Глава 17

⅏

⸎ АРИАННА ⸎

Я даже не успеваю «мяф» сказать, как в шлюзовую камеру врывается просто таки взбешённый адмирал.

Лицо чёрное. В том смысле, что его виски, скулы, подбородок, шея покрыты чёрными чешуйками. Глаза цвета серебра полыхают диким огнём и сияют так, будто из них сейчас лазерные лучи вырвутся.

Ноздри трепещут и раздуваются от ярости. Губы так сильно поджаты, что пропала вся чувственность и сейчас это одна жёсткая нитка. Все черты лица стали резкими и острыми как края бритвы. Желваки ходят ходуном. Руки сжаты в могучие кулаки.

Короче, мрак.

Нил аж приседает от гнева своего адмирала.

Я тоже ощущаю даже сквозь скафандр обжигающе пугающие флюиды дракона.

Аура у него мощная, ничего тут не скажешь. Так и плющит, что хочется хвост поджать, в смысле признаться во всех совершённых и несовершённых грехах и голову в плечи вжать, да забиться в какой-нибудь самый дальний и тёмный угол, чтобы гнев адмирала меня не коснулся.

Мужчина не обращает внимания на Нила, смотрит только на меня. Затем делает один огромный шаг и рывком хватает меня за плечи, словно я игрушечная. На вытянутых руках уносит прочь из шлюзового отсека и уже в другом отсеке сам лично снимает с меня скафандр. Хорошо хоть комбинезон не трогает.

А я смотрю на мужчину в полнейшем недоумении и откровенном шоке с широко распахнутыми глазами, отчётоиво слышу стук своего сердца, которое уже задыхается от скорости бега, и отчего-то не мешаю дракону делать со мной всё, что он решил.

Между нами царит тотальное молчание и напряжение. Воздух вот-вот заискриться.

Я, конечно, много чего хочу сказать, но понимаю, что сейчас правильнее прикусить язык и дать мужчине остыть, пока не взорвался. А то, кажется, у него из ушей пар идёт...

Рикард молчит, шумно дышит, очень-очень зол, но при этом бережно раздел меня… Боже как звучит-то… В смысле, освободил меня от снаряжения. Потом он вертит меня в разные стороны, как куклу, чуть ли не в рот мне заглядывает, проверяет, цела ли я.

После тотальной проверки он носом тычется в мою шею и вдыхает мой запах. А я на минуточку сильно вспотела. И думается мне, не фиалками сейчас благоухаю.

— Ну-ну, успокойтесь. Всё хорошо со мной. Цела и невредима, — решаюсь я открыть рот и глажу большого мужчину по спине, пока он стоит и держит меня в чуть подрагивающих руках, весь напряжённый, дышит тяжело и обжигает мою шею горячим дыханием.

Неужели так сильно испугался за меня? За меня?! За совершенно чужую женщину?! Даже не его расы И знает он меня всего ничего.

Вот ещё одно доказательство, что я всё-таки имею отношение к его истинной паре.

Короче, абзац.

— Раз проверка на мою целостность прошла успешно, могу яодеться обратно в скафандр? Отверстие в мёртвом корабле, наверное, сделали, и рукав подсоединили, да? — мягким чуть воркующим голосом произношу я.

Дракон нехотя отрывается от меня и не своим, а полным холодного металла и порыкивающим голосом, от которого у меня мурашки по телу маршируют, и хочется ещё больше куда-нибудь спрятаться как рявкнет:

— Больше никаких геройств, Арианна! Это приказ! Сидишь здесь и без меня и шага не делаешь! Приказ ясен, доктор Мэй?!

Да-а-а, адмирал в гневе – это что-то.

— Так точно… адмирал Рейк, — мямлю я.

Он выпускает меня из своих жарких рук, но берёт за руку и ведёт вглубь малого звездолёта, открывает в проходе незаметную дверь и говорит:

— Мы сами всё сделаем. И носилки у нас тоже есть. Мы не беспомощные дикари, Арианна. Если живые там ещё есть, мы всех погрузим, тогда я тебя и позову. Всё уяснила?

— Да, адмирал! — отвечаю уже уверенно и резко.

Сжимаю руки в кулаки и даже не думаю перечить. Последнее дело спорить с высшим начальством и пытаться доказать свою правоту. У военных всё строго. Дали приказ – выполняй. Споришь? Значит, тебе здесь не место.

