Глава 29

— Что случилось?! — спросила я у Ярда, когда увидела его одного в столовой, за тем самым столом, за которым в последнее время мы снова сидели вчетвером: я, Дана и Джиа! Джиа, правда, в нашу историю мы не посвящали, и Дана тоже обещала ей ничего не говорить, но на общие темы вполне общались все вместе. До сегодняшнего дня.

Девчонок в столовой вообще не наблюдалось, хотя обед был в самом разгаре, а я прибежала на него вся в мыле именно потому, что искала Ярда. На завтрак он не явился, на сдвоенную пару по теормагии влетел вместе с рычанием, и сел не с нами, а вообще на другой ряд! А после пары сразу слинял в неизвестном направлении, чтобы найтись таким вот образом. Вот здесь!

Я понимала, что он не хочет со мной говорить о том, что произошло в моей комнате, но не до такой же степени. И куда он дел девочек? Сейчас этот вопрос интересовал меня гораздо больше, потому что мы с Даной и Джиа расстались, когда они собирались на обед.

— Ярд! — Я оперлась ладонями о стол, вглядываясь в мрачное лицо друга.

— Что? — буркнул он.

— Где Дана? Джиа? Почему ты сидишь тут один и почему так странно себя ведешь?

— Дана узнала, что я пригласил тебя на бал и сбежала.

Я чуть мимо стула не села, мысленно схватившись за голову.

— Узнала?! Как?!

— Я ей сам сказал. Когда она прибежала ко мне.

Впору биться головой о стол. Получается, Дана не пошла на обед, а пошла искать Ярда. Учитывая, что она знает его гораздо лучше, чем я, и нашла его она быстрее. На свою голову. Он, впрочем, тоже хорош — заявить влюбленной девчонке, что пригласил на бал другую.

Р-р-р-р-р-р!!!

— Куда она пошла? — спросила я, понимая, что обед мне не светит. Теперь мне нужно найти Дану.

— Какая разница?

— Какая разница?! Она в тебя влюблена.

— А я в тебя! — Ярд рявкнул это так, что в столовой мигом воцарилась невыносимая тишина. Я просто чувствовала, как все взгляды прилипают к нам, один за другим. Исключение составляли, разве что, Люциан, Драконова и компания, хотя даже в исключениях бывают исключения — Клава ехидно ухмылялась, рассматривая нас. Еще ехиднее ухмылялась Аникатия, Лика делала вид, что нас нет.

— Так. Пойдем, — понизив голос, я кивнула на дверь. Знала бы, что все так получится, привязала бы Ярда к кровати ночью, и вовсе не затем, о чем он мечтает. А чтобы сказать, что между нами ничего нет и быть не может, потому что я не создана для отношений, и что ни на какой бал я с ним не пойду.

— Зачем? — Он упрямо посмотрел на меня, будто прочитал все мои мысли, как Валентайн.

— Ну ты же хотел со мной поговорить. Насчет бала.

Это сработало. Забыв про обед, он подхватил сумку и вышел следом за мной. Я так разогналась после устроенного в столовой «спектакля», что остановилась только у дверей, перед выходом в парк, в котором сейчас в танце кружились снежинки — видимо, репетировали перед балом.

— Я не смогу с тобой пойти, Ярд, — сказала без предисловий, как надо было сразу. Увидела, как исказилось лицо парня, и тут же добавила: — Мне сейчас не до отношений. Мне, по большому счету, даже не до бала, и ты как никто другой знаешь, почему.

Ярд сунул руки в карманы, но от меня не укрылось, что он сжал кулаки.

— На бал со мной ты тоже не собираешься, я правильно понял?

— Правильно. Я люблю тебя, Ярд. Ты мой друг. И я не…

— Знаешь, Ленор, могла бы сразу сказать, что тебе от меня нужен только способ спасти подружку, — он скривился. — По крайней мере, так было бы честно. И не нужна мне твоя жалость и твои подачки в виде дружбы. Если бы ты меня любила, ты бы ни за что не сказала такого. Того, что ты сказала сейчас!

Он выпалил все это мне в лицо, а после развернулся, чтобы уйти.

— Ярд! — Я попыталась удержать его за локоть, но он вырвался. Вырвался и процедил:

— Тебе нужно еще скопировать книжку, я помню. Как понадоблюсь — позовешь. Не переживай, я и так все сделаю.

