Глава 24

* * *

– ЗОИ —

– Вы только поглядите! Он к ней даже не приставал! – смеётся моя бабулечка. – Зоя сама, всё сама.

– Но он всерьёз на ней жениться решил. Ты же видела, какими взглядами он её одаривал, – усмехается другая моя бабушка.

– Всерьёз-то всерьёз. А если передумает? – рассуждает мой дедушка.

– Ежели передумает, то Виктор ему все выступающие конечности оторвёт, – хмыкает другой мой дедуля.

– Не просто оторвёт, – слышу ворчание моего папы. – Сделаю надрезы по всему телу и буду поливать их кислотой. А потом уже конечности оторву и местами поменяю. Скажу, что так и было.

Киллиан отрывается от меня, целует меня в лоб и на полном серьёзе говорит:

– Ваши методы допроса и пыток устарели, уважаемый Виктор. Но как-нибудь за стаканчиком я вам расскажу, какие способы более…

– Гуманные? – насмешливо произносит моя мама.

Она сидит со сложенными на груди руками и весьма недовольна тем, как Килл обнимает меня, и тем, что я его поцеловала. Он ей не нравится.

– Нет, – улыбается маме Килл. – Не гуманные, скорее, эти методы более изящные и убедительные.

– Как интересно! – вдохновенно вздыхает Оливия. Толкает угрюмого и вообще очень мрачного Рональда в бок и спрашивает того: – А ты хоть в курсе таких методов? Или нужно где-то информацию отдельно добывать?

– Оливия, прекрати немедленно, – рычит Рон и сжимает в руках вилку с ножом. Приборы гнутся в руках дракона. На его лице проступает чешуя. Ой-ой, кто-то сильно в гневе.

– А что прекратить? – недоумённо интересуется девушка и кокетливо накручивает на пальчик огненный локон. – Я даже ничего не начинала. Да и с тобой разве начнёшь? Ты ведь всё время с таким лицом ходишь, будто на детонатор сел вместо туалета. Рычишь, шипишь, ругаешься…

– Ох, милочек, ты испортил наше фамильное серебро! – вдруг всплескивает руками моя бабуля. Потом указывает узловатым пальцем на Рональда и обиженно сетует: – Анна, это серебро пережило так много, а на этом драконе оно приказало долго жить…

– Какой плохой мальчик! – качает головой Оливия.

Я едва сдерживаю смех. Килл насмешливо смотрит на брата и не спешит тому на выручку.

Рон разжимает пальцы и погнувшиеся вилка с ножом со стуком падают на стол.

Моя мама забирает у него приборы, кладёт новые и заявляет:

– С вас новое столовое серебро.

Рональд лишь кривится.

– Может, приступим уже к еде? – интересуются мои дедушки. – Отношения выяснять продолжим после?

– Что ж, хорошее решение, – вздыхает мама.

Отец кивает.

Оливия вдруг улыбается как начищенный звездолёт и приторно ласково произносит, обращаясь к Рональду:

– Дорогой мой, положить тебе фирменного салата Анны?

Он молча кивает.

Я забываю, как дышать.

Бабули и дедули вдруг начинают похихикивать.

Мама делает лицо кирпичом. А мой папа замирает с занесённой рукой над блюдом с закусками и смотрит на Рональда и на то, как Оливия щедро наваливает ему в тарелку почти всю миску салата с сюрпризом.

– Мне тоже, – говорит вдруг Киллиан.

– Нет! – излишне громко говорю я. Прокашливаюсь и добавляю: – Ты… не заслужил этого салата.

Киллиан вздёргивает брови и тянет руку к проклятой миске. Оливия с хищной улыбкой передаёт салат Киллиану. Я её сейчас ненавижу.

Рональд отправляет первую порцию в рот…

Я отбираю у Киллиана миску и рычу ему на ухо:

– Не ешь его.

– Пусть ест, – заявляет моя мама. – Это очень вкусно.

