Глава 27

Люциан Драгон С утра в замке, конечно, бывало шумно, но чаще всего это случалось по большим праздникам, когда к ним готовились. Сейчас же творилось нечто невообразимое, и Люциан ощущал это даже на магическом уровне. Волнение людей, волны силы отца, набирающей мощь, и его ярость. Последние навыки он приобрел на занятиях на военном факультете, неотъемлемая часть обучения – знать, что ощущает противник, чтобы на ходу прогнозировать атаки и действия. Вот и сейчас он проснулся скорее от этого, а даже не от возбужденных голосов слуг, доносящихся из-за двери, и так же поспешно удаляющихся. Равно как и шаги.– Да чтоб их, – пробормотал Люциан, перевернувшись на живот и натягивая на голову подушку.Вставать не хотелось категорически. Особенно когда вспоминалось, какую ошибку он совершил и что понятия не имеет, что теперь с этим делать.Снизу что-то громыхнуло. Натурально так, в полную силу.– Это замок тэрн-арха или скотный двор гарнизона?! – зло рявкнул Люциан, садясь на постели.Сон уже ушел, взамен вернулась реальность. Та самая реальность, в которой Ларо когда-то рыдала, а он ее утешал в этой самой комнате. Пальцы сдавили простынь так, что она жалобно затрещала, ткань разошлась, и Люциан, отшвырнув покрывало, поднялся. День обещал накрыть дождем всех и вся, тучи надвигались со стороны Хэвенсграда. Тяжелые, темные, низкие – такие только летом бывают, поэтому в комнате было достаточно пасмурно. Спать бы еще и спать, но не судьба.Завернув в ванную, он оделся, а после вызвал прислугу:– Что происходит? – спросил у перепуганной горничной с большими глазами на круглом миловидном лице.Та была белого цвета, аккурат в тон накрахмаленному воротничку, переднику и чепцу.– Я… тэрн-ар, вам лучше спросить об этом у вашего отца.Люциан прищурился.– Ладно. Спрошу. Завтрак уже подавали всем?– Сегодня никто не завтракал.Даже так?!– Там что, свадьбу Сезара перенесли, пока я спал? – уточнил Люциан, и горничная сменила белый цвет на цвет своего платья, став какой-то серо-лиловой. Посмотрев на все это, он только рукой махнул: – Ладно, иди.Девушка с явным облегчением выскользнула за дверь, а Люциан, глянув в окно на простирающийся внизу лабиринт, где вчера говорил с братом, шагнул в коридор. Что такого могло случиться за одну ночь, что тут все на ушах стоят? Не просто стоят, они бегают. Конечно, причиной могла быть сила отца – не случайно же Ферган стал правителем. Его сила могла воздействовать на любого присутствующего, и от ее колебаний сейчас давило виски. Отпускало. Потом накрывало опять.Сколько Люциан себя помнил, он ни разу не ощущал ничего подобного, поэтому и направился прямиком в тронный зал, откуда это все тянулось. На подходах настройка на эмоциональный фон ударила еще двумя сильными ощущениями. Первое – темное, как глубина столь ненавистной ему магии, закрытое на тысячи замков – не пробиться. Второе – полное такого отчаяния и боли, что ему стоило немалых усилий туда не свалиться аккурат с головой. Пришлось применить даже заклинание блокировки, хотя на занятиях им рекомендовали практиковать навык как можно чаще и учиться чувствовать эмоции на лету, но такое Люциан однозначно чувствовать не хотел.Да и незачем. Здесь явно Альгор, а вот кто там еще, с отцом? Чем его так полоснуло?У дверей предсказуемо стояла стража, которая в ответ на попытку войти сдвинула искрящиеся магией гарды.– Вы совсем ополоумели? – неестественно-спокойно поинтересовался Люциан. – Я – тэрн-ар, или вы хотите завтра дворы мести?– Приказ тэрн-арха: никого не пускать.– Что значит – никого?! Я его сын!– Приказ тэрн-арха, – как заведенный повторил стражник, второй стоял с непробиваемым лицом.Да что там происходит-то, драхи их всех дерите?!Выяснить или даже основательно разозлиться Люциан не успел, потому что ему пришел странный запрос от неоформленной виритты. Чего он точно не ожидал – так это увидеть еще и Ларо. Тоже белого цвета. А за ее спиной – спальню Софии Драконовой, в которой творилось какое-то безумие.И уж тем более услышать того, что услышал:– Люциан, ты мне нужен. Спаси ее.Наверное, он мог ожидать всего чего угодно, только не такого. Тем более не того, что Ларо сама скажет слова «Люциан, ты мне нужен». Но что-то в ее голосе подсказывало, что нет времени выяснять, что она имела в виду, поэтому он и открыл портал сразу. К дверям дома Драконовой, и, как ни странно, дворецкий сразу же распахнул ему дверь, а потом девушка-горничная, лицо у которой было залито слезами, быстро проводила его наверх.Там собрались все, кто мог: и Драконов с совершенно зверской физиономией, и белая как снег Мария, и… в общем-то на всех остальных ему было плевать, не плевать было только на Ларо. Она вообще была серая. И на Драконову. Та тоже цветом напоминала свежевыпавший на радость Тамеи снег.– Она хлебнула этого зелья, – Ларо показала ему пузырек.– Это гвеалидж, – как-то виновато произнес стоявший у кровати целитель, у которого дрожали руки.Сильное успокаивающее? Расслабляющее и погружающее в сон? Но зачем ей…Люциан не додумал, потому что увидел контуры жизни Драконовой. Этот навык тоже активно практиковали на военном, на поле боя всякое бывает, и ее контуры жизни размывались на глазах.– А ты что застыл? – рявкнул он на целителя.