Он быстро направился через холл к коридору, из которого мы только что пришли. Я шагнула было за ним, но услышала хихиканье и обернулась. Рядом с нишей, где на постаменте стоял бюст основателя Академии, обнаружились двое старшекурсниц. Одну из них я видела впервые, а вот вторую, рыжую, узнала сразу. Именно она отправила меня тогда в Портуале, а сейчас откровенно хихикала, глядя на удаляющегося Ярда.

Ну все.

— Привет, девочка с топографическим кретинизмом, — я шагнула к ней, и хихиканье смолкло. Ее брюнетистая подруга тоже перестала ухмыляться и воззрилась на меня. — Что-то смешное увидела? Не поделишься?

— Привет, неудачница, — усмехнулась она. — Или, правильнее будет сказать, подстилка темной твари?

«Ну как бы подстилке Альгора не положено с однокурсниками через порталы ходить, нужно окружение рангом постарше». — Я вспомнила эту фразу, прозвучавшую перед тем, как меня отправили куда подальше. Буквально. Тогда я не поняла, кто это сказал, зато сейчас осознала отчетливо. И еще вспомнила слова Макса о том, что в их классе учится сестра некоей…

— Асита Соровски? — уточнила я.

Девица изменилась в лице:

— Откуда ты знаешь мое имя?

Да, выдающимися умственными способностями она явно не блещет. Но что самое обидное, в тот раз она показалась мне милой и вполне адекватной.

— От драконоблюда, — перефразировала известную в нашем мире фразочку. — Не переживай, у меня свои информационные каналы.

— Ты что, за мной следишь?! — взвизгнула девица. Ее подружка просто хлопала глазами.

— Предпочитаю знать все о тех, кто мне устраивает подлянки. Это никогда лишним не будет.

Ее лицо исказилось, превращаясь в злобную маску:

— Угрожаешь, Ларо?! Думаешь, я испугаюсь твоего покровителя…

— Думаешь, мне нужен кто-то, чтобы поставить зарвавшуюся стерву на место? — холодно поинтересовалась я и щелкнула застежками браслетов.

— Асита, пойдем. Пойдем, она ненормальная! — завопила ее подружка, резко дернув рыжую на себя.

Через минуту их и след простыл, а я, полюбовавшись на бюст отца-основателя, то бишь Драконова — импозантного мужчины в военном мундире, с лихо закрученными усами и густой бородой — направилась уже в сторону аудитории по драконьему языку. Возвращаться на обед уже не было смысла, да и не хотелось: аппетит пропал подчистую. Поэтому я чуть ли не одной из первых заняла место в классе, где должны были скоро начаться занятия и ничуть не удивилась, что Ярд сел отдельно, Дана и Джиа — отдельно.

Мириться сейчас, а главное, мирить их, у меня тоже не было сил, и я решила отложить этот вопрос до вечера. Тем более что после занятий по драконьему языку мне еще предстояли занятия с Валентайном, на которые тоже требуется немало сил. Почему-то в последние дни я выходила от него такой измочаленной, будто грузовики на плечах таскала, как Чудо-женщина. И это при том, что он надо мной не издевался, не грузил дополнительно и каких-то супертяжелых заданий и заклинаний не давал.

Может, все дело было в том, что я собиралась сделать, а может, в чем-то еще, но думать еще и об этом мне сейчас тоже не хотелось. Поэтому сначала я погрузилась в языковую практику, а потом, наведавшись к себе и немного перекусив, отправилась к нему. По дороге тренировала отключение мыслей, чтобы даже случайно не проболтаться о том, что нам с Ярдом удалось справиться с заклинанием, а на входе в кабинет уже привычно бросила взгляд в сторону шкафа. К счастью, рядом с ним висела картина, и я делала вид, что рассматриваю ее, а на самом деле смотрела на полку.

Мне нужно было на нее смотреть, чтобы удостовериться, что книга на месте, что она никуда не делась, что Валентайн ее не переставил или вовсе не утащил куда-нибудь еще, и, когда я видела знакомый переплет, я выдыхала. Всегда.

До этого дня.

Потому что сегодня книги на месте не оказалось.

