57. Аркадий и Алла

Аркадий

Я ловлю себя на мысли, что считаю дни собственного счастья. Люди так высчитывают время до какого-то важного события. А я наоборот: взвешиваю в ладонях мгновения, прожитые не впустую. Хотя и перемены в нашей жизни тоже намечаются.

Во вторник мы подали заявление в ЗАГС. Стремительно, пока никто не очухался.

— Не будем тянуть кота за хвост, — твёрдо постановил я после ночной смены. — Паспорт в сумочку, Асю — бабушке Лике, и вперёд!

Это я Осе по телефону команды раздаю, прерывая её робкие возражения, мол, нужно ж родителей предупредить, познакомиться. Это она о своих. С моими подобные поклоны я отвешивать не собираюсь.

Стойко игнорирую звонки матери. С ней я решил немного позже разобраться. Разок ответил, объявив, что очень занят и позвоню позже, когда буду свободен, но когда её это останавливало? Мне важно, чтобы она не надумала с визитом притарахтеть, но и на этот случай я подстраховался: сказал, что не в городе.

— А нельзя ли как-то процедуру укоротить? — спрашиваю я в ЗАГСе, получаю локтём в бок от Аллы. — Мы и так на пару лет опоздали.

Девушка смотрит на меня подозрительно, а потом с жалостью.

— Так горит, что месяц подождать не можете? Заполняйте заявление!

Моя деловая Оса уверенно сгребает бланки и ещё разок пихает меня локтём.

— У нас ничего не горит. Мы подождём.

Я смотрю на её уверенный чёткий, но размашистый почерк. И это она хочет стать врачом? Почерк совершенно не подходящий!

— Нет, ну если учесть, что ты уже беременная, то как бы и поспешить не мешает, — веду я свою линию до конца.

— Ты уверен? — щурит глаза моя ненаглядная.

— Абсолютно! Есть вещи, в которых я уверен на двести процентов!

— В любом случае, это не помешает мне надеть белое платье. Я платье хочу, Драконов. И свадьбу. Родственников собрать. Да, вот такая я несовременная.

— Любимая, у тебя будет самая большая и пышная свадьба, на которую слетится куча Драконов. Будет и платье, и фата, и кольцо — всё, что ты пожелаешь!

— А лимузин с цветами? — вредничает Оса, но меня этим не напугать.

— Легко! Можно даже свадебный кортеж. Ты огласи полный список, а я найду способ, как всё это устроить. А вообще, ты права: сентябрь — замечательный месяц для свадьбы.

В среду я приступил к операции «Убить дракона». Точнее, дракониху.

— Привет, мам, — стараюсь говорить ровно и дружелюбно. Мне важно уложить её наповал сразу. А потом будем разбираться, где чьё тело упало.

— Сынок! — с готовностью радуется родительница моему звонку. Но я её восторг не разделяю.

— Я по делу, мам. Если кратко: я женюсь.

Тишина. Что-то упало. Надеюсь, не тело родительницы.

— Да? — что-то не слышу воодушевлённого энтузиазма.

— Ну, ты же хотела? Подсовывала мне девочек из хороших семей. Я тебя услышал. Выбрал самую достойную. Женюсь.

— Да? — её там, кажется, заклинило.

— Ага. Так что готовься. Деньги, ресторан, сливки общества, голуби, фонтаны из шампанского. Что там у тебя в списке?

Правда, я пока не говорю, что мне её помощь не понадобится.

— Да? — точно сломалась. Надо бы встряхнуть, чтобы подшипники на место встали.

— Мам, очнись. Женюсь, говорю.

— Ты хоть бы имя невесты озвучил. И не так резко, что ли.

Недовольная, бурчит. Но то ли ещё будет.

— Ну, прости, — мысленно развожу руками, — с той настойчивостью, что ты меня знакомила, я думал, ты готова. Кстати, встретимся? Заодно и с будущей женой моей познакомишься.

— Да-да, конечно, — спохватывается мать.

Ей любопытно. Она готова хоть сейчас, но обойдётся. Назначаю встречу через четыре часа. Как раз девочки гулять будут. В том самом парке. С собакой. Они сегодня у Лики. Я теперь знаю, что связывает Лику и Аллу. И всерьёз подумываю, как решить возникшую проблему.

Я, конечно, скотина, но Алле ничего не говорю о великой встрече. Так, наверное, спокойнее и без лишней нервозности. Потом вытерплю все её справедливые упрёки. Я готов, как никогда.