– Там особые ингредиенты, у тебя может случиться аллергия! – шиплю я и вытягиваю руку, чтобы Килл не добрался до салата.

Он в недоумении.

– Зои, в чём дело? – подозрительно интересуется он. – Там яд?

Рональд тут же прекращает жевать и в упор смотрит на меня.

За столом все умолкают и все приборы затихают.

Одна лишь моя бабуля со стороны мамы говорит:

– Никакого там яду, глупыш. Всего-то соус особый, животворящий, молодящий, прочистительно действующий…

Рональд с трудом проглатывает салат и поворачивается к Оливии. Его полный бешенства взгляд не гарантирует мирной договорённости сторон.

Оливия смотрит на своего дракона и заявляет невинным тоном:

– Что ты так смотришь, будто я предала? Ты же слышал – животворящий, молодящий. Я, между прочим, о твоём здоровье забочусь…

– А Зои значит, о брате моём не заботится! – рявкает Рональд так громко, что даже люстра над нами вздрагивает. Или мне так кажется.

– Ох, ты не ори так! – сердятся мои бабули.

– Я чуть другой раз снова не оглохла. Пришлось бы тебе оплачивать мне обновление слуха…

– Так значит, тут сюрприз… – шипит мне на ухо Киллиан.

Я ставлю салат на край стола и ничего не отвечаю. Моё молчание красноречивее любых слов.

– Поня-а-а-атно. Что ещё тут… несъедобно? – со злостью интересуется Килл.

– Всё съедобно, – говорю ему. – И не злись. Просто мои родители на тебя сердиты. Они ещё не простили ни Рональду, ни тебе то происшествие со мной. И изменения со мной. Так что… заслужили. И заметь, я тебя спасла от салата с сюрпризом.

Рональд, пыхтя и прожигая всех нас полным ярости взглядом, вскакивает из-за стола… Стул за ним с грохотом падает.

Я уж подумала, что салат подействовал, но нет, это просто мы его все достали.

– Я в очередной раз убедился в подлости людей! – рычит он, обводя всех нас пронизывающим, полным ненависти и яда взглядом. – И ты, Килл, сильно пожалеешь, что решил спасти этих всех отвратительных, мерзких людей и…

Ему не дают договорить. Моя бабуля метко бросает в Рона пирожок. И точно попадает ему в рот. Дракон отплёвывается и кажется, сейчас обернётся чудищем.

Поднимается моя мама. Вслед за ней встаёт Олив и упирает руки в бока.

Мама воинственно смотрит на Рона, потом на Килла и говорит:

– Отлично! Прекрасно! Забирайте себе всю Землю, хоть всю вселенную, но оставьте мне мою дочь! И можете прямо сейчас катиться отсюда!

– Анна… – предостерегающе произносит мой папа.

Бабули прекращают улыбаться. Они приоткрывают рты и жадно наблюдают за спектаклем точно так же, когда смотрят очередной сериал.

Дедули делают по большому глотку тёмного пива и слизывают усы из пены. Им тоже интересно, что будет дальше.

Оливия хлопает Рональда по плечу и язвительно замечает:

– Класс! Ты просто могучий драконище. Такой весь брутальный мужик, который никак не может прекратить всех ненавидеть. Тебя что, обижали в детстве? Откуда в тебе столько ненависти?

– Дура, – шипит он ей в лицо.

Оливия багровеет от гнева, но не успевает рявкнуть, как вмешивается Киллиан:

– Хватит!

– Я тебя убью, – шипит Оливия на Рона.

– Силёнок не хватит, – отвечает ей дракон, буравя девушку тёмным мрачным взглядом. Нависает над ней так страшно, а Оливия как воительница, глядит прямо и с вызовом.

– К сожалению, Рональда убивать нельзя, – вздыхает Килл с напускным сожалением.

– У тебя появилась совесть? – хмыкает Рон, глядя на брата. Кажется, он начал успокаиваться.

– Не в отношении тебя, – фыркает Килл. – Садитесь обратно.

К моему удивлению Рональд послушно возвращается на место.