Я просто залипла, потому что судорожно скользила взглядом по полкам в надежде увидеть ее если не там где обычно, то хоть где-нибудь! Но ничего не находила, и от этого мое сердце провалилось в район пяток и там звонко бренчало, как кошель с монетами. Не представляю, сколько прошло времени, пока я поняла, что откровенно пялюсь на шкаф, а потом медленно перевела взгляд на Валентайна. Он поднялся из-за стола, не просто поднялся, он успел его обойти и теперь сидел на краю, скептически глядя на меня. Я надеюсь, что скептически, потому что в его взглядах я так и не научилась до конца разбираться, мастер маскировки чувств — это к нему.

— Что-то потеряла, Лена? — поинтересовался он.

— Я? Нет. С чего ты взял? — Что-то мне подсказывало, что отпираться уже бессмысленно, но я просто не могла этого не сказать. У меня в голове мысли устроили броуновскую дискотеку и метались в разные стороны, сменяя одна другую с такой сумасшедшей скоростью, что я толком не успевала ни за одну из них ухватиться. Может, оно и к счастью, Валентайн тоже не ухватится. — Мы заниматься будем?

Я прошла к столу и опустилась на свое место, где сидела всегда, пока Валентайн рассказывал теорию. Тот факт, что рядом маячит его бедро, меня здорово нервировал, и я подняла голову:

— Ты будешь тут сидеть?

— С твоего позволения. — Яда в голосе было столько, что он уже должен был самостоятельно отравиться. — А теперь объясни мне, Лена, я что, правда настолько похож на идиота, что все это время ты рассчитывала стащить книгу из моего кабинета?

— Не стащить, а скопировать. — Отпираться было действительно поздно, и я решила больше не отпираться. В конце концов, лучшая защита — нападение, так может, стоит сразу переходить в нее? — Скажешь, ты бы дал мне ее почитать?

— Разумеется, не дал бы. — Рядом со мной на стол легла его рука, пальцы обхватили тяжелый край. — Я и принес ее исключительно для того, чтобы ты зациклилась на ней и не вздумала искать информацию об этом где бы то ни было еще. Потому что у тебя не то что в голове, у тебя на лице все написано.

Я открыла рот. Закрыла.

Снова открыла. И снова не нашла слов.

Получается, Валентайн не просто обо всем догадался, он притащил книгу, чтобы — что? Чтобы меня спровоцировать? Чтобы я думала, что я могу спасти Соню и занималась тем, чем занималась, а он тем временем был спокоен и не переживал по поводу того, что я влезу в какую-нибудь историю?!

Задохнувшись от нахлынувших на меня чувств, я вскочила.

— Да как ты…

— Я, — он поднялся, резко оттолкнувшись от стола и возвышаясь надо мной, — сделал все, чтобы ты не влипла в историю. Я рассказывал тебе о последствиях применения темной магии. Об опасности погружения в ее глубины. О том, что бывает, если прикоснуться к тому, о чем ты понятия не имеешь. Я не просто говорил, я тебе это показывал — когда уводил на первый слой. Надеялся, что у тебя хватит ума не связываться с тем, что тебе неподвластно. С тем, что может тебя уничтожить.

Он чеканил слова, и они отскакивали от моего сознания, как от стены, рикошетя и причиняя боль, царапая, как стальные когти.

Все. Это. Время. Я. Надеялась.

Я думала, что мы с Ярдом справимся. Я думала, что у нас получится, а он… он просто издевался! Казалось бы, ничего необычного, это же Валентайн Альгор, но меня полоснуло так, что стало нечем дышать. Даже слезы попытались на глаза навернуться, но я не позволила. Не достоин он моих слез. Он вообще ничего не достоин. Кроме ректора Эстре, с которой у него… да что бы у него ни было! Она сдала меня Лэйтору, а он разрушил все, что я делала, просто смеялся надо мной. Над моими чувствами. Над моим желанием вернуть подругу.

— Тебе не понять, — с трудом сдерживая дрожащий в голосе гнев, прошептала я. Шептала, чтобы не перейти на крик. — Ты никогда никого не любил, и не сможешь. Потому что у тебя просто нет сердца, Валентайн, а то, что дергается на его месте — сгусток тьмы, в которую один раз сунешься — и потом не отмоешься никогда!

