Глава 25

Сезар Драгон Малая столовая отличалась сдержанностью обстановки и приглушенностью тонов. Высокие стены, подчеркнутые пастелью гобеленов с пейзажами, серебристо-стальная обивка мебели, такой же металл на ручках и в обрамлении.Говорят, ее любила Тэйрен. Его мать. Из-за того, что Даррания так и не приняла темную принцессу, она предпочитала небольшие комнаты, где как можно меньше слуг и постороннего присутствия. Может статься, Тэйрен просто не любила толпу, он понятия не имел, какой она была. Отец не говорил о первой жене, а сам Сезар ее помнил смутно. Поэтому приходилось узнавать мать по сплетням и остаткам воспоминаний. Если им верить, Тэйрен была чужой. Страшной. Опасной.Такой же, как магия, которую она передала ему.Родная сестра Адергайна Ниихтарна обладала невероятной силой, и эта сила способна была уничтожить весь привычный уклад знакомого дарранийцам мира. Да что там, и сам мир. Эта сила, ее часть, сейчас текла в его венах, с ней он учился справляться с малых лет. Учился с помощью Валентайна Альгора, учился сам – каждый миг, каждую минуту. Он и сам чувствовал, какая это мощь. Светлая сила правителей Даррании была похожа на солнце. Такая же яркая, яростная, обжигающая. Темная суть – на абсолютное ничто, способное поглотить даже самый сильный источник света.Даже такой как Женевьев. Она сидела по левую руку от него, рядом, уткнувшись в тарелку, застыла ее сопровождающая: седая, как туманы Зарийских гор. Фрейлин Женевьев не звала, и к счастью. Ему вполне хватало присутствия старой девы, для всех остальных следившей за тем, чтобы не нарушались приличия. Впрочем, приличия были забавной историей в том, что касалось их рода. Особенно когда речь заходила о Люциане.– Я слышал, что ты опять весь день провела в подготовке к свадьбе, – он посмотрел на будущую жену, и она улыбнулась.– Так и есть.– Если недостаточно тех, кто ей занимается…– Ты разве не знал, Сезар? Девушкам нравится предсвадебная суета. – Она наклонила голову, и золото волос волной скользнуло с ее плеча на грудь.Женевьев избегала глубоких декольте, но скрыть ее красивых форм не могла ни одна тряпка. К сожалению (или к счастью?) Сезар не испытывал к ней и сотой доли тех чувств, что мог бы. Даже сотой доли тех чувств, которые он испытывал к Софии Драконовой. Поразительно, но эта девушка никогда ему не нравилась – высокомерная, заносчивая, жестокая. Все изменилось после дуэли, когда София после удара магией потеряла память и превратилась в совершенно другого человека.Он сам не заметил, как чувства накрыли его с головой. Казалось бы, не было ничего особенного в том, чтобы помочь девушке восстановиться, чтобы никто не узнал о том, что она утратила память. Он помогал ей вернуть утраченные знания, подсказывал, кого и как зовут, с кем она дружила, как себя вести… вот только София все равно вела себя иначе. И в один момент он поймал себя на том, что потерялся в ее легком искреннем смехе, а потом – во внимательном взгляде. Таком… откровенно неравнодушном. Немного смущенном, что тоже совершенно не вязалось с привычным образом наследницы Драконова.Тем не менее этого взгляда хватило, чтобы мир перед глазами поплыл. Хватило, чтобы он сошелся на одной-единственной девушке, а после перевернулся, чтобы никогда не стать прежним. Он почти поцеловал ее тогда. Почти – потому что вовремя вспомнил о том, что у него обязательства. Не только перед отцом или Женевьев, перед всей Дарранией. В том числе обязательства стать достойным правителем, умеющим держать свои чувства и эмоции под контролем. Умеющим держать под контролем свою темную суть.Да, ему определенно повезло, что с Женевьев у них договорной брак. Брак его матери и отца разрушила черная страсть, а черная страсть к тому, кто для тебя всего лишь друг, в перспективе – партнер и мать твоих детей – невозможна.– Если тебе так нравится, я не возражаю.– Иногда мне кажется, ты не будешь возражать даже если я выпаду в окно.Сопровождающая Женевьев подскочила, и вовремя: по ощущениям, пожилая тэрн-эри собиралась заснуть над тарелкой.– О чем ты? – спросил Сезар, глядя на будущую жену.– А ты о чем? – Женевьев приподняла бровь.Она редко показывала свои чувства, признаться честно, он уже привык к тому, что у нее нет к нему никаких чувств. Да, он совершил ошибку с Драконовой на глазах у всех. Возможно, и не одну, но они с невестой обо всем поговорили и все выяснили.Или нет?– У меня тоже есть крылья, Сезар, я не разобьюсь. – Женевьев промокнула губы салфеткой и грациозно отложила ее в сторону. – Мне просто нужно понять, рассчитывать мне только на себя, или мы полетим вместе.Двери громыхнули, разлетевшись в стороны, являя взорам ошарашенных слуг и повторно подскочившей старой девы младшего брата. Глаза Люциана сверкали, он шагнул к столу и без каких-либо предисловий выпалил:– На пару слов.– Ты что себе позволяешь?! – В голос Сезара вплелись отцовские холода, и Люциан прищурился.– На Ларо и Драконову напали в городе. Нужна твоя помощь.Сезар поднялся, на ходу откладывая салфетку.– Прошу меня извинить.– Они извинят, – Люциан вперил взгляд в Женевьев, а после вышел, не оставляя ни малейшего шанса остаться.– Что. Происходит?! – оказавшись за дверями, процедил Сезар. – Что с ней?!– Так что происходит, или что с ней? – ехидно поинтересовался Люциан, а потом открыл портал. – Не здесь.Они вышли в лабиринте, под теплыми красками весенне-летнего неба. Среди раскрашенной, согретой лучами солнца листвы живой изгороди.– Люциан… – предупреждающе начал Сезар, но брат его перебил.– София в безопасности дома. Ларо исчезла. Мне нужно, чтобы ты помог мне ее найти.– Я?!– Да. Ты. Твоя магия. Темные поисковые заклинания – самые сильные, я сам не могу ее найти.По большому счету, он прав. Светлые заклинания поиска – неповоротливые, с ними можно сидеть два-три дня в ожидании результата. Темные сделают все за пару минут. Вот только…– Я не использую темную магию, и ты это прекрасно знаешь, – сухо произнес Сезар. – Не говоря уже о том, что именно ты просишь меня об этом.Люциан скривился.– Не лучшее время припоминать старые обиды, братец.– Дело не в обидах.– Дело в том, что она может пострадать!Их взгляды скрестились, и Люциан продолжил:– Она одна, на улицах Хэвенсграда. Скоро ночь. Сегодня с какой-то радости на нее, на них просто набросилась разъяренная толпа. Я еле успел, потому что следил за ней, но больше не могу, и сейчас мне нужно знать, где она. Где Лен… ор. Ты поможешь, или мне идти к Альгору?Представить, что Люциан зачем-то идет к Альгору, Сезар не мог в принципе. Зато мог представить масштабы: на двух девчонок нападает толпа, они могли пострадать… его София могла пострадать.Его София.При мысли об этом все внутри сжалось, а после окатило знакомым темным пугающим холодом. Не бояться его он привык давно, пугали проявления темной магии скорее окружающих. Поэтому сейчас Сезар прикрыл глаза, глубоко вздохнул.– Для заклинания мне все равно понадобится ее вещь…– Ее вещь! – Люциан выдал это так громко, что спугнул стайку птиц, прикорнувших на ветках перед закатом. Что же касается Сезара, он его просто не узнавал. Смотрел на него – и не узнавал. Этого парня, вытащившего из кармана поломанный браслет, чьи глаза сверкали такой радостью, какую Сезар раньше видел только один раз. Когда отец несколько лет назад отчитал его в присутствии Люциана.Да, их отношения были далеки от братских и дружеских, но сейчас он только протянул руку:– Давай.Люциан сунул ему браслет, который только чудом не развалился, когда его коснулась темная магия. Надломанные звенья слабо дернулись, соприкоснувшись с разрушительным холодом, Сезар же сжал зубы, пропуская через себя эту силу и выстраивая поисковые контуры. Соединяя сквозь пространство браслет и его владелицу, и стараясь держать магию отдельно, а себя отдельно.Это было сложнее всего: тьма проникала в каждую клеточку тела, заполняя ее собой. Наслаждаясь новой возможностью скользнуть в этот мир через такой удивительно мощный сосуд. Нелегко чувствовать себя сосудом, но именно так эта вторая суть и ощущалась. Если светлая магия всегда подчинялась ему, темная всегда стремилась его подчинить.Сначала ничего не происходило, и Сезар позволил себе шагнуть чуть глубже. Туда, где краски теряют цвета, а мир становится беззвучным, без чувств. Именно в этот момент перед глазами возникло темное облако, растекшееся кляксой по пространству в живой изгороди лабиринта. Тонкая серебристая искра заметалась во тьме, соединяя точки – видимо, перемещения Ленор Ларо по городу. Остановилась, рассыпая серебристый свет, ударилась о преграду, отозвавшуюся всплеском боли в висках и ослепительной, яркой вспышкой перед глазами, когда он мгновенно разрушил поисковое заклинание и выстроил отражающую защиту.– Ленор Ларо в доме Валентайна Альгора, – процедил Сезар, сдавливая виски и пытаясь стряхнуть отголоски темного заклинания.– Как ты это понял?– Защита. На его доме стоит защита, похожую он учил ставить меня. Поиск привел туда.Голову все еще ломило от попытки вторжения туда, куда не следует, но уже меньше. По крайней мере, теперь больше не хотелось согнуться пополам и расстаться с внутренностями – Сезар успел отступить раньше, чем это случилось бы. Один из уроков Альгора заключался в том, что когда натыкаешься на опасную защиту, главное – отрезать источник всеми возможными способами. Вот он и отрезал: сначала убрав поиск, а после создав контрзаклинание.Спасибо Альгору, иначе валяться бы ему сейчас на траве, без сознания.А то и что похуже.– Хорошо, – неожиданно произнес Люциан.– Хорошо?– Да. Это значит, что она в безопасности. – На обычно очень живом лице не дрогнул ни один мускул, брат протянул руку: – Верни браслет.Сезар вложил браслет в раскрытую ладонь, неожиданно для себя сжимая ее.– Люциан… как она?Люциан на рукопожатие не ответил, забрал браслет, сунул руки в карманы.– Спросил бы ты сам, Сезар. А то она скоро выйдет замуж и больше никогда с тобой не заговорит.– Что? – переспросил он. – Выйдет замуж? София?! О чем ты?– О том, что Драконов уже нашел для дочери жениха. С другой стороны, тебе-то какая разница. Ты у нас тоже скоро женишься.От портала, через который брат ушел к себе, остались только искры. От темной магии все еще фонило внутри. Но ярче всего звенели слова, словно замороженные заклинанием повторения: «А то она скоро выйдет замуж и больше никогда с тобой не заговорит».Никогда.Никогда.Никогда. Соня Этот вечер мог бы стать одним из тысячи вечеров… ну ладно, пока что одним из сотни ничего не значащих вечеров, проведенных в этом мире, но конкретно этот, который сейчас мягкой теменью укутал весенний Хэвенсград, был самым чудесным. Лена нашлась. С ней все хорошо. Не просто нашлась, не просто все хорошо, она здесь, рядом, и теперь… Что теперь, Соня пока смутно представляла, но была уверена, что вдвоем пройти через что бы то ни было, справиться со всем будет в разы проще.Ее даже не смутило, что мама устроила перед Люцианом. Мама Софии. С появлением Лены она гораздо отчетливее ощутила, что ее присутствие здесь – просто присутствие, потому что это не ее семья. Эти люди никогда ей не были и никогда ей не станут, как бы она ни пыталась убедить себя в обратном. Как бы ни пыталась приспособиться с самого начала, понимая, что обратный путь для нее закрыт.Закрыт просто потому, что такого уровня магии не было ни в одной библиотеке. Она очень мало знала о том, что случилось, но понемногу привыкала к новому миру. К тому, что бытовые заклинания упрощают жизнь. К тому, что можно передвинуть стул с помощью магии, и все в том же ключе. Конечно, если бы была возможность вернуться, она бы сделала это не задумываясь: тоска по маме давала о себе знать постоянно. Тоска по маме, тоска по Лене… с которой они все это время были рядом.Начиная с этого момента все будет совсем по-другому. Иначе.Соня немного переживала по поводу того, что рассказала Люциану, но потом поняла, что если бы он что-то хотел сделать, ему не надо было бы даже выходить из музыкального салона. Одно движение его пальцев, обращение к браслету – и здесь были бы и стражи порядка, и следователи его отца, и много кто еще. Поэтому сейчас оставалось только сидеть и ждать, когда Лена найдет новую виритту и свяжется с ней. В том, что она свяжется сегодня, максимум завтра, Соня не сомневалась. Равно как и не сомневалась в том, что вместе они придумают, что со всем этим делать.А еще… ей действительно столько всего нужно Лене сказать! И рассказать.