Глава 28

Лена – Что случилось сегодня ночью, Лена? – почему-то мне показалось, что спрашивает он обо мне. Не о Соне. Но я тут же себя одернула: во-первых, Люциан всегда так спрашивает и так смотрит. Как будто хочет разложить на ближайшей поверхности на предмет допроса с пристрастием. А во-вторых, мы здесь точно не про меня.– Ты уверен, что хочешь это знать? – переспросила я, чтобы взять паузу и выстроить мысли в нужный ряд. Они отказывались выстраиваться, и неудивительно.– В чем я точно уверен, так это в том, что ты даже не дернулась, когда я назвал тебя Л.Е.Н.А.Вот теперь мне стало по-настоящему дико. Это вообще что? Это о чем? Да, это имя вполне можно построить как сокращенное от Ленор, но сейчас Люциан Драгон стоял, скрестив руки на груди, сбоку от парящего одеяла и смотрел так, будто все знал. Когда я говорю все, это значит… Я набрала в грудь побольше воздуха и вздохнула.– Не понимаю, о чем ты, – запихнув, наконец, нужный конец одеяла в нужный угол пододеяльника, ответила я.– София-Соня мне все рассказала.Здесь мне полагалось эпично упасть в обморок или удивиться, но если уж я не упала в обморок после того, что произошло с Соней, а главное, если она ему доверилась… Но ведь она не знает, понятия не имеет о том, что происходит между нами, что он меня шантажировал.– Не переживай, – Люциан криво усмехнулся. – Дальше меня это не пойдет.– С чего ты взял, что я вообще по поводу тебя переживаю?– Прочитал по глазам.– Переводчик свой проверь.Я с такой силой дернула пододеяльник, что он слегка затрещал.– Это тоже от того, что ты не переживаешь?– Тамея, Люциан! Ты хоть когда-нибудь думаешь о чем-нибудь или о ком-нибудь кроме себя?! Мою подругу сегодня ночью изнасиловали!Я решила называть вещи своими словами и больше не заморачиваться. Слишком много заморочек. Слишком много всего. Если Соня ему все рассказала – когда, кстати? – а я еще не сижу в какой-нибудь темной башне, а у дома Валентайна не толпятся военные во главе с Лэйтором, то все хорошо. Относительно, конечно, потому что то, что случилось с Соней, я все еще не могу переварить, но в остальном хорошо.Не знаю, что его проняло, то ли «моя подруга», то ли «изнасиловали», но он помрачнел и перестал пялиться на меня, как на сочный персик в пустыне после трех дней голодовки.– Кто?! – мрачно спросил он. Так мрачно и так жестко, словно готов был прямо сейчас идти убивать. – Это ее новый так называемый жених? Если ее отец это допустил…– Это Сезар.Сказать это получилось быстрее и легче, чем я рассчитывала. В груди опять заворочалось нечто темное и злое, но я послала его в баню парочкой глубоких вздохов. Зато Люциан теперь выглядел так, что ему самому вот-вот понадобится помощь. Растерянность, недоверие, изумление, что-то еще – все это промелькнуло в его глазах в один миг, сменилось яростью, злостью, холодом.– Да уж, в прямоте тебе не откажешь, Лена.– Прости. Не представляла, как по-другому это сказать.За что я извиняюсь? По сути же сказала правду, но тошно от этого всего было как никогда.– Ты знаешь подробности?– Не знаю, но могу предположить. Судя по тому, что творилось у Сони с ним, их тянуло друг к другу. Потом они решили все это закончить, но притяжение никуда не делось. В Сезаре это кипело с каждым днем все сильнее и трансформировалось в черную страсть.– Это что еще за дрянь?– Одно из побочных явлений обладания темной магией. Опускай, – последнее относилось к покрывалу, которое подчиняясь заклинанию Люциана, мягко спикировало на Соню и окутало своим теплом. – Так вот, черная страсть – это когда срывает крышу при виде объекта желания. Настолько, что его чувства, обстоятельства и все остальное становится неважным. Единственное, что становится приоритетным – это желание обладать, сделать своим или своей любой ценой. Вот такая дрянь.Я потерла кончик носа, прикрыла глаза. Потом все-таки продолжила:– Я смутно представляю, как это работает, и, надеюсь, никогда не узнаю, но ее последствия – вот, – я кивнула на Соню.Сейчас, когда я уже немного успокоилась и могла мыслить здраво, естественно, мне бы и в голову не пришло, что Сезар в здравом уме способен на такое. Правда, с отношением к нему это не помогало: мне по-прежнему хотелось двинуть ему между ног, а руки засунуть в задницу. Озвучивать свои мысли я не стала, потому что для Люциана это явно было ударом, к которому он оказался не готов.А кто был бы готов?– Драхство, – произнес он и отошел к окну.Привычно сунул руки в карманы, я очень хорошо помнила эту его позу. Хотя он и изменился: отрастил волосы чуть подлиннее, почти до плеч, все его жесты, движения, все это было настолько во мне живо, что впору просить стирать себе память. А еще лучше освежить, Лена! Благодаря ему ты перестала общаться с Максом, благодаря ему ты занималась тем чем занималась на его постели. Ну это не считая того, что недавно он спас тебя, а сегодня Соню.