Алла

— Пусто без вас. Безлюдно, — Лика не жалуется, вздыхает огорчённо. Лицо у неё потухшее — нелегко даётся одиночество на троих, когда двое — животные. Милые, ласковые, но бессловесные. Ей не хватает драйва, Аськиного смеха, Машкиного бесконечного тарахтения. Маленьких и больших хлопот не хватает, хоть от них и устаёшь сильно-сильно. — Костик звонил. Духу сказать, что вы уехали, не хватило.

Я жду его возвращения, чтобы поговорить. Я так ему и сказала честно. Что он вернётся, и мы поговорим. Он не стал ничего спрашивать. Вопросы задавать не стал, но это его манера — сдержанная, скупая, замкнутая. Он такой есть. Если в нём и бушуют бури, то где-то очень глубоко. Найдётся ли та, кто достучится до них? Поймёт его суть? Сможет раскрыть этот надёжный сейф его души? Я хочу ему счастья. Чтобы встретилась та самая…

Арк налетает внезапно, как ветер. Весёлый, взлохмаченный немного.

— Ну, и где ты шлялся? — спрашиваю немного сварливо. Брови хмурю, но на самом деле, мне хорошо. Я пытаюсь всё время улыбку сдерживать, иначе он скоро поймёт, что я — тесто, и начнёт месить из меня пирожки по своему усмотрению.

— Дела, любимая, важные дела, — целует он меня наскоро в нос и подхватывает визжащую Настюшку.

— Папа! — вопит наша принцесса и начинает ему рассказывать про «Пейсика и Басти» и заинтересованно осматривать драконовские руки: не может быть, чтобы папа ничего ей не принёс!

— Поцелуй папу, сокровище, — вымогает Арк у дочери, получает свой слюнявый поцелуй и достаёт из кармана мягкую игрушку. Какое-то апельсиновое лохматое нечто с глазами. Помпон на петельке.

— Вот, держи. Понравилось очень. Крокозябра какая-то инопланетная.

— Кокозяба, — послушно повторяет Настя и начинает пальчиком ковырять зелёный глаз монстрика.

Арк усаживается на лавочку и достаёт из кармана разноцветные резиночки. В этот раз — голубую и ядовито-жёлто-зелёную.

— Вот так, моя принцесса, вот так, — ловко расчёсывает он волосы и вяжет хвосты-метёлки фонтанами вверх.

Меня немного удивляют его действия, но у Арка с Асей — особые отношения, поэтому стараюсь не вмешиваться. Я ревную дочь к нему. Я носила её под сердцем, больше года находилась рядом и днём, и ночью. И вдруг я стала ей не так нужна, как раньше. Это и радость, и печаль одновременно.

Зато мне удаётся чуть больше спать — неплохое утешение за то, что маленькая копия легко приняла большого Дракона. С Костей, кстати, она не так мила и улыбчива, но, подозреваю, это потому, что у дяди Кости нет такой улыбки и ресниц. Волосы не такие густые, как у Аркаши. Я же вижу, как Ася сосредоточенно и пальцем в глаза лезет папе, и волосы на прочность испытывает. А Драконов только смеётся, освобождаясь осторожно из её цепких пальчиков.

Я краем глаза наблюдаю, как они воркуют, выкрикивают какие-то слова, прислонившись нос к носу. Смешные. Мои. Как две капли воды — поменьше и побольше.

А потом я вижу её. Идёт по аллее и смотрит по сторонам так, словно ей неприятно пахнет. Губы брезгливо поджаты. Ноги переставляет как ходули, будто боится вляпаться во что-нибудь. Ничуть не изменилась — всё такая же холёная, красивая, холодная. И противная, вероятно.

Я хочу предупредить Арка, но он сам её заметил. Встал с лавочки с Аськой на руках, но попыток привлечь внимания не делает. Рукой не машет. Смотрит лишь сосредоточенно, словно гипнотизирует.

Но Аркашу не заметить сложно. Высокий и красивый. Ему всегда оборачиваются вслед. На нём всегда останавливается женский взгляд. Вот точно так и сейчас: его не только дракономать заметила, но и мамы, бабушки, девушки.

Елена Николаевна спешит на всех парусах. Даже ногами нормально перебирать стала. И когда до нас остаётся несколько метров, Арк вдруг ставит дочь на ножки и, пришлёпнув по попке, отпускает её в вольное плаванье.

— Что ты делаешь, Арк? — кажется, я испугалась решительности в его взгляде. А Насте только того и надо — она уже давно вырывалась побегать. Наш моторчик без топлива.

Всё случается слишком быстро. Дракономать спотыкается и опускает глаза вниз. Судорога проходит по её лицу. Удивление, ужас, понимание. Мой коварный, коварный Драконов. Он знал: она опознает её по хвостикам, серым глазам и личику, что так похоже на его собственное. Если он понял, что Ася — его дочь, то мать его — тем более.

Я делаю шаг, чтобы предотвратить их знакомство, но не успеваю: Елена Николаевна, эта холодная дракониха, для которой встреча в скверике — нонсенс, оскорбляющий её эстетическое чувство прекрасного, вдруг падает на колени, прямо на асфальт. Своими божественными коленками — в пыль, чтобы, рыдая, обнять ребёнка.

Такого не ожидали ни я, ни Арк. Он растерян. Чешет в затылке. Аська принимается плакать и вырываться, а Драконова целует её неистово в хвостики и щёчки, прижимает к груди. Я даже не знаю, можно ли оторвать от неё дочь сейчас.

Пока я мучаюсь, Аркаша решает проблему: присаживается на корточки и осторожно размыкает руки матери, забирает заплаканную Асю. Она, всхлипывая, прижимается к его груди и с опаской поглядывает на чужую тётку, что напугала её.

— Поднимайся, мам, — подаёт он Елене Николаевне руку. Та, опираясь на его руку, встаёт с асфальта. Колготы на её коленях — в хлам, кожа ободрана до крови. Тушь размазалась и помада. Её сумочку я нахожу в ближайших кустах.

— Это Ася, моя дочь, — говорит Арк, как только мы все, потрясённые и переволновавшиеся, усаживаемся на лавочку. На нас глазеют, но сейчас важно успокоиться.

— Может, пойдём в дом? — бормочет Лика, но Арк останавливает её взглядом.

— А это Алла, если ты помнишь, — он не собирается жалеть мать. — Вижу по глазам — помнишь. Я женюсь, мам, в сентябре. На Алле. И усыновляю дочь. По твоей милости два года — в трубу. Ася росла без отца. Ты этого хотела, мам? Об этом мечтала? Чтобы твоя кровь и плоть не знала родных?

Дракономать идёт пятнами. Закусывает губу. Теряется. Сейчас она не похожа на холёную женщину «за тридцать», а вполне выглядит на свои под пятьдесят.

— Я же видела её с этим! — вскрикивает она невольно и пугается. Рот руками зажимает. Взгляд её мечется с меня на сына. Но он всё знает, поэтому спокоен.

— «Этот», в отличие от тебя, помог бескорыстно. И Алле, и матери Аллы. А ты…

Она прячет глаза, шмыгает носом, пытается достать платок из сумочки, но руки её трясутся.

— И всё же пойдёмте в дом, хватит, — вмешивается Лика. — Дома и поговорите нормально. Остынете. Не дело это — решать проблемы на улице.

Я с ней согласна. Лика идёт вперёд, как генерал, что уводит солдат с поля брани.

— Пойдёмте, — поднимаюсь и протягиваю руки, чтобы забрать Настюшку, но Арк мотает головой. Руки его бережные и успокаивающие. Дочь сидит в них, как в колыбели. Нос о футболку вытирает и улыбается уже. Драконова не сводит с внучки глаз.

— Пошли, — кивает Арк на аллею, и Елена Николаевна семенит споро, пытаясь приноровиться к широкому шагу сына. Возле дома она отстаёт, пропуская сына вперёд. В подъезде хватает меня за руку, пока Арк поднимается по ступеням вверх.

— Пожалуйста, — умоляюще шепчет она, — пожалуйста! Не отнимай у меня возможность видеться с внучкой! Я заслужила. Виновата. Но, пожалуйста!

И мне жаль её. По-настоящему. Вот эту женщину в разорванных колготах со ссадинами на коленях. С растрёпанной причёской и размазанным макияжем. Жаль, но я не могу всё решать сама.

— Пойдёмте в дом, — веду её по лестнице. — Успокоимся. Я вам коленки обработаю. А потом будет видно, что и как.

Но сюрпризы этого дня бесконечны. Когда мы достигаем третьего этажа, из двери встревоженно выглядывает Лика.

— Костик приехал! — шепчет она, всплёскивая руками.

И по громким голосам в доме я понимаю: вот сейчас будет по-настоящему жарко.