Глава 18

⅏

⸎ АРИАННА ⸎

Когда драконы слажено и уверено всех проводили, а кого-то осторожно перенесли кого по каютам, а кого в мед. отсек, начинается моя настоящая работа.

Касса с плохими ранами и землянина с оторванной рукой устраивают в капсулах, и я временно погружаю их в стазис.

Командую драконам, куда устроить других «острых».

Двоих кассов с сильными ожогами, предварительно освобождённых от всей одежды драконы осторожно укладывают в медицинские капсулы. Я ввожу в специальный отсек лекарство с нанитами. Сложный, но гениальный препарат содержит в себе противовоспалительные, антибактериальные свойства и конечно, наниты, которые способны регенерировать любые раны. Главное условие, раны должны быть очищены от посторонних предметов.

Выставляю необходимые значения и запускаю работу оборудования.

Автодок тут же проводит мгновенное сканирование. Помимо ожогов обнаруживаются многочисленные внутренние ушибы, трещины на рёбрах, разрывы сухожилий. У одного небольшое внутреннее кровотечение.

После сканирования автодок заполняет капсулы усыпляющим и обезболивающим газом, затем распыляющим раствором «смывает» с кассов спрей против ожогов, затем он вводит лекарство с нанитами.

На капсуле появляются данные завершения исцеления кассов. Полная регенерация всего организма и новая кожа образуется через трое суток.

Наниты изнутри принимаются за свою работу. Идёт восстановление всех обгоревших тканей. Когда они выполнят свою задачу, то «выключатся» и покинут организм естественным образом.

Эти двое кассов будут в полном порядке.

Потом провожу сканирование над соутом с переломом ноги и сильным сотрясением. Он тоже в капсуле. Осталось лишь узнать, что ещё у него повреждено. К счастью, соут отделался только сотрясением и переломом, не считая парочки гематом.

При помощи сканера и робота складываю и фиксирую его ногу. Запускаю автодок и тех же нанитов для восстановления.

Соутам требуется дольше времени для полного исцеления, чем кассам. Полное восстановление произойдёт через пять суток по галактическому календарю.

Затем землянин, которому повезло больше, чем тому с оторванной рукой.

— Как ваше имя, дорогой мой земляк? — спрашиваю мужчину, надеваю бинокуляры и осматривая его рану.

Он грустно улыбается и называется:

— Александр Грей, специалист по межгалактическим миссиям. Мой напарник – Марк Стенс.

— Арианна Мэй. Хирург, — представляюсь я.

Он кивает и вздыхает. Хмурит лицо и явно думает о несправедливости жизни.

— Как вы оказались на корабле кассов? — спрашиваю его, отвлекая от грустных мыслей. Да и любопытство разбирало, что же произошло?

— ЗС направили нас в межгалактическую группу для аналитического сопровождения детей из влиятельных семей соутов и кассов. Наши кандидатуры долго согласовывали. На это место было много желающих, но выбрали нас, как лучших… — он сжимает челюсти и часто моргает. В уголках глаз всё равно образуется предательская влага. — Я и Марк, мы вроде как крутые спецы, которые крупно облажались. Мы должны были просто сопроводить детей из пункта А в пункт Б и проанализировать работу их непосредственных провожающих.

— Вы типа охрана что ли? — не до конца догоняю об их миссии.

— Не совсем. Если кратко и просто, то мы – независимое сопровождение, которое следит за другим сопровождением, — объясняет он. — Выявляем слабые стороны, делаем заключение и на основе наших отчётов до идеала «шлифуют» сотрудников.

Впервые слышу о таком, но слабо киваю, мол, всё ясно и полностью сосредотачиваюсь на ране.

Рана не такая страшная, как у касса с развороченным животом, но всё же в тканях застрял небольшой осколочек металла. С помощью сканера диагностирую положение осколка относительно крупных сосудов, нервов и нервных сплетений. Убираю сканер и принимаюсь за работу.

Под обезболивающим Александр ничего не чувствует. Лежит и смотрит на меня.

Я обрабатываю кожу вокруг раны антисептиком, затем осторожно развожу края раны, фиксирую и извлекаю осколок.

Показываю ему изъятый кусочек металла размером с ноготь мизинца и спрашиваю:

— Что там произошло?

Бросаю осколок в металлический поднос и принимаюсь зашивать рану.

— Никто даже в страшном сне не мог представить, что на нас нападут, — говорит он.

— Селты? — спрашиваю я.

— Это был корабль кассов, док. Их захватили и заставили послать сигнал о спасении. Командующие не сразу поняли, что корабль захвачен. Мы подошли к ним слишком близко. Когда стало ясно, что планируется захват корабля с детьми, командование приняло решение бежать. Они пытались вывести всех нас и спасти через гиперпрыжок, но не успели.