И да, изначально я не хотела на корабль к военным, но судьба распорядилась по-своему. Попала к драконам космического флота, да ещё узнала, что адмиралу вроде как не чужая, а самая настоящая пара. И вот я уже не хочу ничего менять. И кажется, что вся суета на Земле – это был всего лишь мираж, а настоящая жизнь у меня только-только начинается. Наверное.

Дракон видит, что я злюсь, вздыхает и произносит уже мягче:

— Арианна, пойми, никто не умирает дважды. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Здесь и сейчас рядом со мной ты в полной безопасности и я могу адекватно руководить процессом. Когда ты там была… в развороченном корабле, а потом в открытый космос вышла… Я тысячу раз умер…

— А говоришь, что никто не умирает дважды, — говорю едва слышно, но он слышит и горько улыбается.

Киваю со словами:

— Я вас поняла, адмирал. Сижу здесь и жду вас, как примерная… э-эм, как примерный подчинённый.

Он кривится и одновременно, с облегчением выдыхает. Я вижу, как напряжение его отпускает, и с лица пропадают грозные чёрные чешуйки и глаза уже не такие холодные.

Он уходит, а я как дура остаюсь одна.

Сажусь в кресло и издаю нервный смешок.

Сбежала от крёстного, который запрещал мне лететь в космос, и оказалась у дракона, который теперь тоже окружает меня запретами.

Как же «здорррово», что рвать и метать хочется!

⅏

По моим представлениям проходит целая вечность, но я стоически исполняю приказ адмирала и сижу в чёртовой комнате. Как хорошая и примерная девочка жду появления хоть кого-нибудь, кто позволит мне, наконец, приступить к своим прямым обязанностям.

Помимо долгого ожидания я усердно молюсь, чтобы дети оказались живы.

И наконец, двери открываются, и входит сам адмирал Рейк. Взгляд полон ярости, выражение лица – не подходи, убью.

Я поднимаюсь с кресла и в упор гляжу на хмурого дракона, внутри всё обрывается.

— Дети? — выдыхаю едва слышно.

Сердце моё не просто быстро бьётся, оно колотится и заходится, как в приступе бешеной лихорадки, вот-вот пробьёт рёбра и выскочит из груди.

— Есть выжившие, — мрачным тоном сообщает Рикард, — дети почти все невредимы, есть несколько раненных. Их сопровождающим досталось сильнее всего. Теперь нужна твоя помощь, Арианна.

Из моих лёгких выходит воздух – это вздох облегчения.

Тут же судорожно киваю, хватаю свой рюкзак с самым необходимым для оказания первой медицинской помощи, и следую за адмиралом.

— Осматривай их, а мы сейчас возвращаемся на «Кинжал». Детей разместим в пустующих каютах, — говорит дракон. Замолкает, когда мы подходим к отсеку, куда доставили все кассов. Здесь обычно располагается десант в ожидании переброски на другой корабль, планету, астероид. А сейчас все сидячие места убрали и прямо на полу разместили всех спасённых.

Я насчитываю девятнадцать малышей в возрасте от десяти до четырнадцати лет по земному. Кассы развиваются, как и земляне.

Дети рассажены вдоль стен. Все как один обнимают коленки и смотрят на своих спасителей не с облегчением и радостью, а с тусклой настороженностью.

Никто из детей не ревёт, не скулит, не стонет, маму с папой не зовёт. Что поделать, кассы – это не земляне. Они скупы на эмоции. Но я не думала, что даже в экстремальной ситуации они будут сохранять титаническое спокойствие.

Четверо из детей ранены.

У одной девочки сломана рука, и она её баюкает, прижимая к себе. Никто не догадался сделать малышке элементарную повязку-фиксатор даже из собственного комбинезона.

Один ребёнок, кажется, получил сотрясение. Вижу это по зрачкам, расширенным по-разному. Огромная гематома у него на лбу сама за себя говорит. Да и сонный взгляд — характерный признак. Нет-нет, малыш, засыпать тебе никак нельзя.

Двое других отделались лёгкими ушибами и расквашенными носами. Впрочем, я могу с уверенностью заявить, что все дети в большей или малой степени получили ушибы. Стресс и шок тоже всех коснулся.

Взрослым повезло меньше.

Четверо кассов. Одна девушка и трое мужчин.

Один соут и… Двое землян! Все мужчины.

И все мужчины: земляне, соут и кассы сильно ранены: ожоги разной степени, переломы, сотрясения, открытые кровоточащие раны.

