пытаясь разгадать ее истинные мотивы. — Вы просите о безграничном доверии. Так докажите, что мы можем вам доверять. Что у нас есть основания.

Женщина задумалась. Предложение Абеларда — закономерно и обосновано, это все понимали. Вдруг ведьма подняла взгляд и, отодвинув дракона в сторону, подошла ко мне, заставляя подняться с диванчика. Коснувшись пальцами моего лица, затем запястий, она, наконец, произнесла:

— Я могу снять с вас проклятье возвращения, Анотариэль. Более того. Могу разорвать узы, которые связывают вас с… — она замолчала и перевела выразительный взгляд на изумрудного дракона.

— С моим мужем, — пояснила я.

— Он вам не муж, — отмахнулся Абелард. — Кем бы ни был тот загадочный мужчина, с момента прохождения когтя дракона, вы более не связаны.

— А вот заклятье так не считает.

— Что за тайны, цветочек? — Абелард скрестил на груди руки, но в эту сторону своей жизни мне никого посвящать не хотелось. Не знаю почему, но… Собственная глупость, из-за которой я попала в капкан Адриана или надежда, что он все же сможет исправиться…

— Это будет стоящим доказательством моей дружбы?

Уверенно кивнула. Поверить не могу! За столько лет мы с госпожой Венерой перепробовали все способы отвязать меня от графа Братстона и без толку. Она неоднократно говорила, что помочь могут Сотхо, но кто бы мог тогда предположить, что одна из ведьм этого ковена действительно протянет руку дружбы.

А самое главное — мне не придется носить сердце дракона. Ни Абеларда, ни Ролдхара. Я не стану ничьей игрушкой и не обижу ни одного из них.

— Есть одно «но», — предупредила женщина.

Абелард усмехнулся и подошел ближе:

— Всегда у вас так. Помнишь, душа моя, о чем я тебе говорил? Женщины — загадки. Неразрешимые и непредсказуемые. Как цунами. Сейчас все хорошо, а отвернешься и с головой накроет. Что еще, ведьма? Какие козыри ты прячешь в своем рукаве?

— Никаких козырей, дракон. Вам не помешает чуточку веры в людей.

— О, у меня есть для этого основания? — он приподнял бровь и Эстефания замолчала. Ее дом разрушили, но для большинства драконов это самозащита…

— В чем дело, Эстефания? — я положила ладонь на плечо Абеларда и дракон, который хотел снова возразить, замолчал.

— Для этого необходимо снять с вас всю защиту. Все артефакты.

— Исключено, — Абелард вклинился между мной и ведьмой, в буквальном смысле защищая меня грудью.

— Абелард, это вопрос доверия!

— Именно из-за таких вещей я не люблю женщин, — мужчина повернулся ко мне и обнял ладонями за плечи. — Точнее, никогда с ними не сближаюсь. Доверие — вещь невероятно хрупкая и острая. Ломается с поразительной частотой, а ранит сильнее любых ножей.

— Тем не менее, именно доверие вдыхает в нашу жизнь смысл. Без него все, кто нас окружает, потенциальные враги.

— Так и есть, душа моя, — улыбнулся дракон, и мне стало его невероятно жаль. Жить, не имея возможности доверять — печально.

— Вы сказали, что я дорога вам…

— Дорога? — изумился он. — Нет, цветочек. Дорог мне Ролдхар, а тебя я люблю, поэтому не позволю вот этому…

Он обернулся и окинул ведьму неприязненным взглядом. Женщина сложила руки на груди и приподняла бровь.

— Этому недоразумению тебе навредить!

— Это, как вы выражаетесь, недоразумение, пытается спасти Анотариэль жизнь. Без моей помощи через три года она умрет. Вместе с… мужем.

Я задумалась, вспоминая особенности проклятия. Вполне возможно. Учитывая, что каждый год проклятье отбирает у Адриана пять лет…

Вместо ответа я медленно стянула с пальца кольцо Ролдхара и под тяжелым взглядом Абеларда аккуратно положила на журнальный столик. Туда же легла подвеска, что дала Дайнара и изумрудное сердце дракона.