Я хмурюсь. Сшиваю кровеносные сосуды, сшиваю рану и хмурюсь.

— Никогда не слышала, чтобы корабли кассов были снабжены мощным оружием, — произношу озадачено и ставлю дренаж. — Да и не выглядел корабль так, будто в него пустили ракету или что-то ещё.

— Это какое-то новое оружие, док, — вздыхает Александр. — Я пока не успел проанализировать и дать этому всему оценку, но одно могу сказать, что селты создали нечто ужасное. Или украли чью-то идею. Не знаю. Но это оружие явно переносное и легко устанавливается на любом корабле.

Смотрю на соотечественника и сама становлюсь мрачнее туче.

— О чём вы говорите? Что за оружие?

Он смотрит на меня тяжёлым взглядом и с пылом отвечает:

— Я не знаю, доктор Мэй. Просто наш корабль подвергся странной и страшной атаке, как если бы мы столкнулись с мощным солнечным ветром, космическим мусором, астероидным ливнем и вдобавок поймали взрывную волну! Это было… подобно мясорубке… Все, кто выжил… Мы… Мы просто оказались рядом с тем отсеком и вовремя успели заблокироваться. И дети…

Он прикрывает на мгновение глаза, открывает и договаривает:

— Мой напарник, Марк, он сразу заподозрил неладное и это его была идея собрать всех детей в одном месте. Я ему жизнью обязан. Все мы, кто выжил.

Каждое его слово тяжелее предыдущего и теперь этот сильный мужчина изо всех сил старается не показать свою слабость, уязвимость и страх.

— И он потерял руку, — надломленным голосом произносит Александр.

Я не тот человек, кто умеет утешать.

Потому молчу и просто ввожу ему внутривенно лекарство с нанитами. Подумав, добавляю успокоительное.

Когда его глаза закрываются, перехожу к тяжёлым пациентам.

Первого из стазиса вывожу касса.

Искусственная пауза во всех физиологических процессах касса снимается, и все процессы возобновляется, как будто они не прерывались.

Прежде чем запустить в его кровь нанитов, а затем включить автодок, я обязана проверить и при помощи верного помощника сканера выявить все повреждения.

Итак, все мысли в сторону. Здесь и сейчас есть только пациент, которого нужно спасти и я, та, кто умеет это делать.

⅏

— Всё с тобой будет хорошо, — приговариваю, когда завершаю сложную операцию.

Серьёзно раненный касс мог бы и погибнуть. Мы вовремя нашли выживших.

Судя по его ране, рядом с ним произошёл небольшой взрыв, но этого хватило, чтобы касс «поймал» этот взрыв и получил внутри себя фарш.

Мне пришлось постараться, чтобы найти и достать все-все осколки, даже самые крохотные.

Сканер в таком деле просто настоящая палочка-выручалочка.

Промыв все его кишки, убеждаюсь, что больше нигде нет других ранений. Зашиваю, ставлю дренаж и вкалываю кассу лекарство с нанитами. Потом запускаю медицинскую капсулу и выдыхаю. Закрываю глаза и прислоняюсь лбом к прохладному стеклу автодока.

Устала немного. Но отдыхать рано. У меня есть ещё один «сложный» пациент. Мой соотечественник, что потерял руку.

Вывожу его из стазиса и вновь запускаю сканер.

Внешне кроме отсутствия руки на нём нет других повреждений. Но сканер обнаруживает внутренние разрывы и кровотечение.

Так и знала.

И вновь борьба за жизнь.

Землянин оказывается крепким и сильным мужчиной. К моей радости я быстро (всего за три часа) и относительно легко справляюсь с его внутренними ранами. Затем перехожу к руке. Внимательно исследую рану и приступаю к поиску нужного протеза.

Открываю чемоданы с протезами.

Мой предшественник позаботился, чтобы медицинский отсек был оборудован и заполнен не только всем необходимым, но вообще всеми лекарствами и приборами, в том числе запчастями и протезирующим оборудованием. Так сказать, на все случаи жизни. Любая клиника на Земле даже частная удавилась бы от зависти.

Нахожу и достаю протез руки и изучаю его характеристики.

И я сильно удивляюсь, потому как это не просто самая последняя и улучшенная модель, а явно выполненная по специальному заказу. Я не помню, чтобы наши компании делали протезы настолько чувствительными. Для руки ведь важно понимать, как сильно что-то сжать, что именно можно брать в руку, что нельзя. А данный протез сверхчувствительный. Здорово.