Все, пауза. Мне нужен свежий воздух.Я подошла к соседнему окну, раздвинула шторы, глядя на щедро поливаемую дождем улицу. В лицо пахнуло свежестью, которая бывает только во время и после сильного дождя, вот так я и стояла, дышала ей, дышала, дышала, пока не услышала:– Это я отправил его к ней.– Что? – Я, видимо, грозой передышала, потому что не сразу поняла, о чем он говорит. Или, наоборот, слишком сразу? В этот момент за окном сначала сверкнуло, а потом громыхнуло так, что даже если бы Люциан ответил, я бы ничего не услышала. Ответил он, когда эхо раскатов грома уже заглушил шум дождя:– И спровоцировал на темную магию. В смысле, если все так, как ты говоришь… я здесь тоже не сильно в стороне постоял.Я потрясла головой, пытаясь собрать мысли в кучу.– Ты? На темную магию?!– Верится с трудом, да? – усмехнулся Люциан.Он так и стоял лицом к окну, только весьма ощутимо напрягся. Я даже видела, какая у него каменная спина под рубашкой.– Зачем?!– Затем, что тебя хотел найти. Ты же исчезла. После случившегося. В Академии тебя не было, у Альгора тоже.Я еще раз покачала головой.– Люциан, мне очень неудобно разговаривать с твоей спиной.Он повернулся как раз в тот момент, когда опять полыхнуло. Вспышка молнии запуталась в его волосах, на миг даже показалось, что они сейчас вспыхнут, той самой золотой королевской магией. Как глаза. Глаза, правда, и без молнии сияли расплавленным золотом, пышущим жаром.– Ну? Что ты хотела сказать, Лена?Да Лозантир его знает, что я хотела сказать.– Только то, что ты не Сезар. Штаны ты ему не снимал, свечку здесь не держал. И, что бы там между вами ни произошло, к тому, что произошло здесь, это не имеет ни малейшего отношения.Он почему-то нахмурился. Как раз в тот момент, когда снова раздался гром. На этот раз такой, что зазвенели стекла, а у меня, по ощущениям, внутри тоже началась гроза. Раскат был такой мощный, что я невольно посмотрела на Софию: не проснулась ли, но нет. Она по-прежнему спала, уютно укутанная одеялом.На улице продолжал шуметь дождь, а мы с Люцианом продолжали смотреть друг на друга. Находясь в одной комнате и при этом осознавая, что между нами пропасть я даже не представляю каких размеров. Такой бездонный обрыв, как между двумя скалами. По крайней мере, так это чувствовала я.– Мне нужно идти, – неожиданно произнес он. – Что я могу сделать, чтобы помочь тебе увидеться с братом?Я моргнула.– Не знаю. – Это получилось слишком неожиданно. – Хотя… постой. Если сможешь найти его в школе, скажи, что «Туасон ле Фре» подделать не получится. И если у него получится через два дня, пусть приходит вечером в ранховую тэрны Хлит. Это…– Я знаю, где это, Лена, – перебил он. – Передам.– Спасибо, – сказала я.Он пожал плечами и вышел за дверь. Хотя вполне мог бы открыть портал прямо здесь, но почему-то не стал. Я сняла оставленное им cubrire silencial, понимая, что абсолютно ничего не понимаю. Вот вообще. Люциан Драгон, который вышел из спальни Сони, был вообще не похож на парня, которого я знала.Наверное.Но это сейчас и неважно.Важно только то, что… Соня заворочалась, сдвинув брови. Прямо во сне у нее из глаз полились слезы.– Мама… мам… Лена…– Я здесь, – мгновенно оказавшись рядом с ней, перехватила ее ладонь, сжала в своей. Она продолжала спать, и я осторожно устроилась рядом, прямо поверх покрывала. Обняла ее, устроив голову у себя на плече. Соня прямо во сне вцепилась мне в руку, и я мягко накрыла ее второй ладонью.– Все будет хорошо, – пообещала, хоть она и не могла меня слышать. – Вот увидишь.Слезы литься перестали, Соня перестала хмуриться, и я тоже улыбнулась. Все действительно будет хорошо. По крайней мере, я сделаю для этого все от меня зависящее. И с Максом ее познакомлю. Моя разовая попытка связаться с ним через виритту ни к чему не приведет – до тех пор, пока Макс является воспитанником Хитара, он имеет право диктовать ему, что делать и вообще всячески портить жизнь. А вот если с ним поговорит Люциан, больше того, если у брата получится выбраться в ранховую, это уже совсем другое дело. Я смогу подробно объяснить то, что сказал Соня, про «Туасон ле Фре». Может быть, и у Макса появились какие-то новые сведения, а это значит, что наше расследование может наконец-то продвинуться, сдвинуться с мертвой точки. Особенно учитывая, что Макс лучше знает окружение родителей Ленор, возможно, каких-то слуг, которые могли подменить подарок, сейчас каждая деталь на вес золота.Громыхнуло еще сильнее: видимо, гроза раскрылась над домом Драконовых, но я даже не пошевелилась. Уютные обнимашки с Соней действовали умиротворяюще: так же, как и шум дождя за окном.– Я здесь, – повторила я, сжимая пальцы подруги, когда она дернулась во сне. – Я здесь, Соня. Я больше никогда тебя не оставлю.