34. Алла

С Котей мы встретились в кафе неподалёку от гей-клуба. Декабрьский мороз пробирал до костей, ветер выл, как волчья стая. Настроение стойко держалось в минусе. Одно радовало: маме не стало хуже. Стабильное состояние, что тоже неплохо в сложившихся обстоятельствах.

— Врач сказал, что если в ближайшие день-два она выйдет из комы, есть шанс, что всё наладится.

Я знаю: он успокаивал отца. С инсультом никогда ничего не предугадать наперёд. Правильная тактика на сегодня: давать надежду. По крайней мере, голос отца звучал твёрдо и ясно.

— Машка плакала. Сказала, что ты врунья. Обещала не уезжать, а сама удрала, — папа вздыхает тяжело. — Пришлось уговаривать её. Так что с тебя заяц.

Папа откупился. Невольно улыбаюсь. Поищем зайца для Машки. Ребёнок заслужил, а я должна как-то восстановить рухнувшее доверие.

Котя меня ждал. Сидел за отдельным столиком. Безупречный, с иголочки одетый. Впрочем, он не выбивался из образа. Именно таким я видела его каждый вечер, когда мне приходилось работать.

Он лет на десять меня старше. И я вдруг понимаю, что ничего о нём не знаю. Даже фамилию, сколько ни силюсь, вспомнить не могу. Несвойственная мне беспечность. Обычно я очень настороженно к людям отношусь, а уж о том, чтобы довериться, речи вообще не идёт.

Впрочем, я рискнула деньгами, но ничем другим.

Он смотрит на меня с прищуром. Разглядывает слишком явно, отчего становится неуютно. Нет, не раздевает взглядом, а словно оглаживает. И неизменная улыбка на губах.

— Рад тебя видеть, — склоняет он голову, приветствуя меня, — выглядишь потрясающе, красивая девочка Алла.

Он меня смущает. Я чувствую себя неуютно. Киваю ему, краснею, злюсь сама на себя. Не хочется в Котиных глазах выглядеть дурочкой, но именно сейчас я ощущаю себя поглупевшей гусыней, что переваливается с лапы на лапу, с трудом удерживая толстый зад.

Котя, не спрашивая, заказывает что-то. Он привык распоряжаться. Всегда. Часто я думала, что он, наверное, и есть тот самый хозяин заведения — так уверенно он себя всегда вёл.

— Сразу к делу, — достаёт он телефон. — Будь добра, номер своей карточки скажи.

— З-зачем? — моргаю от неожиданности. Котя иронично ломает тёмную бровь.

— Деньги перевести. Или ты думала, что я, как в гангстерских фильмах, явлюсь сюда с чемоданом или мешком, где лежат пачки купюр?

Ну, я как-то не думала о мешке. А о наличности — вполне.

— Что, я заработала целый чемодан денег? — спрашиваю вежливо, и Костя смеётся.

— Не так много, но вполне хорошая сумма.

Вся операция по переводу денег занимает пять минут. Сумма и правда неплохая, но недостаточная. Её не хватит на лечение и восстановительный период. Я это понимаю, поэтому сижу, притихнув. В голове моей бешено крутятся колёсики. Котя в это время что-то говорит, но я его не слушаю, выпала из разговора и реальности.

— Алла? — вежливая холодность приводит меня в чувство. Мучительно краснею. Мне стыдно. Я даже «спасибо» ему не сказала, а ведь он охотно и встретился со мной, и деньги отдал, и процент не забыл насчитать.

Наверное, ему что-то нужно взамен, — догадываюсь. Иначе не стал бы он по первому щелчку лететь на встречу со мной.

— Да-да, извини, пожалуйста, — лепечу, судорожно сжимая пальцы. — Мне стыдно, но я задумалась и ничего не слышала.

— Не страшно. Я повторю, — лицо у него немного расслабляется. — Я предлагал тебе работу. Судя по всему, тебе нужны деньги.

Я горько усмехаюсь. Да, нужны, но вряд ли мне столько заработать. А если и да, то не санитаркой в больнице — точно.

