Глава 26

Лена Проснувшись, я не сразу поняла, почему над уютным теплом надо мной тяжесть. Только открыв глаза, обнаружила острый изгиб накрывающего меня тяжеленного черного крыла. Это крыло было затянуто массивной черной чешуей, края которой посверкивали серебром, и унизано черными шипами, от одной только мысли прикоснуться к которым любому нормальному человеку стало бы дурно. Но я же ненормальная, поэтому осторожно высунула пальцы из-под одеяла и потрогала.Красивое.Как и он сам. Серебро чешуи на его скулах поблекло, стало полупрозрачным, как какой-то водный грим, черты лица будто обозначились резче, четче, хищнее. Вспомнив о том, что произошло вчера, я сглотнула и, оставив крыло в покое, коснулась пальцами его губ.– Доброе утро, Лена.Валентайн сказал это неожиданно и так же неожиданно открыл глаза. По-хорошему, мне нужно было испугаться, шарахнуться и все такое, но то ли время, когда я пугалась, прошло, то ли что еще, сейчас я только облизнула губы и произнесла:– Доброе утро, – получилось немножечко хрипло.В следующий миг крыло взметнулось ввысь, а после на глазах стало таять. Вместе со вторым: его я увидела, приподнявшись – оно протянулось по диагонали от спины Валентайна, по полу, метра на два. Я смотрела, как контуры крыльев становятся все менее четкими, все менее материальными, и вот уже от них осталось одно только воспоминание и серебристо-черный флер.– Вау! – вырвалось у меня.– Что?– Вау – это… вау. – Я не представляла, как это перевести, но все-таки попыталась: – Ух. Круто. Невероятно. Волшебно. Незабываемо.– Рад, что тебе понравились крылья, – произнес Валентайн.– Мне нравишься ты. Крылья идут в комплекте.Он приподнял бровь и улыбнулся. Улыбка ему шла. Тамея, как же ему все-таки шла улыбка, вот такая, живая.– Можно считать это комплиментом?– Можно, – подтвердила я, возвращаясь в его объятия. Вылезать из них не хотелось. Хотелось лениться и лежать вот так, чувствуя биение его сердца под пальцами. Может даже вывести какой-нибудь узор у него на груди…Валентайн перехватил мою руку раньше, чем я этот узор закончила.– Если ты сейчас не остановишься, Лена, потом уже не остановлюсь я. А тебе после вчерашнего вряд ли захочется повторять наши подвиги.Да уж, после вчерашнего марафона я с кровати буду вставать враскоряку. Это я поняла, поерзав по простыне, равно как и то, что повторять «подвиги» сейчас точно не стоит. Сегодня не стоит. Как минимум сегодня, если только я не применю какие-нибудь зелья или исцеление темной магией. У нее там своя специфическая методика, непохожая на исцеление светлых, но в принципе рабочая. Вот только я не хотела. Хотела чувствовать все последствия, по-настоящему. Как в нашем мире.– Соня, – напомнил Валентайн, продолжая сжимать мои пальцы в своих и не отпуская. – Ты вчера перед тем, как заснуть, сказала, что ты ее нашла.– Я это сказала? – прошептала одними губами. – Не помню.– Это было вместо «Доброй ночи, Валентайн, ты был бесподобен».– Фу, какая пошлость, – я прижалась к нему покрепче. – Банальщина.– Да, я тоже так подумал, но будить тебя все-таки не стал. Расскажешь?– Это невероятно, и в это сложно поверить…– Особенно мне.Я подняла на него взгляд. Глаза в глаза.– Ты не мог знать, что она будет в теле Софии Драконовой. Вероятно, ее тело осталось в том мире, и поиск привел тебя именно к нему, а ее разум… душа, сознание, я уже смутно понимаю, как это назвать, переместилось вместе со мной в Софию. Я в Ленор, она в Софию. Во время дуэли.– Я действительно многому тебя научил, – произнес Валентайн. – Да, ты права. В том, что касается поискового заклинания, которое привело меня к ее телу.Меня слегка передернуло. Я вспомнила тот вечер в лабиринте, который предпочла бы не вспоминать, мотнула головой.– Скажи, что ты рад за меня. Пожалуйста.– Я рад за тебя. Правда. – Он коснулся моего лица пальцами. – Я рад за Соню, рад, что она жива. Я рад, что ты первым делом поделилась этим со мной.– А могло быть иначе? – Я потянула ладонь на себя, и вместе с ней притянула ладонь Валентайна, которая легла на мои ключицы. В опасной близости от груди: и кто тут говорил на тему «остановиться»?! – Я сказала тебе, потому что для меня это важно. Я словами не могу передать, как это важно. Соня здесь! Понимаешь?! Соня здесь!– Что дает нам новые исходные данные.Прозвучало как ушат ледяной воды.– Что?– Вы вместе попали в этот мир, Лена. Это многое меняет.