— Превосходная речь. — Ядовитого смертельного холода в его голосе стало больше. Он даже хлопнул в ладоши пару раз — видимо, для закрепления эффекта собственных слов. — Но вернемся к тому, от чего мы с тобой ушли. Я предупреждал тебя о том, на что способна темная магия, но, видимо, пришла пора проговорить все еще раз и закрепить эффект. Возвращение кого бы то ни было из Загранья — это прямое взаимодействие со смертью, погружение на самые низшие слои тьмы. Там, где нет места ничему живому и ничему человеческому. Это тоже своеобразный обмен, Лена — душа за душу, жизнь за жизнь. Нет, тот, кто попытается вернуть своего близкого, не умрет, но он пропитается темной силой настолько, что человеком ему больше не быть. Ты бы узнала все это, если бы спросила у меня напрямую. Или если бы в самом деле попросила книгу, чтобы ее прочитать. Чтобы увидеть, что ты ищешь, и на что собираешься пойти, но ты предпочла играть. Лгать. Изворачиваться. Притворяться. Что ж, это твой выбор. Мой выбор — стать для тебя тем, кем ты меня считаешь. Я прекрасно знаю, с кем ты все это собиралась провернуть, и этот парень будет отчислен.

Что?! Как?!

— Ты за мной следил?! — сорвались с губ банальные слова. Донельзя банальные, особенно в контексте того, что недавно в точности так же на меня кричала Асита.

— Пришлось. У тебя талант делать глупости, поэтому в твоей комнате стояло прослушивающее и следящее заклинание.

Он видел все. Все, что мы делали с Ярдом… все, о чем говорили. Наши уютные посиделки, часы наших работ, неудач… что он делал, когда все это видел — смеялся? И теперь он собирается сделать… отчислить Ярда просто за то, что он мне помогал?!

— Ты ничего не сделаешь! — выдохнула я. — У тебя нет доказательств!

Валентайн жестко усмехнулся:

— Можешь мне поверить, доказательства у меня есть. Больше того, поскольку ты являешься моей женщиной, никто не сможет предъявить мне претензии за размещение следящих заклинаний в твоих покоях. Я вполне мог поставить их для того, чтобы тебя защитить и оберегать.

Это прозвучало не как издевка, а как откровенный плевок в лицо — после всего, что он только что сказал.

— Какая же ты все-таки темная тварь! — крикнула я.

В комнате потемнело. На миг. Или у меня потемнело перед глазами, или мы снова провалились на первый слой? Мгновение, я не успела ничего понять, успела только увидеть залитые темной силой радужки Валентайна, поглотившие его зрачки.

— Ты абсолютно права, Лена. — Холод его голоса можно было сравнить разве что с рычащим шипением дракона, выходящего из самого Загранья. — Поэтому я предоставлю тебе непростой выбор: отчисление твоего друга. Или наказание для тебя.

Мне на щеки плеснуло краской. От обиды — незаслуженной, горькой. Но ужаснее всего было то, что я готова была вот-вот разреветься, хотя запретила себе это делать.

— Ненавижу тебя, Валентайн, — выдохнула я. — Как же я тебя ненавижу!

Не надо было показывать свои чувства, но они уже поднимались изнутри — черные, сильные, острые, такие же, как его режущие и бьющие наотмашь слова.

— С той самой минуты, как я тебя впервые увидела, моя жизнь превратилась в кошмар! — выплюнула я. — Начиная от твоих прикосновений и заканчивая приказами, унижениями, желанием разрушать все, до чего ты дотрагиваешься!

У меня под рукой не было ничего, кроме сумки, поэтому я запустила ей в него. Запустила — громко сказано, практически шмякнула, со всей дури. Шмякнула бы, если бы мы не стояли так близко, и он просто магией не отвел и мою руку, и направляющуюся в него сумку. А больше у меня ничего и не осталось. Хотя нет, вру! Осталось!

Я расстегнула браслеты и швырнула их на пол.

— Забери! Подавись своей силой! Своими знаниями! Всем, что у тебя есть, и что никогда никому не принесет счастья!

Мне было уже настолько все равно, что будет дальше, что я не почувствовала, как изнутри вслед за чувствами поднялась волна силы. Она обрушилась на меня, затопив всей своей мощью, холодом, ледяной отрешенностью. В этой отрешенности не было ни слез, ни отчаяния, ничего вообще. Меня уже не пугало отчисление Ярда. Не пугало и то, что я никогда не найду Соню, и то, что стоящий передо мной мужчина сотворил, играя моими чувствами и моей надеждой.

Я даже почувствовала, как губы изгибаются в улыбке, улыбке освобождения от всего, что мешало мне жить. Чувства? Ерунда какая-то. Досадная неприятность. Как будет здорово их стряхнуть… навсегда. Я даже плечами повела, избавляясь от этого наваждения, звучавшего во мне забытым эхом.

Человечность? Какое нелепое слово. Кому вообще все это нужно, весь этот бред.

Я так сосредоточилась на замораживающем меня изнутри холоде, что пропустила момент, когда Валентайн шагнул ко мне.

— Лена. — Собственное имя показалось далеким, забытым, странным.

Прикосновение — вот что выдернуло из погружающей меня в оцепенение темной магии. Я вздрогнула, словно очнувшись, когда его пальцы сомкнулись на моих плечах, на моих глазах вытягивая тьму, которой я будто бы пропиталась. Странно было видеть текущую сквозь меня, искрящуюся черную силу, вплавляющуюся в его ладони.

Это длилось какие-то мгновения — прикосновение, или все, что случилось, когда я соскользнула с грани темной магии, а после вернулись чувства. Обрушившись огненным шквалом, затопившим меня с головы до ног.

Чувства, среди которых билось осознание-страх: я могла этого всего лишиться. Я была рада этого всего лишиться. Минуту назад. Две? Три?

Неважно.

Прямо в руках Валентайна меня затрясло, а он резко прижал меня к себе. Рывком, выбивая из груди воздух, но я все же судорожно втянула его, не поднимая головы. Глядя в лацкан его пиджака, оказавшийся непростительно близко.

— Я не хочу становиться такой, — прошептала я. — Не хочу. Не хочу…

— Я тоже этого не хочу, Лена, — его голос звучал глухо. — Поэтому я сделал то, что сделал. Потому что потерять тебя во тьме…

Он не договорил, и, когда я подняла голову, в его глазах по-прежнему клубилась суть его силы. Вот только помимо нее в ней клубилось такое, что становилось нечем дышать. Настолько, что в комнате снова потемнело.

— Я не могу к тебе прикасаться, — вытолкнул он. — Не прикасаться тоже не могу. Это сводит меня с ума. Это, крутящиеся вокруг тебя мальчишки, а еще то, что постоянно подвергаешь свою жизнь и свой свет опасности. Я никогда не видел никого более светлого, чем ты, Лена. И более темного одновременно. В тот вечер, когда я перенес тебя на крышу, я слышал твои мысли даже через браслеты. В тебе сила, природа которой не поддается описанию, и все, что я могу — это держать тебя как можно дальше от того, зачем тебя сюда привел мой отец.

— Через… браслеты? — переспросила я.

— Да.

— Но разве они не должны сдерживать мою темную магию?

— Должны. Мы ходим по грани, Лена. Поэтому я пытаюсь… — Он судорожно вздохнул. — Удержать тебя. И себя. Себя было удерживать проще.

Меня все еще морозило от того, что случилось, и еще чуть сильнее морозило от того, что Соню спасти нельзя. Точнее, можно, но то, во что я потом превращусь…

На глаза все-таки навернулись слезы. Я всхлипнула. Стараясь их удержать, но не получилось. Оплакивая свои несбывшиеся надежды, я заревела так, что моим голосом можно было бы объявлять о начале пары или делать побудку. Тот дракон, который был до меня, от зависти просто бы удавился.

Не представляю, сколько я так рыдала, выплескивая из себя напряжение, страхи, отчаяние, пепел осыпавшейся надежды. Пиджак Валентайна, наверное, можно было уже выжимать, но даже это меня не смущало. Меня не смущало даже то, что я стою в его объятиях после всего, что было. И, когда мне начало казаться, что сил на слезы уже не осталось…

— Я хотел спасти мать, — произнес он. — Хотел вернуть ее. После того, как отец убил ее у меня на глазах и запер меня с ней. Он знал, что я могу это сделать. Он хотел, чтобы я это сделал. Но я так и не сделал, потому что последнее, что она мне сказала — останься человеком для меня, Валентайн. Книга, которую я написал, была ценой за возможность остаться в Даррании.