Глава 43

Заметив мою грусть, мужья быстро меня увели в наши покои и, наказав слугам, что на сегодня мы больше никого не принимаем, порталом перенесли нас в дом. Лес по-прежнему стоял тёмным мрачным монолитом. Вдохнув свежий воздух с ароматом соснового леса, раскинула руки и начала кружиться. Хотелось дурачиться и хоть ненадолго вернуться в детство и почему-то именно в последнее перерождение, туда, где ты точно знал, кто тебе – друг, а кто – враг. – Лиса, маленькая, не грусти, – Артур стоял рядом с печальной улыбкой, чуть виновато посматривая на меня. – Я как оторванный лист, – покачала головой останавливаясь и вздыхая. – Всё вспомнила, а облегчения от этого не испытываю. Антоний молча обнял, прижав к своей груди, провёл рукой по спине и сказал со вздохом: – Ты больше не оторванный лист, перестань оглядываться в прошлое, если оно тебя огорчает. Тебя прибило к нашему берегу, чему лично я очень рад, а значит, грустить у тебя больше нет поводов. Здесь и сейчас начинается новая история, нас, нашей семьи, мира, который мы построим так как хотим. Антоний приподнял мою голову за подбородок и, мягко улыбнувшись, едва коснулся моих губ мимолётно, словно мягким перышком приласкал. Отстранился, заглянув в глаза, понимая всё без слов. Близости за эти дни нам хватило с лихвой, мы навёрстывали упущенное время, изучая друг друга, врастая, принимая окончательно и безоговорочно, поэтому для меня не стали сюрпризом искорки счастья в глазах мужа. Его руки чуть лениво дрогнули, а потом я залилась смехом, уворачиваясь и отбегая в сторону от щекотки и его шаловливых рук. За то время, что мы прятались в своих покоях, они выяснили этот прискорбный факт моей слабости и пользовались, когда хотели, чтобы я перестала думать о плохом, настраивая на позитив. Вот и сейчас Антоний погнался за мной, чтобы продолжить баловаться, и пусть тяжесть с души не ушла, я была рада на время отвлечься. Бегать и дурачиться с мужьями было необычно, а потом мы не сговариваясь приняли истинную форму и взлетели выше облаков, словно стремились улететь к солнцу. День уже клонился к закату, когда мы вернулись к домику в лесу. Артур и Антоний пошли готовить, потому что мы нагуляли просто зверский аппетит, а меня оставили отдыхать в гостиной, будоража мой аппетит и воображение приятными ароматами, которые до меня долетали из кухни. Сама не заметила, как погрузилась в сон, что принял меня в свои объятия, мягко обволакивая. Сон или не сон совершенно не удивил, когда я увидела Богиню. – Здравствуйте, – произнесла с улыбкой, усаживаясь на поваленное дерево, куда жестом меня пригласили. – Здравствуй, дитя, – произнесла вкрадчиво и посмотрела на меня внимательно, словно что-то выискивая внутри меня, хотя, как мне кажется, скрыть от неё что-либо невозможно. – Рада, что ты спокойна. За людей можешь не переживать, так как раньше уже не будет, теперь при переходе у них будет выбор сохранить свой дар или принять новый, без магии в мире сложно, а так у них не будет шансов навредить кому-либо, в том числе и себе. Кивнула и посмотрела в сторону реки, с которой я познакомилась благодаря козням ведьм. Вздохнула и положила руку на живот. Как же это страшно даже на минуту представить, что я могла просто уйти за грань, так и не узнав, кто я такая, потерять истинных, любовь которых ко мне безгранична, и никогда не услышать заветные слова, что я скоро стану мамой. Вот только родители остались под вопросом. Они меня любят, но какой-то своей, одной им понятной любовью, с чем я не могу и не хочу мириться. Быть может, будет лучше если их и правда отпустить на перерождение, чтобы не мучить ни их, ни себя, а с государством справлюсь, ведь у меня есть кому поддержать, помочь и подсказать. – Мне нравятся твои мысли, хотела предложить сама, но не знала, как сказать, – произнесла Богиня со вздохом, – огорчили меня твои родители, не помешает им подумать над своими взглядами на жизнь и воспитание детей, а быть может, и пройти твой не простой путь. Не в моих правилах разлучать истинных, но наказание за грехи перед целым миром никто не отменял. – Любое ваше решение я приму со смирением, как бы тяжело мне не было, с верой, что когда-нибудь я с ними встречусь в этой или следующей жизни, – произнесла, смахнув слезу, обиды и сожаления. – Не грусти, Василина, ты – феникс, время для тебя течёт по-другому, ты всё успеешь, что задумала, – произнесла на прощание Богиня, растворяясь, а я проснулась, увидев над собой встревоженные лица мужей. – Что случилось? – спросила у них, подскакивая с дивана, на котором лежала. – Мы не могли тебя разбудить, – произнёс Артур, взлохматив рукой волосы. – Опять Богиня? – Да, – не стала отрицать очевидного и передала им весь наш разговор, на что мужья лишь покачали головами, но от комментариев воздержались. И я могла их понять, слишком много перемен случилось за столь короткое время. Словно взбаламутили целое болото, запах не очень, да и мути со дна много поднялось. За обедом мы почти не разговаривали, словно боялись озвучивать свои планы, но сколько не отмалчивайся, реальность всё равно накроет с головой, неотвратимо, неизбежно. Вот и мы поели, обнялись и, не сговариваясь, отправились в гости к моим родителям, где нас уже ждали. Родители встретили неприветливо, познакомили с советниками и, никому не сказав ни слова, просто вышли окно, принимая в полёте истинный облик. Их тела, объятые пламенем, сгорали прямо на наших глазах, зависнув высоко в небе. Так фениксы делали, когда желали уйти из мира, а не ради простого перерождения. На площади медленно собирался народ, прощаясь со своими правителями: кто-то плакал, кто-то махал руками, а кто-то пел. Я же с тоской смотрела в небо, сердце сжималось от боли и странного освобождения, словно я была рада, что всё закончилось и мне не стоит от них ждать подвоха. Когда последние искры сгоревших тел подхватил ветер и разметал по миру, прикрыла на миг веки, опустив голову, чтобы в следующий миг посмотреть своему настоящему в глаза, принять и идти за своей судьбой.