Глава 29

Сезар Драгон Слова Валентайна доносились словно откуда-то издалека, он в них даже вслушивался первое время, потом провалился в совершенно другое воспоминание: отец, в глазах которого не просто тлеет, полыхает яростный огонь. Он мог только представить, как бы отец смотрел на него, если бы не принял драконоформу и не провел полный оборот. Тогда в его взгляде презрение наверняка мешалось бы с разочарованием. И слова, которые переводил камень, звучали бы холодно, жутко.– Вчера вечером, после вашего ужина, ко мне пришла Женевьев, Сезар. Она просила моего дозволения расторгнуть вашу помолвку без участия ее отца, а сегодня… Что я узнаю сегодня?В это воспоминание он боялся даже заглядывать. Воспоминание, в котором он сминает столь желанные губы своими, потом швыряет Софию на кровать, а потом…– Сезар.Валентайн ни разу не повысил голос, но это короткое ледяное «Сезар» взрезало сознание и вытряхнуло из собственных мыслей на поверхность.– Я повторю свой вопрос еще раз: по какой причине ты мне не сообщил о том, что у тебя страсть к Софии Драконовой?– А должен был? – огрызнулся Сезар. Хотя «огрызнулся» – слабо сказано, сил почти не осталось. Все, что были, он вытряхнул из себя сам, когда ночью пришел в себя. Здесь, в замке, в клубящихся сгустках темной магии, с наполненной потусторонней силой темными крыльями, сильный, как никогда. Вся эта мощь обрушилась на него вместе с осознанием того, что произошло. Оно, это осознание, для темного не имело никакого значения. Для темного все было в порядке вещей.Он просто хотел эту девушку, и он ее взял. Несколько раз. Брал бы и снова, когда захотел. В любое время. Невзирая на ее желание или сопротивление.Для того, кто очнулся потом, первой мыслью было лететь к Софии. Второй – никогда больше к ней не приближаться. Третьей – что он сходит с ума и сейчас рехнется на месте. Сезар никогда не считал себя трусом, но сейчас он боялся того, что произошло, и собственных мыслей, собственных воспоминаний, поэтому просто накрыл себя заклинанием, вытягивающим силу. Боевым заклинанием высшего порядка, бьющим по противнику и лишающим его магических сил.Поэтому с утра он едва переставлял ноги. Едва, но достаточно для того, чтобы дойти до отца и все ему рассказать, а потом появился Валентайн. Сейчас отец отпустил их на перерыв – поскольку прибыл Драконов, и Сезар с наставником находились в том самом зале, где Альгор учил его владеть темной магией. Учил его владеть собой.Видно, плохо учил. Или просто ученик из него паршивый.– Должен. – Голос Валентайна по-прежнему был спокоен, для него как будто в самом деле не произошло ничего из ряда вон. – Ты знал про свою мать и про черную страсть.– Про свою мать я знаю ничтожно мало, – Сезар покачал головой. – Про черную страсть и того меньше.– И все же. Ты знал, что Тэйрен пыталась убить мать Люциана. Просто потому, что Ферган оказывал ей знаки внимания.Сезар запустил пальцы в волосы. Ему было не до всего этого. Не до воспоминаний, не до поступков матери. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене, откатом боевого заклинания и его действия были озноб и бесконечная слабость.– Ты знал, что любые сильные чувства способны спровоцировать черную страсть.– Я не думал, что они настолько сильны! – рявкнул Сезар. На это силы почему-то взялись: то ли они шли из боли, которая когтями полосовала и драла грудь, то ли из ярости, направленной на себя.– Не думал – это наиболее точное определение твоего молчания, – процедил Валентайн, и в кои-то веки в его словах Сезар уловил эмоции. На мгновение открывшись, Альгор стал гораздо более человечным, хотя то, что сквозило в его словах, то, чем фонили его чувства, имело мало отношения к человечности. На миг показалось, что он сейчас его просто ударит, размажет по стенке. И будет прав. Сезар даже начал подниматься: возможно, это наилучший выход. Спровоцировать Альгора, чтобы тот… что?– Не помешаю?С каких это пор Люциан интересуется, помешает он или нет?– Уже помешал, – коротко отозвался Валентайн.– Если уже, то продолжу. Я в курсе происходящего. – Люциан прошел в зал и шваркнул дверью с такой силой, что от нее чуть не полетели в разные стороны щепки.– Значит, должен быть в курсе, что твое появление и присутствие здесь не к месту, – холодно парировал Альгор.– Должен. Но я прошу разрешения поговорить с братом, пока у нас есть время.