На этой мысли Соня поднесла пальцы к губам, чтобы привычно куснуть ногти от переполнявших ее чувств, но вовремя себя одернула. Ни читать, ни заниматься уроками, ни тем более готовиться к экзаменам не получалось, поэтому она сидела на постели в пижамке и время от времени поглядывала на виритту. Снежана (или попросту Снежа) застыла над браслетом с философски-отрешенным выражением лица. Ее создавали для Софии Драконовой с нуля, и имя полностью соответствовало внешности: светлые волосы, светлые брови, льдисто-голубые, ближе к бесцветным, глаза. По преданиям, Снежа была одной из фрейлин Тамеи, сотканной из зимней магии в честь великого праздника рождения этой самой магии. Ни дать ни взять Снегурочка.Поглядывая на нее, Соня снова и снова думала о Лене. И о том, что происходит сейчас у нее. Чем она занята? Неужели так долго найти новую виритту? Закусив губу, Соня спрыгнула с кровати, направилась к распахнутому окну спальни – как раз в тот момент, когда прямо за ним метнулась огромная тень. Взвизгнув от неожиданности, девушка отпрыгнула, запнулась пяткой о ковер и плюхнулась прямо на попу.Очень в тему, потому что из окна вылезал, а точнее, в окно влезал Сезар Драгон собственной персоной!– Ты что здесь делаешь?! – рассерженной кошкой зашипела Соня, пытаясь подняться так, чтобы еще больше не уронить достоинство.Сезар протянул ей руку, и она совершила самую большую глупость в своей жизни: ее приняла. От простого прикосновения ударило током так, что потемнело в глазах. Или в глазах потемнело лишь от того, что в этой комнате был он? От одного лишь присутствия, от его близости?Взгляд Сезара и правда был темным. Таким темным, как никогда. Он прошелся по ней, скользя по лицу, по плечам, по груди, животу, ногам. Так откровенно, что Соня даже несмотря на наличие короткой светло-зеленой пижамки, весьма красивой, почувствовала себя раздетой. А вот надо было надевать сорочку! И халат. И поверх халата еще что-нибудь.Соня выдернула пальцы из обжигающей ее ладони и сложила руки на груди.– Так и будешь молчать?– Люциан мне все рассказал. – За спиной старшего принца таяли черные крылья, и, засмотревшись на них, Соня сначала упустила смысл сказанных им слов.Только потом до нее дошло.– Рассказал – что? – холодея, спросила она.– Что на тебя напали. Что ты выходишь замуж, София, – последнее он произнес, будто выплюнул, и Соня вскинула брови. Она хотела сказать, что ни за кого не выходит, и что если отцу нравится найденный им кандидат, пусть сам с ним под венец и идет, но в этот момент вспомнила Женевьев. Вспомнила все, что видела, слышала, чувствовала. Поэтому сейчас наклонила голову и поинтересовалась:– И что?Взгляд Сезара потемнел еще сильнее. Настолько, что в нем заклубились серебро искр темной магии.– И что?! Ты его не любишь, София. Он тебе никто!– Правда?! – искренне изумилась Соня. Хотя скорее искренне разозлилась. – И когда ты настолько хорошо успел меня изучить, Сезар?! Когда выходил в свет со своей Женевьев…Она прикусила язык. Нельзя этого говорить, нельзя, нельзя!– Женевьев для меня никто, – произнес Сезар, в одно мгновение сокращая расстояние между ними. Соня даже ойкнуть не успела, когда его пальцы сталью сомкнулись на плечах, а взгляд – глаза в глаза – ударил, как штормовая волна. Сбивая с ног, накрывая, затягивая по острым камням туда, откуда вернуться уже не получится.В детстве Соню в точности так же сбило с ног на море, она помнила это ощущение, это чувство беспомощности, когда тебя волочет под водой, как какую-то водоросль, подбрасывая то вверх, то вниз, а ты цепляешься за камни, пальцы соскальзывают, а вода над головой давит, давит, давит и давит, утягивая на глубину. Все дальше от берега. Все дальше от мамы с отцом. От тех, кого ты любишь.Лена!Именно мысль о ней помогла вырваться из этого полуоцепенения, и Соня уперлась ладонями ему в грудь.– Для тебя никто я, Сезар. Ты скоро женишься, поэтому убери руки! – Она вложила всю свою силу в то, чтобы его оттолкнуть, а он этого не ожидал. Возможно, поэтому получилось. – И никогда больше не смей ко мне прикасаться! Мы с тобой не виделись уже очень давно, и я предпочту, чтобы так было и впредь.Может, она и лгала, в том числе и себе самой, но он действительно женится. Слова о том, что Женевьев для него никто – это просто слова. Они ничего не изменят, чуть больше чем через месяц Сезар станет мужем другой женщины, и сама мысль об этом болью пронзила сердце.