– Многое? Например, что?– Например, то, зачем в этот мир попала она.– За компанию?– Мой отец никогда ничего не делает просто так.– Считаешь, что у него были мотивы привести нас вдвоем?– Однозначно. Все, что он делает, взаимосвязано, как звенья одной цепи. То, что твоя подруга рядом с тобой – не просто так.– Валентайн, – я все-таки осторожно освободила пальцы и накрыла его ладонь своей, – а может быть, пусть будет просто так? Пусть… ты говорил про черную страсть, про то, что если мы будем вместе, все рухнет, но посмотри – дом еще стоит. Даже кровать не шатается…– Это потому что мы здесь просто спали.Несколько секунд до меня доходил смысл его слов, потом я расхохоталась. От души, громко, так, что из глаз брызнули слезы.– Ну, знаешь ли… – произнесла сквозь смех, отсмеявшись и отдышавшись. – Как тебе удается говорить это с таким серьезным лицом?– Потому что я знаком с темной магией, с ее сутью. Знаком с тем, на что она способна. Я родился с ней, я чувствую ее с первого вздоха.Он повернулся на спину, привлек меня к себе.– Да, тебя она не пугает, но поверь, Лена, должна бы. Эта сила способна изменить изнутри настолько, что тебе станет все равно на меня. На Соню. На весь мир. У тебя будут другие цели и другие масштабы, но чувствовать ты уже не сможешь. Человеческая жизнь станет игрушкой, игрушками станут события, время, и смерть, и жизнь. Тебе это сложно понять…– Нет, – перебила его. – Не сложно. Там, на улице, когда на нас с Соней напали, я на себе испытала все то, о чем ты говоришь. Я чувствовала этот холод. Чувствовала, что могу легко разбросать, уничтожить их всех. Просто размазать, как каких-то букашек, и это ощущалось так естественно… для нее. Для того, что живет внутри. Поэтому я очень хорошо понимаю, Валентайн. Но я этого не сделала. Ты не сделал. Ничего плохого, ты даже Лэйтора отпустил. Тогда, в камере. Помнишь?Его грудь под моими пальцами стала каменной, а я поудобнее устроилась у него на плече и продолжила:– Вот в этом и заключается наша сила. Ты выбрал спасти меня, а не убить его. Я выбрала спасти Соню, а не убить людей. Ты говоришь, что темной магии в тебе становится больше, но вот мы были вместе, и ты по-прежнему обнимаешь меня. Ты по-прежнему чувствуешь все то же самое, что чувствовал вчера. Потому что…– Думаю, нам стоит принять душ, Лена. По отдельности. – Валентайн поднялся стремительно, правда, при этом осторожно переместив меня на подушки.А говорил, что не будет больше сбегать.– Можно позаимствовать твой браслет? Не знаю, как работает твой виритт…– У меня его нет.– Нет?– Нет, у меня нет образов, за которые я цепляюсь.Так, ладно. По-моему, нам действительно стоит немного побыть по отдельности. Даже если это всего лишь душ.– Хорошо, тогда просто покажи мне, как он работает. Я хочу поговорить с Соней.– Тебе доставят новый в ближайшее время. – Валентайн коснулся браслета, парой коротких касаний видимо, отправив запрос. – Наслаждайся общением, я пришлю за тобой, когда будет готов завтрак.– И вам доброго утра, – проворчала я, когда абсолютно обнаженный Валентайн (не считая браслета) ушел порталом в свою спальню. Надо отдать ему должное, за собой он следил очень хорошо, поэтому картина обнаженного тыла – широкие плечи, спина, переходящая в поясницу и узкие бедра, крепкие ягодицы и сильные ноги – стояла у меня перед глазами даже тогда, когда портал уже закрылся. Впрочем, хорош он был однозначно не только с тыла, со всех сторон разом. В анфас и в профиль, и если вспомнить, как он стоял передо мной вчера в ванной, скользя ладонями по моему телу – весь такой как древнегреческий бог с соответствующими формами и размером…Зажмурившись, я потерла глаза и пошла за одеждой. Мы с Соней, конечно, очень близки, но вот так сходу всем своим видом сообщать о том, что произошло ночью, я была не готова. Честно говоря, я вообще не собиралась пока говорить об этом: нам и так было, что обсудить.