Глава 41

Свет, казалось, проник везде, присутствие Богини я почувствовала сразу. Моих волос коснулся лёгкий ветерок, словно приласкал, а Дмитрия скрутило. Словно из него что-то вырывали, лицо его исказила гримаса боли и отчаянья. Длилось это не долго, считанные секунды, а потом резко всё исчезло, и мы остались ослеплённые в кромешной темноте. Привыкнув к темноте, зажгла на ладони осветительный шарик, почувствовав, что магия вернулась. Осмотрелась и увидела Дмитрия, лежащего на каменном полу. Взгляд его был устремлён вверх, холодный и безжизненный. Казалось, что из него ушла жизнь. Потрясла за плечо, но смогла добиться лишь того, что уголки его губ дрогнули. – Прикосновение Богини, – прошелестел пересохшими губами. – Больно, – простонал и сделал попытку улыбнуться, но так и продолжил смотреть слепо в никуда. – Сколько же в ней силы, – прошелестел его голос, – строгости, боли, сострадания и милосердия. Опустилась рядом с ним на колени и зажала рот рукой, чтобы сдержать всхлип, почувствовав, что из глаз текут слёзы. Смахнула их торопливо, словно стыдясь своей слабости. Я не стала делать попыток что-то узнать или говорить слова утешения. И без этого было понятно, что он уходит на перерождение. Случись со мной такое, я бы точно не хотела, чтобы со мной сюсюкали и утешали. И одной остаться не самый лучший вариант, всё же бывают моменты, когда хочется побыть в одиночестве. Или молчаливой поддержки, когда душа плачет. Просто, без слов, иногда они лишь мешают. – Прости за всё, феникс, поцелованный Богиней, – прошелестело едва слышно с последним вздохом. Всхлипнула, уже не сдерживаясь. Прямо на моих глазах тело его вспыхнуло, объятое огнём, освещая вокруг себя все пространство. Отшатнулась и, поднявшись, побрела на выход. На душе стоял ком из сожаления и облегчения. Слёзы так и продолжили течь, но вмести с ними уходила боль, и становилось легче. Обернулась на догорающие останки и создала саркофаг. Взмах руки и вместо Храма, который тут был, создала усыпальницу. Такое в этом мире не принято, но я захотела это сделать, как напоминание для всех. К чему приводят непомерные амбиции, когда замахиваешься слишком широко. Нельзя объять необъятное, не стать Богом на земле и вершителем судеб. Дмитрий тоже жертва с толикой фортуны, он заслужил покоя. Покинула каменный коридор, который казался бесконечным. Вышла по среди леса и вдохнула свежий воздух полной грудью, так, что закружилась голова. Запах горящего человеческого тела словно проник в каждую клеточку. Хруст веток привёл в чувство, резко вскинулась, осматриваясь. Из кустов выглянула драконья морда, такая до боли знакомая, что ноги сами собой подкосились, только от облегчения. Обняла с облегчением, зацепившись за наросты, плача, но уже от облегчения. Деловито меня обнюхав, осторожно боднул, скидывая, и тут же спрятался обратно, ломая ветки деревьев. Растерянно отступила, но тут же была подхвачена на руки. Артур стиснул до хруста костей, а меня окутал его родной запах, присущий только ему одному. – Нашёл, – выдохнул, попутно ощупывая на предмет повреждений, как у него это получается не понятно. – Сигнал Антонию послал, давай уходить от сюда, там у нас целая армия, хотели уже пробиваться с боем. Кивнула, соглашаясь, потому что трудно предсказать, что выкинут ведьмы, оставшись без своего правителя. Артур потянул за собой в сторону кустов, словно они совершенно не представлялись преградой, но я постаралась его остановить. – Может, откроем портал? – спросила осторожно и потянула за руку назад. Остановился и застыл, так резко, что я чуть не сломала нос об его спину. Ойкнув, отскочила, потирая ушибленное место, а муж тем временем открыл портал. Затащил нас в него, и я тут же была подхвачена на руки. Антоний прижал нежно, всматриваясь в моё лицо, словно что-то там искал. Осторожно погладила его по руке в попытке успокоить без слов. – Василина, – произнёс и покачал головой, – если мы потеряем тебя ещё раз, я не переживу. – В смысле потеряете? – переспросила, чуть хмурясь. – Разве нас не всех вместе выкрали? – Нет, нас оглушили, а когда мы пришли в себя, обнаружили лишь послание, что тебя вернут лишь в случае, если мы согласимся на их условия, – ответил Артур и отвёл в смущении взгляд. – Интересно, что там за условия? – спросила, но по напряжённым лицам мужей поняла, что говорить об этом они не хотят. Вздохнула и осмотрелась, мягко отстраняясь от мужа. Дворец и наши покои узнала сразу. Прошлась, прикасаясь к предметам, словно желая убедиться, что все настоящее и это не очередные игры разума, в которые погрузил меня Димитрий. – Расскажите, что случилось, – когда заметила, что они наблюдают за мной и не пропускают ни одного жеста. – Мы бы хотели услышать, что происходило с тобой, – произнёс сдержанно Артур и потёр потемневший браслет истинных, привлекая к нему внимание. – Потемнел? – произнесла пересохшими губами чуть слышно. – Но как такое возможно? – Ты же не маленькая, Лиса, это мы и хотели узнать. Как ты могла? – спросил Артур сдержанно, но было видно, что ему больно. – Что? Я очнулась только сегодня, вернее, мне позволили прийти в себя, – произнесла со вздохом и пересказала всё, что случилось со мной. – Это всё, что я помню, – произнесла и приложила руки к животу, с ужасом глядя на своих мужей. – Нет, только не это… Встрепенулись оба и мгновенно оказались рядом, опять пытаясь ощупать и узнать, что болит, но я мягко вывернулась из их рук. – Если это, – кивнула на из запястья, где были потемневшие брачные браслеты, – окажется правдой, и факт моей измены подтвердится, – нервно сглотнула, но продолжила, – как и моя беременность… – Что! – воскликнули оба и подскочили словно ужаленные. Артур закрыл лицо руками, а Антоний упал на колени и зарычал, его дракон начал брать верх, но он держался из последних сил, чтобы не обернуться прямо по среди гостиной. Отступила назад, желая быть как можно дальше от этого места и ситуации, в которую мы все попали. Ловушка была расставлена, и мы в неё угодили. Дмитрия нет, а дело его живёт. Изменить своей истинной паре позор, и лишь смерть или отречение от рода может смыть это. Артур и Антоний, потеряв истинную, сойдут с ума и потеряют вторую ипостась или уйдут за грань, что равносильно.