Оливия, оскорблённая тем фактом, что он ей не отодвинул стул, плюхается на своё место и раздражённо произносит:

– Так и быть, пусть пока живёт.

– Может, поужинаем без ссор? – спрашиваю я с натянутой улыбкой.

Мама тоже возвращается на место и кивает.

– И без сюрпризов в еде и напитках. Потому что всё равно на нас это всё не подействует, – с хитрой улыбкой заявляет Киллиан.

– Как? – разочарованно вздыхает Оливия.

Мой дракон лишь усмехается. Мол, вот так.

– Ладно, объявляется перемирие, – произносит мама. Ей эти слова явно дались с трудом. Но уже прогресс.

– Дорогие мои, а у нас ведь никогда такого яркого и пылкого ужина не было! – хихикает бабуля. – Это же надо, столько страстей!

Ужин, наконец, начался.

* * *

– Это было ужасно, – произношу по окончанию ужина, когда мама уводит меня и Оливию в другую комнату.

Отец решает показать Киллиану свою коллекцию охотничьего оружия и заодно промывает дракону мозги. Рональду тоже достаётся.

Дедули и бабули сидят в креслах у камина и тихо беседуют. Они устали. Сегодня старики получили массу впечатлений и будут пару лет обсуждать, смаковать, и со всех сторон обсасывать сегодняшний ужин. И меня. И Оливию. Но главное – драконов.

– Это было прекрасно! – возражает Оливия.

– Зои, детка, ты слишком сильно привязалась к этому мужчине, – ворчит мама. – А ведь прошло мало времени.

– Это произошло сразу, как только он пробудил спящие гены, – вздыхаю я и сжимаю переносицу. В голове пульсирует. И вообще я отчего-то чувствую дикое раздражение.

Оливия хитро глядит на меня, мягко толкает мою маму плечом и заговорщицки произносит, будто меня тут нет:

– Ставлю на кон свои крутые ботинки, что она привязалась к дракону после того, как переспала с ним.

Моя мама делает страшные глаза. А я зыркаю на Оливию и шиплю:

– Не смешно.

– Но это, правда! – возмущённо восклицает родительница и ещё руками взмахивает.

Просто какой-то сюр и театральное представление.

– Зои, нам всё равно, что они тебя изменили, твои гены пробудили или, что там с ними сделали, главное, что ты жива, здорова…

– Слушай, а почему у Рональда и Киллиана разный цвет волос? – вдруг спрашивает Оливия.

Мама умолкает, смотрит на меня. А я смотрю на Оливию. Удивлённо.

– Ты Рональда не спрашивала? – интересуюсь у неё.

Девушка пожимает плечами.

– У меня с Роном пока напряжённые отношения. Мы пока ещё притираемся и до задушевных разговоров не дошли. Думаю, напоить его и узнать все подробности. А сейчас просто вдруг вспомнила, что хотела спросить… Так ты в курсе?

Киваю и говорю:

– В курсе. Это случилось в момент, когда он потерял их с Роном мать. Килиан сказал, что за секунды поседел, когда она погибала на его руках.

Мама закрывает рот ладошками. Оливия тоже становится предельно серьёзной и выдаёт:

– Воу… Это ужасно…

– Угу… – киваю я. – Он потом как-то обмолвился, что это произошло из-за землян. На корабле находились драконы и земляне, и один из наших допустил техническую ошибку. Корабль попал под звёздный шторм и его сильно потрепало. Мать Киллиана получила смертельное ранение. Она умирала у него на руках. Их отец, как и сам Килл не винил землян в случившемся, хотя Киллиан говорил, что отец сильно горевал, и он мог бы прожить дольше, но без своей любимой ему было в принципе сложно жить. Гооврил, что отец посвятил себя Земле и людям, потому что у нас огромный потенциал. А вот Рональд…

– Он всех людей ненавидит, – заканчивает за меня Оливия. – Я бы тоже ненавидела.

– Доченька, но почему ты нам раньше об этом не рассказала? – тихим голосом спрашивает меня мама.

