Глава 38

В столовой за столом обнаружилась вся семья, вот только почему-то посадка изменилась. Покопавшись в памяти, поняла, что теперь мой статус выше, если брать в расчёт моё происхождение. Но поразило меня не это, а тот факт, что при виде меня все начали радостно улыбаться, вот только не хватало Артура и Антония. – Василина, ты рано встала, можно было попросить завтрак в постель, – произнесла императрица и посмотрела на мой живот. – Я прекрасно себя чувствую, – произнесла с натянутой улыбкой и села за стол, подождав, когда мне помогут со стулом. Подняла взгляд и тут же вздрогнула, реальность начала разваливаться рваными кусками, через которую стали проглядывать очертания камеры, из которой я сбежала. Стол и родственники моих мужей исчезли. Я осталась сидящей на соломе. Подняв взгляд наткнулась на странный смеющийся взгляд. Зелёные глаза смотрели на меня с вызовом и интересом. – Пробить твой ментальный щит было не просто, мамочка, – лицо мужчины осклабилось, и тут я вспомнила, кого он так сильно мне напоминает. – Даниил… – протянула хрипло, на что мой собеседник откинул голову и истерично рассмеялся. Зябко поежилась и осторожно осмотрелась, опустив взгляд. Нет, я знала, что передо мной не Даниил, сказала специально, чтобы потянуть время и понять, что происходит. Эти странные субъекты любят поговорить, расписывая свои достижения. Желание почесать свое эго у них преобладает перед разумом, когда надо действовать и не отвлекаться на мелочи. Мужчина был молод, но определить его возраст было сложно, впрочем, уже тогда Даниил со своими экспериментами зашёл слишком далеко. И чего добился за столько лет, сказать сложно. Ржущий аки конь человек был на него очень сильно похож, и может так быть, что он – сын Даниила. Их он рожал в огромном количестве, а потом использовал как расходный материал в своих экспериментах. Последним было заменить кровь человека на кровь феникса. Его не волновало, что тело ребёнка может не выдержать, что и случалось очень часто, но энергии этого человека и целеустремлённости можно было только позавидовать. Делать детей, а потом их убивать, отнимая у матерей. И вот результат такого эксперимента сидит напротив меня и улыбается, изучая меня, словно букашку. Что твориться в его больной голове можно лишь догадываться, но он решил меня просветить, давая передышку. – Я – его сын, один из огромного количества отпрысков, которых он наплодил. Удачный эксперимент. Он пожертвовал единственным фениксом, чтобы я жил или умер. А тебя, огненная птичка, он любил. Сильно любил, в его извращённой манере, но любил, как это не странно. Я помню тот странный период, когда он после твоей смерти начал уходить в запои и закрываться от всех в своей башне, пытаясь вернуть тебя к жизни, не позволяя твоему телу сгореть в огне перерождения, не давая уйти. А я, как видишь, выжил и с твоей кровью мне передалась странным образом часть твоих чувств и мыслей, а ещё странная для людей философия жизни фениксов. Я каждые десять лет превращаюсь в чёрную головёшку и схожу с ума от боли, пока регенерация фениксов не берёт верх и я не восстанавливаюсь. Мне не помогает ничего, и я каждый раз думаю, как на долго меня хватит, когда от боли моё сердце остановиться навсегда. – Зачем нас похитили? – спросила, отметая всё, что он наговорил, потому что жалеть его я не собиралась. Зачем мне это? Я – сама жертва в этой странной игре. – Шантаж, чтобы можно легализовать школы для попаданцев, уж ты-то знаешь о их необычном даре, – хмыкнул в ответ. – Даниил тоже был странным и почему-то считал, что мир и его обитатели захотят взять под контроль юные дарования и обернут против них. Я же считаю, что миру вы нужны и он станет сильнее, уже стал, не зря же он вас притягивает сюда. Вы же почему-то решили это скрыть и обернуть против коренного населения, которое живёт дольше и смотрит на вещи с вековой мудростью. Впрочем, я переродилась на Земле, колыбели человечества, а потом попала сюда, как человек, поэтому теперь понимаю вас, но принять ваше поведение не могу. Вы вредите сами себе, даже не понимая этого. Все эксперименты Даниила намного продвинули вас в защитной магии крови, вот только стольких жертв, которые случились по его вине, можно было избежать? – произнесла, хорошо понимая, что озвучиваю его мысли, которые уже родились и в его голове, потому что он прошёл не малый путь через века, а если учесть, что они сопровождались болью, он либо обрёл терпение и мудрость, либо тихо сходит с ума, что и требовалось выяснить. – Верно, – усмехнулся и сел рядом на солому, – но заветы и политику поведения заложили ещё тогда, когда их предводителем был отец. – Тяжелый вздох сожаления и усталости человека или существа, которое прожило не мало и устало от своего существования. – Мне удалось чуть снизить градус ненависти, но это оказалось не так просто. Даже странно, что мы так спокойно это обсуждаем. Тебя я считал виноватой во всех своих бедах. Глупую гусыню, которая попала в руки отца и имела неосторожность полюбить монстра. Пока сам не полюбил и не стал отцом, – горькая усмешка, – понять так и не смог, как можно любимого человека принести в жертву. Дети – отдельная тема моего непонимания, но мы отвлеклись. Он посмотрел на меня, я увидела, что на меня смотрит упрямый взгляд, такой же как был у его отца с нездоровым блеском безумия в самой глубине. И устало прикрыла глаза. Всё бессмысленно, он не отпустит и не отступит, пока не добьётся своего. Можно лишь попытаться смягчить свой приговор. Посмотрела на узкую полоску света, которая пробивалась из зарешёченного окна и попросила прощения у близких. Очередная жертва с моей стороны в надежде, что этот мир выстоит. – Ты думаешь, что без шантажа получиться выйти из подполья? – вдруг огорошил он вопросом. – Не попробуешь, не узнаешь, – пожала плечами и поправила подрагивающей рукой одеяло, в которое была завёрнута. С сумасшедшими лучше соглашаться, а в том, что его психика сломана, я больше не сомневалась. Опомниться не успела, как была поставлена на ноги и выдворена из камеры, где мы находились. Мужчина вёл меня по коридору вдоль тяжёлых железных дверей в сторону лестницы, которая вела куда-то наверх.