Лишь девушка более-менее в порядке, но сильно перепугана. Вот она эмоции не скрывает и не сдерживает, хотя касса.

Замечаю, что она оторвала от своего комбинезона оба рукава, прижала ткань к ранам касса с ранением в живот.

Сквозь ткань проступают пятна крови.

Не более трёх секунд мне требуется на оценку ситуации, и я тут же приступаю к работе.

— Ребёнка с гематомой на голове устройте горизонтально. Голова должна быть выше туловища. Пить не давать. Засыпать не давать, — командую я оказавшемуся под рукой дракону. Смотрю на девочку со сломанной рукой и говорю ей: — Маленькая, потерпи немного, я скоро тебе помогу.

Она кивает с понимаем.

А сейчас нужно помочь тем, кто не может ждать, у кого нет времени.

Вот уж нет, я не позволю смерти забрать своих первых пациентов в космосе. Да и вторых тоже не позволю. Как третьих и всех прочих. Хотя признаться честно, своё личное кладбище я уже начала наполнять ещё на Земле. Лично у меня на столе умерло двое. Всё произошло по вине проклятых селтов. Я хорошо помню тех парней. Раненных к нам доставляли настолько в критическом состоянии, что, наверное, сам Господь не смог бы их уже спасти. Но я, как и моя команда боролись за их жизни до последнего. Все были спасены, а те двое нет.

Схватка с костлявой тогда была проиграна.

Но не в этот раз.

— Вы – доктор? — сдавленно спрашивает касса.

Киваю, осторожно убирая ткань с раны бессознательного мужчины.

— Я пыталась остановить кровотечение, — произносит она. — Это мой супруг… Пожалуйста… Спасите его…

— Я сделаю всё, что в моих силах, — говорю со злостью. Рана у касса плохая. Хотя, когда в моей практике у пациентов раны были «хорошими»?

— Вы сделали всё правильно и выиграли ему дополнительное время, — говорю я ей.

Отработанным движением открываю рюкзак и самым первым достаю браслеты-анализаторы. Один надеваю на руку кассу с ранением в живот.

Остальные протягиваю кассе со словами:

— Наденьте эти браслеты на остальных мужчин.

Она тут же выполняет поручение.

Браслет-анализатор сжимает запястье больного и мгновенно «оживает» голограмма со всеми нужными мне данными: давление ниже нормы, пульс очень слабый, температура падает.

Следом заряжаю сразу два препарата и вкалываю их больному.

Затем «запениваю» коагулянтом рану в животе. Кровотечение прекратится до тех пор, пока я не смогу заняться кассом в условиях полноценной операционной.

— Он будет жить, — сообщаю девушке. — Следите за ним. Сами вы как? Не ранены?

— Со мной всё хорошо, — отвечает она дрогнувшим голосом.

Я киваю и перехожу к другим раненным мужчинам. Времени вести светские беседы у меня просто нет. Важна каждая секунда.

Двое других кассов получили сильные ожоги, но других ранений нет.

Вкалываю им сильные обезболивающие и поручаю помощнице-кассе обработать мужчин специальным спреем для ожогов, чтобы не попала никакая инфекция, и раны временно оказались под защитной плёнкой. Тоже промежуточная мера прежде, чем займусь ими вплотную.

Далее соут. По нашивке вижу, что тоже доктор, но он без сознания. У него сильное сотрясение и перелом ноги.

Делаю, что могу и перехожу к землянам.

Один зажимает рану в боку, но рана поверхностная, слава богу. Несколько несильных ожогов и всё. Заливаю его рану коагулянтом и вкалываю обезболивающее. Касса обрабатывает его ожоги.

Другому землянину оторвало руку. От шока он находится без сознания. Других ран на его теле не нахожу. Но давление очень низкое, что мне крайне сильно не нравится. У него могут быть внутренние повреждения, которые определит только сканер.

Накладываю фиксатор, и тоже заливаю коагулянт на оторванную конечность. Смотрю на его лицо и с грустью отмечаю, что мой соотечественник ещё очень молодой мужчина. Но ничего, главное пусть он выживет, а протез подберём ему самый лучший и самый наикрутейший, да и ЗС не оставит своего героя без наград и пожизненных пособий, на которые он сможет личную планету купить.

Потом перехожу к детям.

Когда малышке кассе накладываю фиксирующую повязку на сломанную руку, по громкой связи разносится голос адмирала:

— Звездолёт на парковке корабля «Кинжал». Оставайтесь на местах, вам всем помогут.