– Уходи, – Соня указала на окно. – Я не знаю, зачем ты вообще пришел, но уходи.– Нет.Это было сказано спокойно, ровно, но у нее почему-то мурашки побежали по коже. Сам по себе этот Сезар, который сейчас стоял рядом с ней в комнате, ничем не напоминал того, кого она знала. От него исходили то жар, то холод – но если жар был скорее ее внутренним ощущением, то холод, растягивающийся вдоль стен щупальцами, точно принадлежал ему. Этот холод давил, распластываясь над ними, вплавлял в пол, и от него сердце словно пропускало удары.– Нет? – Соня в упор посмотрела на него. – Мне позвать отца?– Попробуй.Заклинание, которое их накрыло, явно было каким-то темным высшего порядка. Потому что на миг Соня перестала слышать даже собственное дыхание, а после Сезар снова шагнул к ней. Рывком притягивая к себе, вжимая ладони в ее плечи.– Ты не выйдешь за него замуж, – произнес он, и Соня вздрогнула. Если бы могла – дернулась бы назад, таким незнакомым был его голос, а глаза – как провалы в черную бездну. – Ты ни за кого замуж не выйдешь. Ты – моя, София.– Что… Сезар, отпусти! Ты меня пугаешь! – Соня рванулась, но тщетно.Он притянул ее к себе с легкостью, как пушинку, вздернул наверх, заставляя привстать на носочки. Его губы коснулись ее виска, и шепот обжег, как могло бы обжечь пламя:– Ты сводишь меня с ума, София. С самого начала сводишь меня с ума. Ты – мое наваждение. – Его губы скользнули по щеке, вызывая столько противоречия, что Соня на миг испугалась, что ее сердце просто сейчас остановится. – Я столько тебя не видел… так давно об этом мечтал.Одна ладонь Сезара скользнула в ее волосы, другая легла на талию, вдавливая ее в него. Не оставляя ни малейшего пространства для маневра, распластывая по себе. Голова закружилась, в ушах зашумело, особенно когда их губы соприкоснулись. На миг потерявшись в его объятиях, Соня тут же пришла в себя и забилась, но он держал крепко. Не оставляя ни малейшей возможности вывернуться. Не позволяя даже на миг отстраниться, чтобы вдохнуть.Его язык ворвался в ее рот столь же бесцеремонно, сколь бесцеремонно он сейчас сжал ее ягодицы. От неожиданности она замерла, а потом с силой впилась зубами в его губы и, когда Сезар на миг отстранился, влепила ему пощечину. Так, что у самой зазвенело в ушах, а ладонь словно укололи тысячи мелких иголок.– Пусти! – прошипела она. – Да, я выхожу замуж, и если ты сейчас не уйдешь…– Любишь кусаться, София? Да, я предполагал, что любишь. Маленькая плохая девочка. – Он будто ее не слышал совсем, или слышал только то, что хотел?Сезар облизнул окровавленные губы, мгновенно подернувшиеся серебром дымки, как льдом. Его взгляд затопила тьма, которую располосовало серебро зрачков, вытянувшихся в вертикаль, и Соню накрыло силой. Страшной, темной, от которой хотелось визжать, но не получалось издать ни звука. Последнее ощущение – словно она стояла перед стеной пламени и крошащегося прямо ей в лицо льда – исчезло, растворившись в этой бесконечной тьме.Особенно когда Сезар швырнул ее на кровать, лицом прямо в подушку. Она попыталась подняться, но его руки уже скользили по ее телу. Под этим скольжением пижама расползлась клочьями, и Соня осталась полностью обнаженной, полностью обнаженной, распластанной под ним. Горячие губы впились в основание шеи, он оторвался от нее только чтобы произнести:– Моя София. Только моя. Запомни это!Один рывок разрушил хрупкую преграду ее тела, и Соня закричала бы, если бы могла. Но не могла, ее заглушала не только мощь заклинания и давящей страшной магии, была еще под лицом подушка.«Сейчас задохнусь. Я сейчас задохнусь…» – подумала она, и на миг захотелось, чтобы это было действительно так. Потому что рывки внутри нее были звериными, ужасными, злыми, и мир разламывался на части так, как сейчас разламывалась она. Одной частью оставаясь в его руках, в теле, которое сейчас полностью сливалось с его, второй – в сознании, почти теряя его от ужаса.От того, что это делает Сезар. Мужчина, которого она… любит?! Любила…Соня позволила себе эту мысль, и мир взорвался рычанием, ударившим прямо ей в спину, силой тьмы, яростью, пустотой, злостью. Она с радостью нырнула во тьму, раскрывшую ей объятия, поэтому уже не слышала яростного: «Моя. Будешь моей всегда!»