Пока я принимала душ и надевала легкое домашнее платье (из тех, что не успела собрать), мне уже доставили новый браслет. Коробочка с логотипом «Туасон ле Фре» лежала прямо на комоде, поблескивая знакомой эмблемой, напоминая о том, что вчера всплыл еще один факт, который может помочь мне в расследовании! Спасибо Валентайну, что заказал именно у них, потому что из головы вылетело абсолютно все. Вчерашний день по событиям равнялся примерно одной жизни, плюс-минус, а еще…Еще у меня новая виритта, и это значит, что я смогу связаться не только с Соней, но и с Максом. Пусть разово, но смогу же! Учитывая, что и Драконов и Хитар действовали схожими методами, блокируя наше общение, сегодня они оба обломятся. Я едва удержалась, чтобы не показать неприличный жест воображаемым Ване и Хите, а потом, активировав новую виритту без отличительных черт, пока что представляющую собой просто сгусток магической энергии, задала координаты Софии Драконовой. Сейчас решим, где нам встретиться, и наговоримся за целый год!На том конце долго не отвечали. Так долго, что я уже подумала, что надо отменять связующее заклинание, потому что Соня еще спит, но полыхнула вспышка приема. Тут же развеиваясь, чтобы показать спальню Софии и мою подругу на кровати. Завернутую в покрывало по самый подбородок.– Лен…Я, по-моему, впервые видела Соню такой. Растрепанную, с зареванным лицом, красными глазами, серо-зеленого цвета. Я настолько впала в прострацию, что задохнулась словами: «Что произошло», а в следующий момент Соня обиженно, отчаянно и по-детски громко, навзрыд, заплакала.– Соня… Сонь, что произошло? – Я не узнаю собственный голос, он мне кажется чужим и корявым. Потому что я реально не понимаю, но, чтобы так плакать, нужна причина, и она мне уже не нравится.– С… Сезар, – выдает она.– Что – Сезар? Что с ним случилось?!– С ним… ничего. С… он меня… и… изн… я-я-я не хотела…По отрывистым, выбитым из контекста словам что-то сложно понять, но я понимаю. Я вообще с удивительной четкостью понимаю, что произошло, и, хотя в голове не укладывается все это дерьмо, у меня перед глазами встает очень четкая картина. Которая мгновенно теряет цвета, и я соскальзываю в черно-белый мир, знакомый мне холодом, мощью, убийственной силой.Убить. Разорвать эту тварь.Мысли вспарывают сознание, когда я открываю портал. За миг до того, как в него просто шагну, рядом раскрывается второй. Меня дергают на себя с такой силой, что из груди выбивает дыхание, а из сердца – стук. Я врезаюсь в мокрого после душа Валентайна, ударяюсь о его каменную грудь, как о стену. Капли с его волос падают мне на лицо, когда он меня встряхивает, а я рычу. Натурально рычу, пытаясь вырваться, и в этот момент в меня ударяет знакомой мощью. Как будто ледяной рукой в самое сердце, и тянет, тянет, тянет, вытягивая весь холод и черно-белое, подернутое серебром, его черты лица заостряются на глазах, а потом меня выталкивает в мир.Мир полный ярких красок, живых чувств и боли. Боли, которую я чувствую, как свою.– Соня! – кричу я, понимаю, что просто отключилась. От нашего разговора, ото всего, когда меня так накрыло.Накрыло – чем?«Ты знаешь, чем», – приходит ответ.Сейчас меня знобит, трясет как при температуре, но я вцепляюсь в плечи Валентайна.– Отведи меня к Соне! Срочно, пожалуйста, это срочно!Спасибо ему, он ни о чем не спрашивает, просто забирает меня в свою спальню, на ходу подсушивает волосы магией и одевается. Спустя, наверное, минут пять мы уже стоим у дома Драконовых, потом начинается вообще какой-то трэш, когда дворецкий сначала не хочет докладывать хозяйке о нашем визите, но под одним взглядом Валентайна мигом меняет свое мнение. Появившаяся Мария Драконова сообщает нам, что мы должны уйти, но, разумеется, узнает от Валентайна, что это приказ архимага – пропустить меня к ее дочери. Ахов, охов и суеты столько, что у меня начинает болеть голова, но все это время рука Валентайна лежит у меня на плече. Не тяжестью, а поддержкой, совсем как тогда, когда зимой на празднике меня все обвиняли.В конце концов Мария срывается на повышенный тон и говорит, что она немедленно посылает за мужем, но меня все равно уже провожают наверх. На остальное мне, честно говоря, сейчас плевать.Горничная, которая открывает передо мной дверь, застывает в шоке: Соня сидит, подтянув колени груди в том самом виде, распахнутое окно подбрасывает и бьет занавески под сильным ветром – на улице собирается дождь. Скомканное одеяло, сбитые простыни, и взгляд моей лучшей подруги – такого отчаяния в нем не было никогда. Я бросаюсь к ней, забираюсь на постель, обнимаю.