Глава 11
Наутро с похмельем проснулись все.
Причем в одних апартаментах, где-то посерединке между теми, где был мальчишник и моими. Я, Кристи, Лисьена, Оливия и Мари уместились на здоровенной кровати в спальне. Шарлотта и Исабель прикорнули здесь же, положив диванчик спинкой на пол и закутавшись в шкуры, взятые со стены и у камина.
В соседней комнате, хаотично распределившись по полу, изволили отдыхать папа, Линд, Астар и Зомбудель в своем грободомике (кто его принес, я не помнила). Только Рогонды и Горгоши не было. Первого позвал долг службы – свабля требовала обеспечения безопасности не только членов королевской семьи, но и подданных (а то кто знает, чего этой принцессе придет в голову от волнения!). Ну а Горгоша попросту не влез и дрых в коридоре.
Примерно такую картину застала тетушка, разыскивающая меня вот уже полчаса, чтобы отмыть, причесать и нарядить. Надо отдать ей должное, время уже перевалило за полдень. Видимо, до сих пор невеста не требовалась, но всему хорошему приходит конец. К сожалению, это не про похмелье.
– Корнеллия! Немедленно просыпайся!
Можно было и не звать меня по имени – от ее голоса проснулись все.
На тетином лице явственно читалось, что она думает о нашей компании алкоголиков, но вот какой нюанс: если в твою компанию алкоголиков затесался король, то можно быть сколь угодно недовольной, но желательно молча.
– М-м-м? – простонала я. – Куда просыпайся?
– На свадьбу! Уже час дня! Мы категорически опаздываем! Нужно привести тебя в порядок, примерить платье, прорепетировать клятву… Я и так дала тебе поспать дольше положенного. Давай поднимайся. Твои друзья могут делать что захотят, но ты – невеста, к тебе будет приковано все внимание.
Ну да, плевать, что жених тоже не в форме, главное – невеста. Если что – поменяем. Женихи – они такие. Не один, так другой.
Но я все же выползла из постели и, с трудом разбирая дорогу, побрела к выходу. По пути споткнулась об Исабель, случайно пнула Линда и наступила на хвост Астару. Народ зашевелился, но я уже не видела, встали они или продолжили спать, – тетя, вцепившись мне в руку, понеслась вперед, навстречу свабле.
– Сначала – ванна! О боги! На кого ты похожа! Вся в отца! Он клялся, что на девичнике не будет алкоголя! В благоразумность Арлина я уже давно не верю, но он король! А ты? Как мы тебя теперь покажем?
– Тетя-а-а, – я зевнула и облизнула пересохшие губы, – как ты думаешь, почему тебя на девичник не позвали, а?
– Корнеллия, ты невыносима! Сейчас я пришлю Шиску, она вымоет тебе голову и что-то сделает с лицом…
– Не пришлешь.
– Это еще почему?
– А она вчера с нами пила, так что тоже где-то спит.
Раздалась такая отборная ругань, что на миг я даже подумала, будто все напутала, и это тетушка выходит за Линда через шесть часов.
– Иди в ванну!
Закатив глаза, Мод буквально впихнула меня в ванную комнату и закрыла дверь. Поди, даже подперла для верности.
Ее можно было понять: непросто организовывать свадьбу, которую саботирует то невеста, то жених, то друг жениха, то мертвая собака. Но если бы она немного расслабилась… повеселилась вместе со всеми, порадовалась, махнула рукой на идеальность – всем было бы легче. Почему на свадьбе все обязательно должны перенервничать, задолбаться, пострадать и перессориться? Можно просто сделать праздник.
– Да, газеты разберут нас по косточкам, обсудят каждую деталь и непременно раскритикуют все, что покажется им неправильным – а неправильным им кажется все. Но они всегда это делают! Их не исправить. Репортеры меня ненавидят, а значит, если я надену белое платье, оно превратит меня в бледную моль с синей кожей, а если кремовое – в умертвие, отливающее желтизной.
– Угу.
Всеми соображениями я делилась с Шиской, которую все-таки нашли и подняли, заставив меня собирать. Теперь мы обе чуточку больше жалели Зомбуделя, примерно представляя, как он чувствовал себя, каждый раз восставая из мертвых.
После ванны (и выпитого кувшина чистой холодной воды) стало чуть легче, и я начала нервничать. Неужели я выхожу замуж? Мне же рано! Я еще деть, так папа говорит…
Потом меня целый час заплетали и красили, три служанки порхали вокруг, размахивая кисточками, баночками и расческами. Даже пару раз щелкнули ножницы, но, прежде чем я успела возмутиться, исчезли.
Затем явились модистки, подгонять платье, и я уныло мечтала о завтраке, стоя на подиуме в ожидании, когда все убедятся, что платье сидит идеально. Хорошо хоть тетя куда-то испарилась, наверняка мучила других участников свабли.
А потом хранитель сокровищницы принес тиару.
– Ваше высочество, – поклонился он. – По приказу его величества я счастлив доверить вам тиару для свадебной церемонии. