ГЛАВА 21.

Синтия

— Она туда не пойдет, — упрямо повторял Петр.

— По-другому никак, — настаивал Стерхов.

Трудно было поверить, что этот статный пожилой мужчина — Дед Зимник. А на полу играет с двумя охотничьими псами девочка Снегурочка. Парень, который вальяжно развалился в кресле — лис-оборотень, кицунэ. Пес, грызущий в углу желатиновую кость, — навья нежить, а сама кость куплена в лавке у Кощея Бессмертного, который теперь владелец ветаптеки, основатель фонда защиты бездомных животных и приюта для брошенных питомцев «Новый дом».

— Хватит спорить, — встряла я. — Я с вами.

— Нет, — повторил Петр. — Накапаешь крови в скляночку, подключим Локса — найдем источник Зова сами.

— Лифантий Кузьмич говорит… — неуверенно начала я, — что по крови вы ничего отыскать не сумеете. Локс тоже под землей не особо полезен, потому что…

Стерхов кивнул и закончил предложение за меня:

— Загородный дом Ганье стоит на скале на берегу моря. В том месте когда-то был маяк-обманка корабельных мародеров, а прятались они в пещерах. Что-то там природное, что-то вырублено людьми. Повсюду ловушки. Человеку незнающему в этих катакомбах сгинуть проще некуда.

— Пустим туда Жучка, он нежить и услышит Зов. Он и пес — по следам человеческим пойдет, — возразил Петр.

— К сожалению, от уморта в Жучке мало что осталось, — объяснил Стерхов, покачав головой, — а вот собачьего пока мало.

— Переходный возраст, — важно заметила Машенька. — Скоро Жучок будет настоящий песик. Правда, Жучок? Иди сюда!

Но уморт не пожелал присоединиться к двум муэр-хантерам, в свою очередь поглядывающим на него с легким недоверием.

— Синтия нужна нам там, в пещерах, — подвел итог Стерхов. — Она призовет нежить, навьи ей подчинятся. На меня сейчас, увы, надежды мало. Меня твари Нави хозяином больше не признают. Нежить сможет провести нас вглубь скалы, а если ничего не выйдет…

— … то завтра нас ждет самый худший день в истории Сильверграда, — содрогнувшись, закончила я, — если не последний.

— Черт! — выругался Петр.

Маг вскочил и отошел к камину. Глухо сказал оттуда, не оборачиваясь:

— Я дам капсулы для порталов. Пользоваться ими не сложно. Главное — видеть или хорошо представить себе место, куда хочешь попасть. Си, если нам по какой-то причине придется разойтись, или кто-то потеряется, не задумываясь уходи оттуда. Поняла?

— Да, Петя, — послушно сказала я.

— А я дам вот это, — сказал Стерхов.

И сделал легкое движение кистью. Я все время забывала, что он волшебник. И вот еще одно подтверждение того, что магия Деда Студенца — за пределами нашего понимания.

— Туфельки! — с восторгом воскликнула Машенька, завороженно глядя на настоящее чудо — вращающиеся в воздухе хрустальные лодочки на изящном каблучке.

— Возьми, — разрешил дед внучке, пряча улыбку в аккуратной седой бородке, — отдай Синтии. Сама-то собралась?

— Ага, — кивнул ребенок. — Алена мне платье погладит, шубку почистит и валенки.

Машенька осторожно сняла туфли с невидимой подставки и торжественно вручила их мне.

— Что?! — ужаснулась я. — Вы завтра берете с собой ребенка?!

— У нас со Снегурочкой в том месте — одно важное дело, — слегка потемнев лицом, сказал Дед Зимник. — Двенадцатая Ночь — особое время, и для живых, и для мертвых. В общем, мы-то с Машей в приглашениях нуждаемся, можем и с моря подплыть, и по воздуху. Кто ж посмеет проверять самого Великого Деда? А если посмеет… — Стерхов улыбнулся своей ледяной улыбкой, от которой в комнате словно стало на несколько градусов холоднее.

— Тогда возьму с собой пару проверенных людей, — обрадовался Петр. — И Пусю.

Кицунэ расслабленно потянулся, продолжая следить за псами. Те иногда на него порыкивали, тогда он поднимал губу и показывал муэр-хантерам крепкие зубы, что были немного острее, чем у человека.

Я ж обратила свой восхищенный взор на туфли. Дивные в своем квартале иногда делали по особым заказам обувь на прозрачных каблуках, но в этой паре хрустальным было все. На них были высечены мелкие грани, в которых переливался свет.

