24. Аркадий и Алла

Аркадий

Воскресное утро — время самых захватывающих приключений.

— Надо же, пришёл! — разводит руками Шаровая Молния — Галина Владимировна, она же — старшая медсестра. — Анатольевна! Принимай бойца!

Я так понимаю, в меня здесь никто не верит. Пришло время исправить это недоразумение. Переодеваюсь, слушаю ворчание Анатольевны, что даёт мне ценные указания.

В белом я смотрюсь эффектно. Впрочем, как и в любой другой цветовой гамме. Анатольевна рассматривает меня, сложив руки на груди. Вид у неё как у сердобольной матери, что жалеет неразумное дитя.

— Господи, — изрекает она, и в глазах у неё — великое сомнение, — и ты будешь мыть унитазы?!

Ударение на слове «ты» звучит подчёркнуто и с неким надрывом. Краем глаза замечаю, как, словно между прочим, собираются вокруг нас зрители. Все ужасно деловые, каждый якобы чем-то занят, но уши локаторами нацелены на наш с Анатольевной разговор.

— Знаете, — душевно улыбаюсь я сестре-хозяйке, — в Интернете есть рассказ не рассказ, байка не байка, как на базе геологов ждали прибытие аристократа и с сарказмом проходились по поводу того, как же «его светлость» будет ходить в жутко грязный общественный туалет. А «его светлость» взял швабру, тряпку и спокойно туалет вымыл. И очень хорошая фраза в этой истории звучала: убирать грязь не стыдно, стыдно жить в грязи. Так вот: я спокойно и тщательно буду мыть полы, панели, туалеты. И всё остальное делать по списку. С улыбкой и без истерик. Ещё есть вопросы?

Вопросов не поступило, но шушуканье и смешки прошелестели. А я отправился работать по указанному курсу. У меня был свой участок и ни тени сомнений, что всё получится.

Это несложно на самом деле. Я видел: за мной наблюдают. Следят, как я справляюсь и не пытаюсь ли облегчить свою участь. Тщательно ли мою, не забываю ли протирать пыль. Не могу сказать, что плевал на всё, но спокойствие — классное оружие. И такую работу можно делать легко. Главное — не сомневаться.

В палатах на меня смотрели, раскрыв рот. Женщины и мужчины. Но женщин, конечно, я впечатлил больше. Резонно.

В начале десятого от Аллы пришло сообщение: «Поздравляю с первым рабочим днём». Это резко подняло боевой дух и улыбчивость, хоть я и так не скупился: раздавал улыбки налево и направо всем, включая и персонал.

«Скучаешь?» — спросил я в промежутке между мытьём полов и панелей.

«Отдыхаю и готовлюсь к занятиям».

Ох, моя уклончивая дама! Никак не хочет признавать мою неотразимость. Ничего, есть над чем работать. Постепенно выцарапывать её из панциря — увлекательное занятие!

К середине дня подвёл скромные итоги: пытались пощупать — три раза; пробовали подкормить — семь раз; обозвали хорошеньким, всячески проявляя восхищение, — несколько раз, точное количество слов и взглядов подсчётам не подлежит; под разными предлогами просили сделать какую-нибудь ерундовую мелочь — четыре раза. Никому не отказывал. Перенести штативы капельниц — пожалуйста, переложить больного — без проблем. Обращайтесь, всегда рад помочь.

В обед меня снова пытались подкормить. На этот раз — персонал. Что скрывать: девушки вокруг меня вились. То, что я притягателен — без сомнений, но установку «девок не портить» помнил хорошо. Да и иммунитет у меня к повышенным знакам внимания имеется. Над этим хорошо шутить. Переводить неловкие моменты и ненужные восторги в безопасную плоскость уклончивых шуток.

Отсюда и ноги растут всех моих коронованных выходок. Да, я великолепен. Да, я прекрасен и крут. Да, я признаю, что такой, уверенно и без сомнений. А то, что во все эти превосходные степени я вкладываю долю определённого сарказма, знать никому не обязательно. Даже Осе. Мне нравится её драконить.

Алла

«Надеюсь, роза у тебя завяла».

Звучит как-то двусмысленно, но это же Драконов. От него что угодно можно ожидать.

«Нет, свежа и прекрасна» — говорю абсолютную правду и представляю, как он сердится. Я видела, каким он бывает, но ни разу — разозлённым настолько, чтобы потерять контроль.

Весь воскресный день я улыбаюсь и грежу. Читаю его сообщения и радуюсь. Кто-то стучал в дверь, но я не открыла — притворилась деревом, что вросло корнями в пол. Наверное, это Семакин, потому что именно он вваливается в комнату первым, как только возвращается из дому моя соседка Люда.

По Людкиному лицу догадываюсь, что у них с Кириллом что-то было. Да и без лица можно понять: Семакин просто так к нам в комнату бы и не зашёл. Но сейчас он смотрит на меня, Люда — на него. И, кажется, пахнет скандалом.

— Вы что тут, спелись без меня? — выдаёт моя соседка по комнате растерянно, и взгляд её останавливается на розе, что стоит на столе.

— Нет, — не даю я Кириллу рот открыть. — Я болею.

Ничего менее идиотского придумать не успела.

— А он, значит, — кивает Осина на застывшего Кирюху, — посильную медицинскую помощь оказывал?

Яд и сарказм. И лицо у неё некрасивым становится. Я ещё никогда не попадала в подобные ситуации, поэтому начинаю ржать под громкий аккомпанемент телефона. Это Драконов звонит.

— Да, дорогой, — воркую я, давясь смехом.

— Жалейкина, у тебя температура поднялась? — он делает вид, что так и надо. Даже не испугался.

— Нет, Арк, я выздоровела. Тут твой друг Кирилл за мной приглядывает. Так что моё здоровье вне опасности.

Семакин дёргается, но не возражает. Вот и хорошо.

— Я ему голову откручу, — рычит Драконов вполне натурально.

— Аркадий передаёт тебе свои благодарности, — отвешиваю мысленные оплеухи Семакину.

— Аркадий?.. — у Люды, кажется, от избытка информации сейчас дым из ушей повалит.

— Да, Аркадий. Мой жених, — произношу я чётко в последнюю секунду соображая, что телефон так и зажат в моей ладони.

— Оса, я знал, что ты замечательная девушка и умеешь извлекать выгоду из по-настоящему ценных предложений, — льётся мне в ухо бархатный голос Драконова. — Я польщён, что ты приняла правильное решение. До завтра? Я встречу тебя после занятий. И не надо меня благодарить.

Он отключается, а я думаю: не слишком ли высокая плата за один маленький скандальчик, который удалось избежать?..