Глава 42

Безумие набирало обороты, и, казалось, из этого состояния нет выхода. Отступала назад, пока не упёрлась спиной в стену и только тут очнулась. Что же я делаю? Вот так просто сдамся, даже не попытавшись побороться за своё счастье? Разве этому меня учила жизнь? Да, с родителями я жила как редкий цветочек в оранжерее, но последнее перерождение, которое было вопреки всему, научило меня другому. Я – боец, а не жертва, и за своё место под солнцем готова биться день и ночь. Так чего я отступаю, ещё не всё потеряно, пока мы все вместе. Ухватилась обеими руками за кулон и взмолилась Богине, сама я сейчас не в силах думать в нужном русле, чтобы помочь, слишком сложно. Боль истинных во мне отзывается и усиливается в несколько раз, набирая обороты, так что этот вихрь вот-вот нас сожрёт. Богиня не заставила себя ждать и явилась лично, остановив нашу агонию одним взмахом руки, так что мы застыли как мухи в меду, лишь мысли и паника остались со мной. Мужья лишь растерянно вращали глазами, не понимая, что происходит, им с божественной личностью общаться не приходилось. Я же выдохнула с облегчением и взмолилась мысленно о помощи. На что Богиня покачала головой и улыбнулась, щёлкнув меня по носу. Легко, словно сматывала клубок ниток, она вытянула какую-то чёрную нить из головы Артура, а потом и Антония. Добралась и до меня, с каждым витком непонятной субстанции лицо её все больше мрачнело, а светлое платье поменяло цвет, став вдруг грязно серым с рваными краями, словно она – нищенка-побирушка. – Виновата я перед вами, дети мои, но я запомнила этот урок и буду за вами присматривать, – произнесла Богиня, рассматривая грязный комок в своих руках. – Сохрани кулон, Василина, детям передай в наследство, я всегда буду рядом и помогу. На последнем слове сжала грязь в руках и обратила в прах, а на душе сразу стало легче. Богиня растворилась, словно ее тут и не было, а мы остались. Немного растерянные, потому что агония ушла, словно её и не было, браслеты на руках мужей побелели, но вопросы и подозрения остались. Мы как-то неловко топтались, не зная, что говорить друг другу. Первым за голову схватился за голову Артур, а потом Антоний. Кинулась к ним, чтобы помочь, но они лишь сгребли меня в охапку и сжали с двух сторон, так что дышать стало сложно. Нас так и застали родители моих истинных, а мы даже не обратили внимания на их присутствие. Сложно это, попрощаться с жизнью, а в следующий миг её обрести заново. Мы словно говорили без слов прикосновениями, взглядами, полными любви. Всё исчезло в тот миг, были только мы и та маленькая жизнь, которая зародилась во мне после нашей последней ночи. Словно боялись, что в следующий миг у нас кто-то может это отнять и мы не успеем насладиться этим редким мигом счастья. Из покоев мы вышли через три дня, сократив всё наше общение с миром до приказов слугам. Махнув рукой на весь остальной мир, осознав, что слишком мало знаем друг друга и у нас просто на это нет времени. Спасение мира – дело сложное и очень часто неблагодарное. И спасибо родителям моих истинных, они отстаивали нас как могли, не позволяя нарушать наш покой и единение. Это мы выяснили уже потом, когда вышли к завтраку, решив всё между собой. Что уж там показала моим истинным Богиня, когда их скрючило от боли, они так и не сказали, лишь загадочно пожимали плечами и улыбались. Пытать не стала, да и зачем? Захотят, быть может, когда-нибудь и расскажут, а нет… Что это изменит в наших с ними отношениях? Ничего, главное, что мы справились, пусть не без помощи, выстояли. Остальное не важно. И вот мы явились на завтрак, словно и не прятались несколько дней. Император окинул нас заинтересованным взглядом, усмехнулся, а потом его лицо вытянулось. Схватился за руку советника и брата. – Скажи, ты это тоже видишь? – произнёс, глядя на меня, и ткнул, как-то совсем не по-императорски в мою сторону пальцем. Советник окинул меня взглядом, продолжая улыбаться со снисходительным видом, словно что там может быть нового. Наблюдать за ним было интересно, в отличие от своего венценосного брата, более эмоциональный лорд Алестер приподнялся и рухнул обратно на стул. – Вижу, – произнёс