36. Алла

Я решила с ней встретиться. Во-первых, разозлило, что она знает номер моего телефона. Тайком выцепила из гаджета Арка? Но они вроде бы и не встречались. С другой стороны, что я знала об Арке? Как он проводил свободное время, когда мы не могли быть вместе? Вполне вероятно, что место в сердце для любимой мамочки у него находилось.

Я несправедлива, но я злилась. Понимала: выдумываю неизвестно что, но меня несло и распирало во всех местах. Как пар не повалил из-под снятой крыши — не знаю.

Усталость, неимоверное напряжение, отчаяние, шаткое положение, мамина болезнь, моя беременность — всё смешалось в огромный ком и вылилось в целую бурю эмоций по отношению к госпоже Драконовой.

Хорошо, что она за углом не стояла, а то бы ей досталось. А пока я добиралась до следующего места встречи, немного перекипела, успокоилась. Встречу она назначила подозрительно близко к кафе, где мы с Котычем заседали.

Ещё одна забегаловка, но поэлитнее. Ясно-понятно, что мадам в чебуречную побрезгует зайти. Но хоть не в фешенебельном ресторане встретиться соизволила — и на том нижайший ей поклон до самой земли. Как бы лоб не разбить, рассыпаясь в благодарностях.

Я её узнала сразу. Не знаю почему. Аркаше от неё ничего не досталось. Видимо, гены отца посильнее. И я снова очень ярко представила своего крохотного дракончика — копию моего Арка.

Елена Николаевна как-то выделялась. Может, напряжённой спиной, может, нервно сцепленными пальцами. Она единственная ничего не жевала и не пила. Даже чай, хотя перед ней и стояла дымящаяся чашка. И на тарелке что-то приютилось.

Её взгляд безошибочно выцепил меня на входе. Знает. Видела. Смотрела не отрываясь, гипнотизировала, пока я шла к ней.

— Здравствуйте, Алла.

Ну, хоть сейчас поздоровалась. По телефону не сочла нужным. На «вы». Я наблюдаю, как подрагивают её губы. Как крепко она удерживает пальцы. Нервничает? Или ей противно дышать со мной одним воздухом?

— Добрый день, Елена Николаевна.

Она кивает. Я сажусь напротив. И пауза. Смотрим друг на друга. Изучаем матчасть, можно и так выразиться. Мать Арка вздыхает чуть слышно. Собирается с духом. Я догадываюсь, что ничего хорошего от неё не дождёшься.

Я нацелилась с ней драться. Не физически, конечно, но словесно — очень даже. Я мастер сочинять внутренние монологи и диалоги заранее. Но действительность камня на камне не оставляет от моих невысказанных вслух аргументов.

— Я хочу поблагодарить вас, — разжимает мать Арка розовые губы. Такие — умело накрашенные. Приглушённый тон, никакого колхозного блеска. Матовые оттенки, отлично подобранная гамма. Вряд ли она сама трудилась над своим обликом. Салон красоты и личный визажист. Очень дорого выглядящая. И я рядом с ней — бледная поганка. Синяки под глазами от недосыпа и тревог. Волосы спутанные и уже не совсем чистые.

Я никогда не отличалась уверенностью в себе, а сейчас так и подавно. А тут меня ещё благодарят. Какая честь! Мать Арка не видит саркастического блеска моих глаз. Или делает вид, что ей безразлично.

— Вы развеяли миф о нетрадиционной ориентации моего сына. Признаюсь: это был очень сложный момент и выбор: любить его таким, какой он есть, или оттолкнуть, как это сделал Александр, мой муж.

Я пялюсь на неё так, что рискую потерять орбиту, на которой дрейфую лишь усилием воли.

— А просто так вы его любить не думали? Без всяких условий? Он ваш сын, и ему не обязательно плясать перед вами обезьянкой, чтобы оправдать какие-то ваши надежды или амбиции.

Слова вылетают легко. Я умудряюсь говорить тихо и внешне спокойно. Слышу только, как бешеным галопом несётся куда-то моё сердце.

Госпожа Драконова выпрямляется до состояния «кол проглотила» и мечет в меня яростный взгляд. Испепелила бы, будь у неё такая сила.

— А вот это не твоё дело, — отбрасывает она вежливость в сторону, как грязную салфетку, — не тебе судить. Вижу, мои благодарности для тебя ничего не значат.