— Это лед, — улыбаясь, сказал Стерхов.

С легким возгласом недоверия, я скинула теплые тапочки и сунула ноги в туфли. Как ни странно, пара ощущалась мягкой и теплой.

— Они не холодные!

— Нет, не холодные. Они сделаны из воды волшебного ручья, обращенной в магический лед, кстати, родственный тому, что хранил тело Кощея. Защитят тебя от ядов, морока, прямого попадания магического сгустка. Но держись в них подальше от драконьего пламени — оно топит даже волшебный лед.

… Я боялась, что после неудачного дефиле (или как раз удачного, это как посмотреть) Радмира как-то сумеет аннулировать наши приглашения. Но этого не произошло. Думаю, драконица была слишком расстроена, чтобы нам пакостить. Она ничего не знала о наших с Арманом сложных отношениях.

Однако я здорово трусила, стоя в длинном ряду приглашённых перед магической аркой под руку с Петей. Ракитников был строг и сосредоточен. Сзади весело топтали траву три мага из Отдела. Глядя на них, трудно было представить, что они здесь ради предотвращения апокалипсиса. Молодые совсем и чем-то неуловимо похожие.

Чем дольше я смотрела на разодетых дам и джентльменов, тем больше нервничала. Меня терзало подозрение, что сообщив об аннулировании выданных приглашений, Радмира забыла упомянуть другой важный нюанс.

— Мы как-то не учли, что это все же карнавал, — шепнула я магу.

— Что? — встрепенулся тот.

— Они все в карнавальных костюмах.

— Мы тоже.

— И кто же мы?

— Шпионы.

— Очень смешно. На мне хотя бы маска. А ты действительно похож на агента.

— Не нервничай. Выкрутимся. В любом случае, я ничуть не сомневаюсь, что там, внутри, — Пётр кивнул на радужный купол, переливающийся над каменной террасой, — мадам Ганье с нетерпением ждёт меня сегодня в гости. Одного только не понимаю: почему она больше не пыталась меня убить? К её услугам лучшие отбросы Тёмного. И, кстати, почему они выбрали её? Да, оборотни всегда находили себе покровителей, им нужен вожак, сами по себе они слишком тупы. Но матушка Ганье… это уже перебор.

— Или ты её недооцениваешь, — предположила я.

— Или, — согласился маг. — Что грозит нам еще большими неприятностями.

У арки возвышался настоящий громила — оборотень, не то волк, не то пес, с характерной складочкой кожи над переносицей.

— Господа, — хрипло сказал вервольф, мельком глянув на приглашения, — вход только в костюмах. У нас праздник. Двенадцатая Ночь.

— У нас тоже, — хладнокровно ответил Петр. — И мы в костюмах.

Ликан раскрыл рот и еще раз внимательно нас осмотрел. Не найдя признаков маскарадных нарядов, обратил грубоватое лицо к магу.

— Она — Замарашка, — объяснил Петр.

Оборотень тупо поблымкал.

— О Навь! — маг закатил глаза. — Персонаж сказки. Девушка пришла на бал в образе принцессы. В двенадцать часов ее наряд превратится в обноски, а карета — в тыкву.

— А где карета? — заторможенно спросил ликан.

— Кареты нет, у вас парковаться особо негде, зато есть хрустальные туфельки, точь-в-точь, как в сказке. Милая, покажи.

Я послушно приподняла подол. Лицо парня посветлело.

— А вы? — он ткнул в мага. — Ваш костюм-то какой?

— А я сотрудник Особого Отдела. И вот мои подчиненные, — Ракитников махнул рукой на мнущихся позади нас парней.

— Непохоже, — усомнился оборотень.

— А так?

Петр со вздохом вынул из кармана солнечные очки. Маги повторили его движение и застыли, бдительно водя головами из стороны в сторону, словно сканируя периметр. У одного из них на пальце загорелся желтенький пульсар. Я видела такие в магазине розыгрышей.

— Ну так — да, — сдался вервольф. — Проходите.

— Действительно, выкрутились, — засмеялась я, когда мы отошли от арки и влились в толпу под куполом.

— Это была импровизация, — Петр цокнул языком.

— Но ведь отлично сработало!

— Нет, не сработало. Этот ликан только притворялся тупым. Развлекался, только непонятно, кто кого развлек. Я его знаю, а он знает меня. Он был среди тех, кто пытался меня убить. Я же говорил, что нас ждут, Си. Тебе не стоило добывать приглашения… таким способом. Нас бы и так пустили.