хрипло и потянулся за водой, мужья же выстроились так, словно хотели меня прикрыть собой и спрятать. Для меня такое поведение уже стало привычным после того, как они осознали, что скоро станут отцами. Покачала головой и, не дожидаясь, пока мужчины отойдут от шока, прошла к столу и улыбнулась свекрови, которая поднялась ко мне и шепнула: – Что происходит? – Они увидели, что моя аура изменилась, – так же шёпотом ответила ей, и её реакция мне показалась более естественной. Императрица мягко улыбнулась и, посмотрев строго на своих мужчин, призвала их к порядку. – Александэр, Алестер, что вы зыркаете на детей. Все вопросы после трапезы, – произнесла леди Милора строго и расправила на коленях салфетку. – Они три дня скрывали такую новость, – император опять ткнул в мою сторону пальцем. – Не скрывали, а придержали, желая насладиться этим в одиночестве, – произнесла императрица и посмотрела на мужей выразительно, и что-то такое промелькнуло в её глазах, что мужчины начали улыбаться и переглядываться. Наблюдать со стороны за этим трио было умилительно. Было видно, что их взаимопонимание огромно. Достаточно взгляда, одного слова или намёка, как они уже понимают о чём речь. Окинула задумчивым взглядом своих мужей, чуть закусив губу. Интересно, а у нас будет так же со временем? – Леди Василина, – императрица произнесла всё тем же официальным тоном и посмотрела на слуг, – для нашей семьи стало огромным и приятным сюрпризом ваше происхождение, но большую радость вы доставили сегодня утром. Новость о вашей беременности, что может быть лучше? Леди Милора говорила громко, и, казалось, никто не заметил заминку и упавшее на пол блюдо, когда последние слова были сказаны. И я бы тоже не заметила, если бы моё внимание не обратили за гулом поздравлений от семьи. Один из слуг очень быстро вышел, а императрица удовлетворённо улыбнулась и посмотрела на меня, чуть качая головой. Кажется, у нас с ней назрел интересный разговор, но сейчас я могла лишь догадываться, зачем она всё это проделала и принимать поздравления. Мужья, как два начищенных самовара, сияли улыбками и радостью. Завтрак прошёл в добродушном настроении. Все за нас были рады, и я рада, но пока не до конца понимала, как это быть мамой, да и срок совсем маленький. Всеобщая радость была понятна, род не прервётся, но события, произошедшие три дня назад, еще слишком свежи в памяти. Посмотрела на Артура и заметила в его глазах понимание и лёгкое покачивание головой. Опустила взгляд и вздохнула, напоминая себе, что надо думать не о прошлом, а настоящем. Жить здесь и сейчас, в этот счастливый миг. За эти три дня я узнала их лучше и уже могла сказать, что чувствует каждый из моих мужей по тому, как они хмурят брови или поджимают губы. Антоний ёрзал, бросал в сторону выхода взгляды, ему явно хотелось сбежать с этого семейного сборища, или он кого-то ждет? Артур сидел расслабленно, словно его всё устраивает. Его частые взгляды в сторону отцов выдавали этих заговорщиков с головой. И когда только успели договориться? Бросила на свекровь короткий взгляд и поймала улыбку, она мне кивнула, словно подтверждая мои догадки. Принцессы сегодня были задумчивыми и на всё реагировали вяло и рассеянно. Мы явно чего-то ждали, так как уже все поели, но никто не вставал. Хотелось сбежать, но этикет обязывал, моя память так не кстати мне подкинула правила поведения и этикета. Пришлось взять себя в руки и выдержать эту пытку. И когда дверь распахнулась, а на пороге показался один из мужей принцесс, я с облегчением выдохнула. Что угодно, только не это затянувшееся ожидание. Улыбнувшись леди Вердане, советник по каким-то там делам, подошёл к императору и что-то шепнул на ухо, так чтобы услышал только он. Император Александэр крякнул и, хлопнув в ладоши, провозгласил: – Государство людей приняло капитуляцию и готово войти в состав империи, принеся вассальную клятву. Посмотрела на мужей и поняла, это то, что мы ждали. Их глаза говорили громче всех слов, и я их понимала. Всё закончилось, да работы предстоит много, но это безоговорочная победа. Так не кстати вспомнила про родителей и загрустила. Как они там, всё ли у них хорошо?