Развожу руками.

– Не знаю… Сама недавно узнала… И я не стала с ним развивать эту тему. Киллиан расскажет все подробности и о своих чувствах, когда готов будет. Пока я только услышала сухие факты о случившемся, и только.

– Но ведь это было так давно! Их отец успел столько всего сделать на Земле, да и сам уже концы отдал! Давно пришла пора забыть о застарелой боли, отпустить её и жить дальше. А Рональд буквально застыл в ней, купается в ней. Не забудем и о его ненависти к людям, – бормочет Оливия.

– Не стоит судить его, – вздыхает мама и хлопает Оливию по плечу. – Каждый переживает своё горе столько времени, сколько ему нужно. Или пока не простит себя. Скорее всего, второе. Уверена, что Рональд ненавидит себя больше, чем нас людей. И винит себя, что его мать погибла, что он не спас её, не уберёг. Потому он такой… злой.

– Что-то мне подсказывает, Рональд не согласится обратиться к профессиональному психологу, – рассуждает Оливия. – Но попробовать стоит. На днях предложу ему…

Мы с мамой фыркаем, представив лицо Рона, когда Оливия скажет, что ему стоит посетить мозгоправа.

– И нечего смеяться, – хмурится Оливия. – Это очень серьёзное дело – проработать старые травмы, страхи. Он ведь мне жизни не даст, пока будет лелеять своё горе.

– Я буду только рада, если ты повлияешь на дракона, – говорю с улыбкой. Но потом прекращаю улыбаться. Что-то меня подташнивает.

Делаю судорожный вдох, выдох и прикрываю глаза.

– Может ты уже беременна? – спрашивает вдруг Оливия и моя мама издаёт удивлённый возглас.

Мы обе впиваемся в рыжую взглядами.

– Ничего я не беременна! – рычу, моментально зверея от её вопроса. Я только-только отходить от ужина стала.

Хотя сказать по правде после выяснения всех отношений, сам ужин прошёл относительно спокойно. Относительно, потому что напряжение всё равно витало над нами, и оно было довольно плотным, хоть ножом режь.

Но! Все держали себя в руках, и больше никто не позволял себе оскорблять кого-то, ехидничать, язвить и намекать на разные пошлости. Даже Рональд притих, хотя и выглядел так, будто его на казнь привели. Съел дракон совсем немного. Видимо переживал, что моей семье может удастся его отравить.

Зато Киллиан перепробовал все блюда. Оливия тоже не отставала от него.

С кислыми рожами, к моему же удивлению сидели только Рон и я. Атас просто.

– Но ты, правда, какая-то странная, – говорит мама притихшим голосом и опускает взгляд на мой плоский живот. – Нервная, дёрганная. Чересчур эмоциональная.

С драконами бывает по-другому?

Я гляжу на Оливию уничтожающим взглядом и спешу успокоить маму:

– Я нервничаю из-за знакомства. Всё же драконы в нашем доме… Плюс один из них меня обидеть пытался, в чс отправил… Естественно, я переживаю!

– Аргументы, притянутые за уши, – смеётся Оливия.

Что-то я стала понимать Рональда. Я готова прямо сейчас вцепиться Оливии в волосы и оттаскать девушку за её рыжие патлы, пока она не попросит прощения и пощады…

От этой мысли мне становится откровенно не по себе.

Я никогда не страдала нелюбовью к ближним своим. А тут просто какое-то помешательство. Может, просто ещё какой-то ген пробудился?

От предположения мне становится дурно.

А что если я стану такой же как Рональд? И буду поголовно ненавидеть всех людей? Вдруг во мне пробуждается что-то такое, что заставит презирать своих же?

Ой, мама…

Мне вдруг резко не хватает воздуха.

Холодная испарина на лбу выступает. Руки дрожат. Перед глазами что-то плывёт всё.

И почему-то голоса слышу, будто издалека и как-то замедленно, и тягуче.

Ой, и почему вдруг к моему лицу приближается пол?