— Я готова.

— Анотариэль…

— Абелард. Тот, кто любит, считается с выбором любимого человека. Это мой выбор.

Хищно сузились зрачки дракона, зверь забесновался, проклюнулись изумрудные чешуйки на гладких щеках мужчины. Эстефания бесстрашно подошла к нему ближе и коснулась напряженной спины. Хищно дернулись ноздри дракона, сверкнули изумрудные радужки.

— Я не причиню ей вреда, обещаю, — негромко заверила ведьма. — Вы же чувствуете, что я говорю правду. А, если нет…

В ее ладони сверкнуло острое лезвие ножа. Абеларду хватило мгновения, чтобы сжать ее запястье и отобрать оружие.

— Если нет, — повторила женщина, — убейте меня здесь и сейчас.

Дракон усмехнулся и поднес кончик лезвия к нежному горлышку Эстефании.

— Абелард!

Мое сердце лихорадочно металось в груди. Прикрыв ладонями рот, я понимала, что ничего не могу сделать. Это не мой бой за человека внутри Абеларда. Это сражение аэлиты Гленды, которая имеет шансы стать хранительницей изумрудного дракона.

— Если причинишь ей вред, — прорычал мужчина.

— Не причиню, милорд.

Несколько мгновений в напряженной тишине они смотрели друг на друга. Наконец, дракон отступил, а я смогла выдохнуть.

— Распорядись с умом оказанным тебе доверием, аэлита.

Он опустил нож и отошел в сторону, позволяя ведьме приблизиться ко мне. Женщина благодарно кивнула и подошла. Эстефания справилась! И Абелард не съел ее! Хотя запросто мог… Обернуться драконом для таких как он — дело нескольких секунд. Но человек победил! Это давало надежду нам всем.

Когда ведьма работала с моей аурой, нащупывая узелки, связывающие проклятье графа со мной, я улыбалась. Ирду Д’Острафу я желала самого лучшего и разве это лучшее не пробует мне сейчас помочь?

— Не понимаю, — нахмурилась ведьма, вырывая меня из безоблачных грез. — Что-то не пускает в вашу ауру. Вы точно сняли все артефакты?

— Абсолютно. У меня больше не… — я осеклась. — Рунический круг!

— Ого. Пока он на вас, ничего не выйдет. Сильнейший нейтрализатор, он сведет на нет все мои старания.

— Вы сможете мне помочь? — смутилась я, наклонившись ближе к леди Гленде. Все же, рунический круг нанесен на нижнюю часть спины. Самой мне не изловчиться.

— Боюсь, Анотариэль, даже прикосновение к этому знаку для меня болезненно. Попытка снять его может привести к моей болезни и даже гибели.

И как-то синхронно мы обе повернулись к Абеларду.

— Что? — невинно поинтересовался он.

— Нет…

— Да, — улыбнулась Эстефания. — Если хотите, чтобы я помогла, придется это сделать.

Раздеться перед ирдом Д’Острафом? Снова?

— А вы останетесь? — произнесла севшим голосом, хотя и без того знала, даже смотреть на неприкрытый рунический круг ведьме Сотхо нежелательно. Слишком он сильный. А уж наложенный верховной ведьмой — и подавно. Подтверждая мои опасения, женщина помотала головой.

— Наносили черной хной с порошком илоса?

— С порошком хвоща и магическим закрепителем.

— Можете располагаться в моей спальне. Я принесу необходимый раствор для снятия знака. Буквально пара минут, — ведьма указала на двери, а сама вышла в гардеробную, где, вероятно, хранила ведьмовские составы.

Предстояло сообщить Абеларду, что я перед ним разденусь. Опять.

— Душа моя, у тебя такой вид, словно ты собираешься в пропасть прыгнуть.

Кивнула, хлопая огромными от страха глазами. А сердце в груди заходилось и даже ладони вспотели. Чего именно я боялась — объяснить себе не могла, но… Это требовалось сделать.

— Мне придется перед вами раздеться.

Дракон многозначительно улыбнулся и приподнял бровь:

— Начало мне нравится.