Определенно, этой ночью мир перевернулся раз десять. Сезар поймал себя на этой мысли с какой-то ужасающе отчаянной горечью. Люциан был непохож на Люциана, но и он перестал быть собой. Потому что стал монстром.Он ожидал, что Альгор откажет, выставит Люциана взашей, как делал обычно, но мир действительно перевернулся. Валентайн бросил на него короткий взгляд, произнес:– Недолго, – и вышел, оставив их вдвоем.Сезар опасался поднять глаза, впервые в жизни он не представлял, как смотреть в глаза младшему брату. Подняться оказалось невыносимо сложно, ноги словно превратились в перебитые сваи, грозя обрушить его в волны, из которых не будет возврата. Он все же вдавил ладонь в стену, пытаясь медленно выпрямиться. Может, даже лучше, если ему врежет не Альгор, а Люциан.– Сезар.Тяжелую голову все же пришлось поднять, как и посмотреть брату в глаза. И обнаружить, что Люциан протягивает ему руку, чтобы помочь встать.Чувствовать себя бессильным – отвратительно. Но куда более отвратительно чувствовать себя бессильным изменить то, что произошло, помнить то, что произошло, осознавать, что это сделал ты. Темная магия – не оправдание, у Валентайна тоже темная магия, и он с ней успешно справляется. По крайней мере, представить себе берущего женщину силой Альгора у Сезара не получалось в принципе. Даже если бы он сходил по этой женщине с ума, даже если бы она стала его наваждением.Кто для него Ленор Ларо?Эта мысль приходит в тот самый момент, когда он все-таки принимает ладонь Люциана и поднимается. Они почти одного роста, разница в палец от силы, поэтому сейчас действительно приходится смотреть ему в глаза.– Ну? Так и будешь молчать? – хмуро интересуется Люциан.– Я не представляю, что сказать.– Скажи хоть что-нибудь. Эта темная… – Он осекается, потом кивает на дверь: – Альгор скоро вернется, а мы так и не успеем поговорить.Сезар приподнимает брови. Понятно же, что хотел сказать Люциан. «Темная тварь». Так многие за глаза думали об Альгоре, но, похоже, так стоило думать о нем.– Если ты все знаешь, тогда ты знаешь, что произошло, – слова даются с трудом, он глубоко вздыхает. – Я знаю, что этому нет оправдания, и, пожалуй, добавить мне больше нечего.Люциан вроде как собирается что-то сказать, но обрывает себя раньше, чем успевает это сделать. Получается такое рваное молчание-недосказанность, и Сезар спрашивает, глядя на него в упор. Потому что только сейчас доходит, откуда он мог узнать.– Ты был у нее? Как… она? – эти вопросы даются еще сложнее.– Паршиво, – говорит Люциан то, что он и так сам знает. Вот только от этого становится еще больнее. – Но с ней Ленор, думаю, сейчас это лучшее.– Ленор? С какой радости с ней Ленор?– Сезар, ты вообще хоть что-то знаешь о девушке, на которой помешался?Это звучит не как упрек, скорее, действительно как вопрос. Что он на самом деле знает о Софии? Ничего. Он понятия не имеет, почему сейчас с ней Ленор, как давно они дружат. Он не знает всякие мелочи вроде того, что она любит, о чем мечтает. Они просто сошлись – как столкнулись – а после их разбросало в разные стороны, но осталось это дикое, глубоко естественное, живое чувство, которое он пытался в себе задушить раз за разом. Если бы не пытался, если бы хоть раз позволил себе ее поцеловать, рассказать обо всем, как есть – что Женевьев для него всего лишь долг, что он сходит с ума по ней, по Софии, что готов просто быть рядом, даже если сможет касаться ее только по дружески, что это безумие, представлять, что он сможет касаться ее только по дружески – возможно, все повернулось бы иначе.– Нет. Я ничего о ней не знаю.Люциан трет виски, плотно сжимает губы, потом выдает:– Я тебя очень хорошо понимаю.Не считая того, что брат уже должен был набить ему морду, это последнее, что он ожидал услышать.– Ты о чем?– О чем… о ком. Неважно. – Люциан смотрит на него и сквозь него. Потом все-таки переводит взгляд прямо в глаза. – Я с тобой.Это то, что он ожидал услышать еще меньше, но все ожидания и реальность откатываются на второй план, потому что возвращается Альгор.– Что? Нам уже пора?– Нет, сейчас Ферган беседует с отцом Женевьев.– М-да, – Люциан привалился к стене рядом с ним. Под взглядом Альгора приподнял брови: – Что?– Мне нужно поговорить с твоим братом.