Сенсоры протеза напрямую подключаются к нервным окончаниям оставшейся части конечности. Данный титановый имплантат нужно установить в две кости предплечья и протянуть электроды к нервам и мышцам, чтобы извлечь сигналы для управления рукой и обеспечить тактильные ощущения. Для Марка это будет ловкая и чувствительная протезная рука.

Протез помимо всего прочего сможет поднимать вес свыше двухсот килограмм. В нём есть датчики для выявления уровня радиоактивного фона, окружающего давление, температуры воздуха. Помимо внешнего, он состояние самого организма оценивает и можно в настройках «походить» и всякого подключить. Самое примитивное это часы, будильник на внутренней стороне запястья. А уж наворотов в нём полно. Да и сам протез и выглядит круто и стильно.

Имплантирую Марку новую руку, протягиваю электроды к нервам и мышцам. Проверяю, чтобы всё работало и только после того, как удовлетворена работой, сшиваю порванные кровеносные сосуды и все ткани и ввожу ему в кровь замечательных нанитов. Жаль, что они не могут восстанавливать утерянные конечности. Отправляю его в капсулу поправляться и без сил падаю в кресло.

Отдышавшись, обхожу всех пациентов, проверяю данные и отдаю ИИ приказ синхронизировать каждую капсулу с моим симбиотом.

Когда всё сделано, я запускаю мелких роботов уборщиков, которые очистят помещение от крови и прочих отходов после операции. А вот все инструменты и оборудование привести в порядок могу только я сама. Принимаюсь за неблагодарное дело и понимаю, что мне позарез не хватает помощника.

Покидаю операционную выжатой, как лимон.

В специальном промежуточном отсеке сдираю с себя хирургический халат, шапочку, очки, перчатки. Избавляюсь от медицинской обуви и отправляю всё в утилизатор. Включаю «очиститель» и меня обрабатывает «газом».

Такая же обработка предусмотрена перед операцией.

Захожу в кабинет и кривлюсь. Очень хочется кушать. Но понимаю, что сначала должна проверить всех детей, а потом уже поесть. Затем сделаю все записи… Нет, сначала поговорю с адмиралом и расскажу о том, что узнала от Александра, а потом записи.

Но вот желудок не просто просит есть, он с остервенеем требует, чтобы его срочно покормили, иначе устроит мне бунт. Но дети важнее. Я итак оставила их, как есть, правда, сразу помогла девочке с рукой, она уже ходит с фиксатором и ввела ей наниты. Помогла и мальчику с сотрясением. Малыш быстро восстановится. Остальных детей обколола обезболивающими и успокоительными, и принялась за «острых», потому как время тоже бывает беспощадным убийцей.

Открывается шлюз, и едва выхожу в коридор, как замираю в недоумении.

Прямо на полу у моего кабинета сидит та самая касса.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю удивлённо.

Она медленно поднимается с пола и смотрит на меня со смесью надежды и ужаса.

— М-мой супруг? Он… Он выжил? — спрашивает она со страхом в голосе.

Вздыхаю и веду её в кабинет. Надо бы ей тоже вколоть успокоительное. А то не дело так сильно нервничать.

— Ваш супруг уже в полном порядке. Лежит в капсуле, спит и восстанавливается. Операция прошла успешно, и никакой опасности больше нет. Просто наберитесь терпения, — говорю ей. Пытаюсь говорить бодро, но я так сильно устала, что голос звучит вяло.

Она буквально падает мне в руки и трясётся от рыданий. Сквозь судорожные всхлипы, произносит:

— Спасибо… Спасибо вам…

Закатываю глаза и практически на себе тащу кассу к креслу. Девушка хоть и худенькая, но тяжёлая.

Усаживаю и даю ей в руки бутылку с водой. Откручиваю крышку, так как у неё руки трясутся, и заставляю пить.

Она пьёт, а я тем временем заряжаю шприц успокоительным.

— Как вас зовут, кстати? — спрашиваю её между делом.

— Олив Закарс, детский психолог, — произносит она.

— Я – Арианна Мэй. Хирург, — представляюсь в ответ. — Вы уже ели?

— Да, нас покормили, спасибо… Доктор, мой супруг, Надар Закарс… Вы сделали невозможное. Я думала и не верла... И драконы… Вы все спасли нам жизнь… Спасибо …

— Да-да, — киваю ей, забираю бутылку и ввожу девушке успокоительное.

— А могу я сейчас увидеть мужа? — спрашивает она робко, никак не отреагировав на укол.

— Не сейчас, Олив, — заявляю категорично. — А теперь идёмте. Вам требуется отдых.