Соня вцепляется в меня, как в спасательный круг, прижимается и дрожит. А я понимаю, что это, что бы тут ни произошло, оно произошло здесь не пару минут назад. Даже не два часа, но она никому не сказала, просто вот так просидела всю ночь, пока я не обзавелась новой вириттой и не связалась с ней. От этого хочется выть, но я усилием воли вытряхиваю из себя все лишнее, тем более что чувства мне сейчас ни к чему. Если я в них провалюсь, следом опять провалюсь в то, из чего меня выдернул Валентайн, поэтому я просто обнимаю Соню, прижимаю ее к себе и глажу по голове.Сосредоточившись только на этих простых объятиях и прикосновениях. На том, что я ей нужна. На том, что если темная магия опять ворвется в меня, я уже не смогу ей помочь.Фоном плавают слова Валентайна: «Да, тебя она не пугает, но поверь, Лена, должна бы. Эта сила способна изменить изнутри настолько, что тебе станет все равно на меня. На Соню. На весь мир».По какой-то черной иронии эту практику я прошла сразу же за теорией, и поняла, что это не просто слова. Это – когда в один миг от чувств и переживаний за лучшую подругу я превратилась в жаждущее мести и крови существо – надолго останется у меня в памяти. Может, оно и к лучшему. Потому что я больше никогда не позволю такому случиться.Ни-ког-да. Даже если мне придется посадить под замок все мои чувства на ближайшее время. Или на всю жизнь.Судя по тому, что в комнату прибегает Мария, горничная ей все доложила. В кои-то веки глаза у этой женщины вылезают из орбит по делу, а не как у собачки, решившей облаять велосипедиста. Очень скоро вокруг нас становится очень много суеты, а потом я слышу:– Я буду у Фергана, Лена. Если что – просто зови.Валентайна в комнате нет, но я же помню, как мы с ним «общались». Поэтому сейчас мысленно отвечаю: «Хорошо», – и надеюсь, что он услышал. Да, я думаю, что он услышал, иначе и быть не может.Спустя еще несколько минут в комнате появляется семейный целитель Драконовых, меня пытаются выставить, но в ответ на попытку взять меня за руку я смотрю на слугу так, что он невольно шарахается в сторону. А потом Соня говорит на удивление резко и твердо:– Она остается. А вы все уходите.Как ни странно, целитель кивает в поддержку, и всех во главе с Марией сдувает. Правда, до того, как закрывается дверь, я вижу на лестнице Драконова, который, не стесняясь никого, орет на жену, что у нее ежерожьи мозги, и что теперь полштата слуг в курсе случившегося. На этом, к счастью, дверь закрывается, и мы остаемся втроем.Пока целитель осматривает Соню, я держу ее руку в своей, ее голова лежит на моей груди. Отпускаю только когда мужчина – седовласый, с крючковатым носом и пальцами как у пианиста – просит меня отойти, чтобы он мог накрыть ее проверяющим, а затем и исцеляющим заклинанием.Со стороны это выглядит, как золотая паутинка, невесомая, но в то же время с достаточно плотным узором. Она окутывает Соню, ложится на нее, и прямо на этом золоте я вижу вспыхивающее красным. Там, где этим красным вспыхивает, целитель мгновенно добавляет заклинание, и еще одно, и еще – до тех пор, пока золотой цвет не выравнивается.Магия исцеления людей и драконов отличается, я уверена, что Люциан справился бы в разы быстрее, но спустя полчаса мужчина уже заканчивает. Я все это время, оказывается, стою на одном месте как вкопанная: это я замечаю только когда мужчина произносит:– Все.И Соня, которой горничная перед его приходом успела подать халат, неуверенно садится. Снова подтягивает к себе ноги.– Чувствуете что-то? – уточняет мужчина, потирая переносицу: видно, что он оставил на лечении много сил. – Я имею в виду неприятные ощущения, тэри Драконова.– Нет, – Соня качает головой. – Нет. Сейчас все хорошо.– Хорошо, – мужчина снова трет переносицу, потом виски. – Вот здесь зелья, которые вам нужно будет пить три-пять раз в день. Чтобы восстановить равновесие… гм… чтобы ваш разум не перенапрягался.«Да, психологом ему не быть», – мрачно думаю я, пока он выгружает из саквояжа несколько склянок с искристо-зеленой жидкостью.– Они сильнодействующие, поэтому больше пяти раз в день не принимайте. Две-три капли за один раз. – Мужчина делает акцент на «не принимайте», потом добавляет: – И, если вдруг почувствуете что-то, любое малейшее недомогание, сразу же вызывайте меня. Не молчите. Вы меня поняли, тэри Драконова?– Да, – очень тихо отвечает Соня.– Что ж… хорошо. Желаю вам скорейшего выздоровления, – целитель закрывает саквояж и с явным облегчением нас покидает, а Соня, прежде чем я успеваю ее остановить, хватает стоящую на тумбочке склянку и делает несколько глубоких глотков.