— Я не жалею. Мне нужно было кое-что уточнить у Армана, — проговорила я, оглядываясь. Свет сразу же показался слишком ярким, а люди — слишком возбужденными и незнакомыми. Почти все в масках.

— Один шаг Армана в твою сторону — и ты больше никогда ничего у него не уточнишь, не у кого будет, — мило пообещал Петр, улыбнувшись краешками губ, а у меня по спине пробежал холодок.

Загородный особняк Ганье был невелик. Пространство расширили за счет трех террас, уступами нависающими над бушующим морем. Каждую накрывал магический купол, похожий на половинку мыльного пузыря. Огромные вложения магии и денег. Откуда у Ганье деньги? В своем сообщении Арман упоминал, что не отказался бы от моего наследства.

Пока Петр раздавал инструкции подчиненным, я подошла к краю мыльного пузыря на нижней террасе.

Высоко. Где-то внизу бьется о камни неспокойное море, в темноте видно лишь барашки. Защита не пропускает брызги воды и ветер. А посреди верхней террасы возвышается высокая ель — упирается верхушкой в свод купола. Золотые шары и банты. Только крошечные лампочки на гирляндах не горят.

Наверху собрали детей. Детвору развлекали очаровательные девушки в костюмах фей. Они загоняли малышей в хоровод, а для ребят постарше устраивали шутливые турниры, конкурсы и викторины.

Полноватый мальчик, почему-то постоянно с пальцем в одной ноздре, словно перст сей врос в нос, бродил вокруг елки, задирая детвору. Вместо того, чтобы выгнать хулигана, феи испуганно и заискивающе ему улыбались. Позади ели суетилась ремонтная бригада. С дерева снималась перегоревшая гирлянда.

— Так, — сказал Петр, подхватывая засмотревшуюся меня в объятья. — Маленькая романтическая пауза. Спустимся пониже, там оркестр тише. Нужно поговорить.

— О деле?

— Почти. Нет.

Мы сбежали на среднюю террасу. Там действительно было тише. Гости предпочитали толпиться на нижней террасе, где уже накрывались столы. До полуночи оставалось не более получаса.

Музыка была приятной, а рука Петра на моей талии — горячей и очень… крепкой, захочешь — не вырвешься. Но вырываться я как раз не хотела.

Я вдруг отчетливо поняла, что он сейчас уйдет вниз, в катакомбы Сильверграда, о которых рассказывают жуткие истории. Я тоже спущусь туда, но уже потом, когда маги проверят путь. Прижалась, подавляя желание вцепиться в любимого человека изо всех сил и не отпускать его на всякие сомнительные мероприятия. Видимо, Петр подумал о том же. Хрипло и с тоской сказал:

— Если бы я только мог не разрешить… запереть тебя на маяке с Эмилией…

— Мы должны завершить это… наверное, — прошептала я. — Все будет хорошо. Я остаюсь здесь, жду остальных. Я помню инструкции, — и шмыгнула носом, по-детски, совсем не так отважно, как хотела.

Петр тихо засмеялся.

— Когда я доберусь до тебя, девочка моя, по-мужски, в полном смысле этого слова… мы будем только вдвоем… дни, даже месяцы. И никаких инструкций, только полет фантазии.

— Это я до тебя доберусь, — заявила я. — На месяцы.

Но это вышло как-то… неуверенно, и Петр опять хмыкнул. Нет, я должна сказать правду.

— Я хочу тебя предупредить, — пробормотала я, дыша магу в плечо. — Чтобы не было… разочарований. Ты, должно быть, думаешь, я дерзкая и уверенная в себе… и опытная… в постели. А дело в том, что у меня… у меня шрам…

— Я знаю, Элми. Я знаю.

— Нет, ты не знаешь. Я ужинала с множеством мужчин. Были разговоры, слухи, сплетни, даже серьезные ухаживания… но я ни с кем не встречалась вне работы… никогда… в плане личных отношений. Я боюсь, что тебе будет со мной скучно. Вместо раскованной стервы Си получишь… глупую неопытную девчонку со шрамом.30f6fc

— Какая же ты дурочка, Элми, — со вздохом, проникновенно сказал Петр. — Со шрамом или без, раскованная или застенчивая… разве я люблю ту картинку на экране телевизора? Я и знать о ней не знал, когда с тобой познакомился. Я никогда не встречал кого-то более храброй, стойкой и… красивой девушки. Ну и гарем наяд, конечно, поспособствовал. Когда девушка разбирается в специях… — маг плотоядно причмокнул.