– Я пытался, но у меня все силы ушли на восстановление после изнасилования. Там же не только тело исцелять нужно…– После чего? – переспросил Люциан.– Может вы все заткнетесь и поможете ей?!Голос Ларо привел в чувство, в который уже раз. А еще напомнил о том, что медлить нельзя, и он быстро шагнул к погружающейся все глубже в магический сон Софии. Все глубже, глубже и глубже, настолько глубоко, что дальше – только смерть. Он на ходу вспоминал все, чему учился всю сознательную жизнь, в школе, на военном. Зелья действуют мгновенно, поэтому сейчас вытаскивать девушку можно, только вливая силы и потихоньку вытягивая из этого состояния.София ушла глубоко. Очень глубоко, он почувствовал это по тонкой, едва дрожащей ниточке пульса, которую первым делом выровнял, направляя в ее жизненные контуры собственный ресурс. Да, человек здесь однозначно не справился бы, просто не хватило бы сил. У него у самого даже пальцы дрожали, когда он вливал в нее силы, понемногу избавляя от попавшей в ее кровь концентрации самого сильного успокоительного зелья. Разрушая его изнутри светлой магией, поглощающей крупицу за крупицей усиленной волшебством настойки.Когда София глубоко вздохнула и открыла глаза, с него, кажется, десятый пот сошел. Она обвела всех собравшихся плывущим, непонимающим взглядом – остатки зелья в ее крови еще продолжали действовать, и Люциан предпочел остановиться. Предпочел и не замечать бы, как Ленор, то есть Лена, бросилась к ней и сжала ее руку:– Зачем?! Зачем ты это сделала?!– Я просто хотела, чтобы не было так больно… я просто хотела заснуть.Люциан повернулся к ним спиной. Было в этом что-то глубоко личное, настолько, что даже ему смотреть было стремно. А вот всем остальным…– На выход, – скомандовал он.Мария сразу развернулась к дверям, целитель тоже, на ходу бормоча Драконову, что дал правильные рекомендации. Иван же посмотрел на него в упор:– Не забывайте, что вы в моем доме, тэрн-ар.– А вы не забывайте, что я тэрн-ар, и считайте, что это приказ. Можете пожаловаться папочке, он как раз в настроении, а сейчас вышли все.Драконов сверкнул глазами, но все-таки вышел, забрав с собой свое превосходительно-мрачное настроение. Люциан захлопнул за ними дверь, впервые в жизни не имея ни малейшего понятия, куда девать себя. От того, что произошло, от того, что он услышал, увидел, узнал, остатки мира доосыпались к драхам в то место, о котором в приличном обществе говорить не положено. Наверное, он бы так и стоял, уткнувшись взглядом в закрытую дверь, если бы не услышал за спиной:– Люциан… спасибо.Заставив себя обернуться, он увидел, что Драконова спит. Теперь уже реально спит, лицо у нее порозовело, губы больше не напоминали лепестки амидастрии, цветка, который называют «туманной грозой» за его свинцово-серый цвет. Наверное, нужно быть конченым уродом, чтобы смотреть на девушку, которая только что чуть не умерла, на девушку, которая твой лучший друг, и которую изнасиловали, и думать только о другой. О той, которая сейчас кусает губы, глядя на разворошенную постель.Если бы речь шла о Ленор, он бы сказал, что она сейчас устроит истерику, но речь шла о Лене. Поэтому он понятия не имел, что устроит она.– Помоги мне здесь все перестелить.– Что?!– Это все надо поменять, – Лена посмотрела на него, указав на простыни и одеяло. – Попроси горничных принести свежее белье, а я пока постараюсь все снять так, чтобы ее не разбудить.– Она теперь до вечера не проснется, – пробормотал Люциан, но за дверь все-таки вышел. Горничная нашлась очень быстро. Оказывается, Мария «дежурила» под дверью и наверняка подслушивала.Разумеется, она же и позвала горничных, и в другой момент Люциану бы в голову не пришло перестилать постель кому бы то ни было. Кому бы то ни было, но не Софии Драконовой, когда об этом попросила Ленор… Лена. В удивительно синхронном молчании, а еще удивительно слаженно, они скинули грязное покрывало на пол. Поднять Софию у Лены, разумеется, не получилось, ее поднимал он, пока Лена стягивала простынь со следами того, что произошло. В голове роились тысячи вопросов, но он понимал, что не время и не место их задавать. Равно как понимал, что рядом с ней продолжает сходить с ума.Буквально. Потому что как еще объяснить, что в таких обстоятельствах он все смотрит, смотрит и смотрит на нее. Как быстро она стягивает наволочки, как надевает новые, и все это так легко, как если бы всю жизнь это делала. Люциан готов был поспорить, что Ленор Ларо даже понятия не имеет, как это делается – даже при учете того, что с опекуном ей несильно повезло.– Все. Клади ее. Теперь одеяло, – сказала Лена. – Здесь тоже потребуется твоя помощь.Как вообще можно было их перепутать?И почему ее аромат стал другим? Настолько ярче. Сильнее. От нее и раньше одуряюще пахло – какими-то луговыми цветами, свежестью, как на высокогорье, но сейчас просто голова кружилась. Кружилась от того, что она рядом. От этого аромата. Просто рехнуться можно!– Люциан! – Она щелкнула пальцами у него перед носом. – Ау? Это одеяло тяжелее меня. Поднимешь?Теперь пальцами щелкнул он, и одеяло взмыло в воздух. Люциан набросил cubrire silencial (Марии придется найти себе другой источник информации) и произнес:– Что случилось сегодня ночью, Лена?