— Но обещайте вести себя прилично, иначе мне придется попросить о помощи кого-то другого!

Улыбка немедленно сменилась хищным оскалом.

— Под кем-то другим ты имеешь в виду Ролдхара?

— Под кем-то другим я имею в виду кого-то другого, Абелард, — мягко произнесла и подошла к дракону ближе. — Пожалуйста. Понадобится смыть с моей спины рунический круг. Эстефания не может этого сделать, а сама я не изловчусь.

— Давай-ка проясним, — Абелард поджал губы, внимательно наблюдая за моей реакцией. Щеки огнем опалило. Наверняка покраснела! — Ты ведь сейчас не моей реакции боишься, а своей?

Какой несносный дракон! А уж какую напраслину наводит!

— Это была плохая идея, мы найдем кого-нибудь…

Мужчина не дал договорить и заключил меня в объятия:

— Я помогу тебе, цветочек, — поглаживая меня по волосам, заверил он. — Всегда помогу. И честное драконье, не сделаю ничего, о чем сама не попросишь!

— Принесла, — ведьма замерла в дверях, смущенная увиденным. — Простите, я…

— Это вы простите, Эстефания. Мы с Абелардом не…

— Да я тебя умоляю. Скажи прямо, я жалкий и безответно влюбленный дракон. Идем, юная разбивательница сердец, сотрем с тебя ведовские художества!

Подарив ведьме Сотхо растерянную улыбку, подхватила из ее рук вату и настой в баночке из темного стекла и направилась вслед за Абелардом, в спальню.

Могло ли случиться так, что дракон прав и на самом деле я боюсь собственной реакции, а не его? Как бы то ни было, но когда двери закрылись, сердце ускорило бег.

— Чтобы не смущать тебя, я отвернусь. Если ты, конечно, этого хочешь, — поспешно добавил он, отворачиваясь.

Благодарно улыбнулась, хоть моей улыбки и не увидели. Дурашливый, но такой заботливый. Госпожа Венера всегда говорила, что людей следует судить по поступкам, а не по словам. Слова — коварны. Они могут ввести в заблуждение, тогда как дела куда красноречивее характеризуют намерения и душу человека. Абелард — добрый и невероятно отзывчивый, хотя по словам его так не скажешь.

Едва справившись с замочком на спине, сняла сарафан с груди, немного ниже опустила на бедра, ведь рунический круг госпожа Венера наносила там, куда точно никто заглядывать не станет. Кто бы мог знать, что случится такая ситуация…

Мягкая перина приняла вес моего тела. Погладила шелковое покрывало ладонью и вздохнула.

— Я готова.

Тишина показалась зловещей. В спальне с зашторенными окнами царил сумрак, но зрению дракона это не помеха. Он наверняка до мельчайших подробностей мог рассмотреть рисунки на моей спине даже сквозь полумрак.

— Что-то случилось? — повернула голову, но увидела лишь очертания Абеларда.

Он стоял неподалеку, смотрел на меня и не подходил.

— Ты сказала, — дракон сглотнул и продолжил после некоторого молчания. — Что рисунок на спине.

— Чуть ниже, но… На спине, да.

— Чуть ниже, — усмехнулся он. — Дай мне минутку, душа моя. Дух перевести.

От этих слов, сказанных с хрипотцой и очень нежно, спина мгновенно покрылась мурашками. Стеснительно прикрыла руками грудь, моля исконную магию, чтобы все поскорее закончилось.

Комнату наполнил сочный травяной аромат, когда Абелард открыл флакончик и смочил в нем вату.

— Думаешь, это безопасно?

Я снова повернулась, прикрывая себя спереди и заметила, как дракон наносит жидкость на свое запястье.

— Что вы делаете?

— Проверяю. Конечно, я не хрустальный дракон, те яды определяют мгновенно, но попробовать стоит.

— Не думаю, что леди Гленда желает мне зла.

— О, ты слишком хорошего мнения о людях, цветочек.

— А вы, милорд, слишком плохого. Думаю, истина где-то посередине.