— Спасибо, — тихо сказала я, — что убедил меня в том, что я… могу быть просто девушкой, такой… обычной. Как все.

Кажется, влажное пятно на рубашке Петра, там, где я разговаривала с его плечом, стало мокрым.

— Пока у нас есть время, — нарочито беспечно проговорил маг, — хочу тебе кое-что предложить.

Петр полез в карман пиджака. В маленькой бархатной коробочке лежало кольцо с агатом.

— Я пересмотрел все, что есть у Лапницких, — в голосе Петра было неприкрытое волнение, которое он не смог скрыть, несмотря на все старания, — но каждый раз возвращался… к нему, кажется, это ваш родовой камень, госпожа де Фасино.

— Оно прекрасно, — задыхаясь, сказала я.

— Сегодня ночь, когда сбываются желания. У меня единственное желание — чтобы ты сказала «да». Часы бьют. Ты согласна стать моей женой, Элмеция?

— Да, — прошептала я с первым ударом огромных, нарисованных магической проекцией часов на фасаде дома Ганье.

Я не могла оторвать глаз от полоски золота с агатом на пальце. Сколько раз я видела это кольцо в магазине Лапницких, на витрине с обручальными оберегами и драконьими браслетами. На него, работу известного ювелира Сержа Лапницкого, облизывались многие невесты. Но оно либо было им мало, либо теряло на руке всю красоту. Теперь я поняла: кольцо ждало меня. Мои руки, казалось, светились, а ними сияло и кольцо. Тонкие светлые ниточки «мха» в насыщенном зеленом напоминали об отце. Но от этого моя печаль становилась легкой. Я обретала саму себя.

Губы Петра нашли мои губы, остановили время и мое сердце. Упиваясь непривычным, томительным и сладким чувством, я боялась потерять даже секунду отпущенной нам небольшой передышки.

— Пора, — тихо произнес Петр.

Мы оказались за перголой, украшенной еловыми ветвями и веточками омелы. Я посмотрела за спину мага и тихо вскрикнула:

— Там… ты! Это ты! О боги! Нет! Это Зуз?

— Конечно, — Петр осторожно выглянул из-за пышной еловой ветви. — Наш доблестный метаморф опять на передовой, притворяется мной. Эмилия мне уши оборвет, когда узнает. Так. Вот и люди Ганье. «Меня» и моих ребят сейчас тихонько уведут в дом. Надеюсь, только на разговор. Вряд ли матушка станет убивать меня сегодня. А вот если у нас ничего не получится…

— Если у нас ничего не получится, — сердито пробормотала я, — в Сильверград слетится вся навья нежить с Северных Отрогов. Все знают, что в Двенадцатую Ночь магия сильнее, а ритуалы — эффективнее. Особенно здесь, в этом месте. Не знаю, почему, но тут все словно… чем-то пронизано. Какое-то странное волшебство. Тут в воде возле берега живет какая-то огромная тварь.

— Ты ее слышишь? — маг тревожно схватил меня за плечи. — Это ийот, древняя нежить, трупоед. Он тут с того времени, когда мародеры жгли костры на скалах и заманивали корабли на рифы. Что ты еще чувствуешь?

— Огни и шум его пугают, — проговорила я, закрыв глаза, — но магия привлекает. Он… предвкушает… еду. Много еды.

Петр негромко выругался.

— Хочешь, я отошлю его подальше? — с сомнением предложила я. — Думаю, он меня послушается. Моя магия сегодня тоже… сильнее.

— Я этому очень рад. Если хоть малейшая опасность будет тебе угрожать, используй акциатто и немедленно уходи через портал.

— Да, я помню.

— Вот и Стерхов. Будь рядом с ним. Я пошел. Мне нужно найти вход в катакомбы, пока Зуз отвлекает заговорщиков, полагаю, дверь где-то в доме или за ним. Вряд ли, когда придет время, хозяйка прямо с праздника отправится куда-нибудь высоко в скалы. Нет, думаю, это где-то рядом. Зданию два года. Все сходится. Ганье строили его, когда уже началась возня с мощами.

— Будь осторожен.

— Ты тоже. С тобой будут Пуся и Стерхов. Не отходи от них ни на шаг. Эх, вот бы сейчас кто-нибудь устроил тут небольшую заварушку и отвлек внимание мадам Ганье.

— Я могу.

— Только попробуй!

С этими словами Петр поцеловал меня, надел маску и исчез в толпе.