– Всем нужно поговорить с моим братом, – фыркнул он, но потом все-таки отлепился от стены. Повернулся к Сезару: – Я у себя. Если что.– Вы не подрались. Это хорошо, – констатирует Альгор, когда за братом закрывается дверь.– В моем нынешнем состоянии драка закончилась бы очень быстро.– Твое нынешнее состояние – результат твоих действий. Во всех смыслах.– Что я еще мог сделать, кроме как шарахнуть себя заклинанием после того, что случилось?– Связаться со мной. Первое, что ты должен был сделать – связаться со мной.  – От Альгора снова доносится вспышка раздражения, которую он тоже гасит. – Ладно. Это больше не имеет смысла. То, что случилось, ты исправить не можешь. Сейчас ты можешь только сделать правильный выбор.Знать бы еще, какой он – правильный? Пойти к Софии? Умолять о прощении? Смешно. Такое не прощают. Хотя он готов на все, чтобы она простила, но это – слишком. То, что произошло – слишком.Из окон льется тусклый свет, начинает накрывать дождь. Серость за окном словно стирает краски, переползая на стены, как гниль темной магии, приглушая теплый оттенок камня. Здесь, в тренировочном зале, все из камня.– Сезар, – снова резко напоминает о себе Альгор, – скатиться в жалость к себе и тем более в ненависть к себе – проще простого. Гораздо сложнее взять на себя ответственность и продолжать жить.Ха.– А вы бы продолжили жить, если бы оказались на моем месте? А на месте Софии – Ленор Ларо?Взгляд Валентайна темнеет. Наконец-то достаточно для того, чтобы ему врезать, но мощь темной магии вспышкой прокатывается по залу и затихает.– Да.– Да? – хмыкает Сезар. – Или это просто удачная ложь самому себе?– Да, потому что пока ты жив, ничего не кончено. Пока жива она, все можно изменить.– Не все. – Сезар сжимает зубы, но в этот момент доносится стук в дверь.Заглядывает слуга и осторожно сообщает, что Ферган ждет их у себя.Валентайн открывает портал к самым дверям, и стража разводит мерцающие магией гарды. Внутри помимо Фергана еще и Люциан, который, кажется, изумлен не меньше. Стоит им войти и остановиться перед застывшим, как изваяние, драконом, отец произносит:– Вчера, когда после вашего ужина Женевьев сразу пришла ко мне, я думал, что все еще можно решить. Но после того, что случилось позже – уже нет. Ваша помолвка будет расторгнута официально, ты лишаешься статуса наследника и права наследовать престол. В ближайшее время будет объявлено о том, что ты женишься на Софии Драконовой.Сезар не успел ничего даже сказать или просто вздохнуть, когда отец перевел взгляд на Люциана, едва уловимо повел мерцающими в полумраке дождливого дня глазами под тяжестью кожистых век.– Теперь ты. Надеюсь, ты понимаешь, какую ответственность это на тебя возлагает. Наследный принц – это серьезная ответственность, Люциан. С передачей правления, мне, разумеется, придется теперь подождать, но в остальном обязанностей это не отменяет. В том числе дипломатических. Ты женишься на Женевьев вместо своего брата, ваша помолвка состоится на следующей неделе.– Что? – переспросил Люциан, как будто не верил в услышанное.Сезар его очень хорошо понимал, потому что тоже не мог.– То, что заварил твой брат, может привести к дипломатическому скандалу с одной стороны с людьми, с другой – с драконами, с сильнейшим родом. Поэтому все, что я сейчас сказал, обсуждению и комментариям не подлежит.– Я не…– Ты женишься на Женевьев, Люциан. В тот же день, который был обозначен как дата свадьбы Сезара. Твоя свадьба, Сезар, состоится в этот же день, но с Софией Драконовой. Это приказ, на этом все.Подчиняясь первородной силе магии отца, двери распахнулись раньше, чем кто-то еще успел что-то сказать. И тут же громыхнули снова, когда Люциан снова захлопнул их магией и рявкнул, глядя отцу в глаза:– Нет!– Ты отказываешься выполнять приказ? – поинтересовался отец. Спокойно – по крайней мере, колебаний силы Сезар не уловил.– Да. Я отказываюсь. Мне не нужен ни твой престол, ни твоя свадьба, если хочешь – сам на ней и женись!Брат вылетел из зала раньше, чем отец успел что-либо добавить. Сезар склонил голову и вышел за ним. Настолько поспешно, насколько хватило сил. Краем глаза уловив, перед тем как закрыть дверь, как Валентайн Альгор шагает к отцу, чтобы что-то ему сказать. О чем они говорили, Сезар уже не узнал, потому что зал запечатали стражники, а следом над ним раскрылось темное заклинание,  гораздо мощнее чем cubrire silencial.