— Ты прости. Мне, наверное, сейчас не до работы, — вздыхаю, прикидывая, как объять необъятное. Я не могу находиться в двух местах сразу. Чем-то придётся жертвовать. И, скорее всего, это будет учёба.

— Ты подумай. Есть время, — настаивает Котя. — Я предлагаю хорошо оплачиваемую работу сиделки. Ты ведь медик, если я не ошибаюсь?

Смотрю на него с удивлением.

— У меня даже нет возможности медсестрой работать. Зачем тебе студентка, когда можно нанять хорошего квалифицированного специалиста, тем более, что оплачивать собираешься хорошо?

Котя морщится, словно у него зубки режутся. Лицо на мгновение становится страдальческим. Котя и страдания? Это что-то новое.

— Я уже сменил пять хороших и очень хороших специалистов. Ничего не помогает. Не то. Тут такое дело…

Он умолкает, словно с духом собирается. Я вижу, как крепко он сцепляет пальцы.

— Я могу быть с тобой откровенен? Это… достаточно личная информация.

О, да. Котя, как и я, далеко в себя не впускал никого. Не зря я фамилии его не помню. Вероятно, я её и не знала никогда.

— Тут либо доверяешь, либо нет, — ковыряюсь я в тарелке с салатом. Я настолько измучена, что тайны Коти не будят любопытства. Правда, я и раньше не стремилась влезать в чьё-то пространство. Предпочитала жить под девизом: «меньше знаешь — спокойней спишь».

— Она моя тётка. Не самое лучшее создание на этой планете, но очень дорогой мне человек. Можно сказать, она меня вырастила, помогла на ноги встать. У Лики нет детей. Полгода назад умер муж. И покатилось. Ей поставили неутешительный диагноз. Она перенесла операцию и прошла курс химиотерапии. Прогнозы хорошие. Есть все шансы ей жить дальше. Плохо лишь одно: она не хочет жить. Ей больше друг нужен, чем медик. Я… не хочу сдаваться. Понимаешь?

Я его хорошо понимала.

— Почему я? — всё равно не понимала странности его выбора.

— Потому что у тебя получится, — слишком уверенно и самонадеянно. Но Костик как раз не страдал лишними сомнениями. — Я ведь наблюдал за тобой. Неконфликтная. Терпеливая. Скрупулёзная. Замкнутая, но умеющая ладить и располагать к себе. По тебе скучают и жалеют, что ты ушла.

Допустим, не ушла, а «ушли», но всё остальное звучало откровением. Вроде бы всё правильно рассказывал бармен Котя, но как-то я за собой такую кучу достоинств не замечала. А может, не задумывалась никогда.

— Я не знаю, что будет завтра, — говорю ему честно. — У меня всё сложно.

Я не собираюсь с ним делиться. Этого достаточно, но Котя и не требует. Кивает в ответ.

— Понимаю. Время терпит. Мой телефон у тебя есть. И если вдруг твои обстоятельства изменятся, я всегда готов обговорить детали нашего сотрудничества.

Мы расстаёмся немного сковано, но это нормально. Никогда не были друзьями, хоть многие и считали, что с Котей нас связывает нечто большее, чем рабочие отношения.

Я выхожу на улицу. В лицо мне бросается ветер. Треплет куртку, пытается сорвать с головы капюшон. Я бреду к остановке и собираюсь позвонить Арку. Нам нужно поговорить. Пока я не знаю, что скажу, но всё же пытаюсь выстроить диалог. Я не хочу говорить ему правду. Не сейчас. Но видеть и слышать его — всё равно что дышать.

Я ничего не успеваю сделать. Мой телефон оживает. Незнакомый номер. У меня трясутся руки, но на звонок я всё же отвечаю, хоть и не сразу.

— Меня зовут Елена Николаевна Драконова, — дышит стужей в ухо чужой женский голос. — Я мама Аркадия. Не могли бы мы встретиться и поговорить?