Дракон улыбнулся, соглашаясь с моими доводами и, убедившись, что настойка не причиняет вреда коже, тяжело выдохнул.

— Что ж. Приступим.

— Возможно, мне лучше встать?

Я поднялась, и сарафан тут же тяжелым колоколом устремился вниз. Едва подхватила его, обнажив грудь. Благо со спины дракон моего конфуза не увидел.

— Лучше не стоит, мучительница. Сядь и сиди.

Меня одним движением усадили на кровать, а позади, полубоком, расположился сам дракон.

Вздрогнула, когда кожи коснулась смоченная в настойке вата. Холодная и неприятная. Мурашки разбежались по спине и вызвали мелкую дрожь.

— Холодно? — мягко стирая следы рунического круга, заботливо спросил мужчина.

— Немного. Я потерплю.

— У тебя невероятно нежная кожа, — прошептал дракон, касаясь моего плеча горячим дыханием.

Холод отступил мгновенно, и теперь я дрожала уже от жара, разлившегося по венам первозданным пламенем.

— Словно бархат, — теплые пальцы коснулись моего плеча, мягко погладили его, скользнули ниже, вдоль позвоночника.

Мне бы его остановить, но внутри все трепетно сжалось, напоминая о той ночи, которую давно следовало стереть из памяти. Но разве можно стереть первую близость с мужчиной? Тем более, что этот мужчина был нежен, чуток и внимателен, подарил путешествие в мир чувственности и запретного наслаждения.

Поцелуй обжег основание шеи, вызвал дрожь и приятную негу во всем теле.

— Одно слово, душа моя, — прошептал Абелард, касаясь губами чувствительного местечка за ушком, — и я остановлюсь.

— Пожалуйста, — взмолилась я, не в силах вымолвить большего.

— Пожалуйста, что? — горячие ладони медленно обрисовали круг на моей спине и двинулись к животу.

— Это неправильно…

Мужчина замер и лишь тяжелое дыхание, смешанное с грохотом моего сердца в полной тишине — свидетели нашей слабости сейчас.

— Ты права. Я обещал Ролдхару… Это будет только твой выбор, цветочек. Только твой. Без давления.

Усилием воли заставив себя отстраниться, Абелард снова смочил вату настойкой и вернулся к руническому кругу. Стирал нежно и осторожно, а, закончив, поднялся и покинул комнату, позволив мне спокойно привести себя в порядок. Вот только не с платьем требовалось справиться, а с дрожащими ладонями, пылающими щеками и стыдом. И стыдно мне было вовсе не за то, что произошло. Стыдно было, что я допустила подобную близость за спиной Ролдхара. Пресветлый василек! Что со мной происходит, что я творю?

Приложила ладони к щекам, чтобы хоть немного охладиться. Не помогло. Успокоила дыхание и, поправив сарафан, вышла в гостиную. Дракон и ведьма сидели на диване, что-то обсуждали. Заметив меня, Эстефания поднялась и подошла, вновь прощупывая ауру.

— Да. Теперь я могу работать. Возможны неприятные ощущения, но это часть исцеления. К сожалению, без дискомфорта никак.

— Помни, что на кону, аэлита.

— Моя голова, которой я уже не дорожу, — презрительно заметила ведьма.

Но взгляд ее такой же, как у Абеларда был. Похоже, они гораздо ближе по духу, чем может показаться на первый взгляд. Дракон напрасно пугает ведьму, а она делает вид, что принимает эти угрозы всерьез. Не сдержала улыбку. Подобные дурачества всегда милы.

— Он узнает, что я освободилась от заклятия?

— Если хочешь — не узнает. Займет чуть больше времени, но…

— Пожалуйста. Для меня это важно.

Ведьма кивнула и приступила. Я чувствовала, как потяжелел воздух вокруг, как медленно чернели ленты силы, как звенела энергия. И только показалось, что все получится, как Эстефанию буквально оттолкнуло от меня. Абелард едва успел подхватить женщину у самого пола и в этот момент в двери постучали. Мы напряглись и переглянулись. Слишком много совпадений…