Больше она не даёт мне и слова ввернуть. Машет рукой, заставляя молчать.

— Впрочем, я тебя не за этим сюда пригласила. Предлагаю сделку.

Мне хочется послать её подальше. Я даже порываюсь встать, но она ловко припечатывает мою руку к столу. Сила у неё неженская. Мне больно.

— Ты ему не пара. Да и сама видишь и понимаешь. Развлеклась — и ладно. И он… поиграл — и достаточно. Он не постоянен. У него никогда не складывались личные отношения. Слишком легкомысленный. Да ты и сама могла в этом убедиться. А даже если и нет — рано или поздно он уйдёт покорять других девушек, мальчиков — уж не знаю, куда его потянет в следующий раз. Ты исчезаешь из его жизни, а взамен я беру на себя лечение твоей матери. Да, я знаю. Всё знаю о тебе. Лучшая клиника. Уход. Медикаменты. Технологии. Реабилитационный период. Думаю, это очень хорошая плата и компенсация за твои… чувства.

Мать Аркадия кривит в насмешке губы. Ей кажется, что у такой, как я, не может быть чувств. Но она бьёт в самое больное. Туда, где мне не дотянуться, даже если я наизнанку вывернусь.

И вот он, выбор: либо моя любовь, либо спасение мамы. Она покупает меня, а я продаюсь.

— Один звонок, — постукивает Елена Николаевна розовым ногтем по телефону. — И всё изменится. Санавиация. Клиника. Живая мать. У меня есть такая возможность, и я с радостью воспользуюсь деньгами и связями.

«Лишь бы не видеть тебя рядом с моим сыном». Она этого не говорит, но я читаю явственно недосказанные слова в красноречивом взгляде.

И я ломаюсь. Умираю внутри от боли. На весах — слишком равноценные вещи, но семья перевешивает. От жизни мамы зависит здоровье и душевное состояние папы. Мама нужна маленькой Машке. А я… наверное, люди живут без сердца и души. Выживают после несчастной любви. Моя как раз такая. И не потому что Драконов меня предал. Это я его предала. Продалась за лечение матери. Изменила с деньгами.

— Вы же понимаете, что я не могу раствориться в воздухе?

— А это и не нужно, — пожимает мать Драконова плечами. — Достаточно исчезнуть на некоторое время. Мальчик переболеет. Забудет о тебе. Выкинет всякую чушь из головы. Доучится. В двадцать три не стоит рассчитывать на серьёзные чувства. Гормоны. Ветер в голове.

— Арк не такой, — пытаюсь достучаться до её сознания и защитить моего любимого дракона.

В глазах Елены Николаевны насмешка.

— Можно подумать, за два месяца ты очень хорошо узнала, какой он. Дорогая моя, я его мать. Родила его и вырастила. Была рядом все двадцать три года его жизни, и до сих пор подскакиваю от его кренделей. Как выдаст, как ударит в лоб больно — только искры летят. Так что такой, поверь. Ну так как?

Драконова ждать не привыкла. Ей нужен быстрый и чёткий ответ.

— Я согласна. С одним условием.

Мать Арка приподнимает бровь.

— Я сделаю всё, как вы просите. Убегу. Исчезну. Отсижусь. Но если вдруг ему захочется меня найти и если вдруг он решит, что я нужна ему, я не стану прятаться и обманывать.

— Расскажешь, что взяла деньги? — у неё дёргается уголок губ. И синяя жилка бьётся под глазом. Тщательно замаскированная, но сейчас отчётливо проступившая, как синий червячок.

— Я не беру у вас деньги. Я покупаю жизнь для своей матери. А это немного разные вещи.

— До этого дело не дойдёт.

Она уверена. А я нет. Я надеюсь. Очень сильно надеюсь, что не только он мне нужен, но и я ему. Что он перевернёт землю, только чтобы мы были вместе. А пока… я иду на сделку с совестью. И на обман. На кучу всяких неприглядных вещей. Совершаю предательство, и мне не становится легче, когда Драконова звонит по телефону и отдаёт распоряжения.

Я готова упасть в обморок, но каким-то чудом держусь. И у меня даже не дрожат пальцы, когда я записываю адрес клиники и координаты врача, который будет лечить мою мать.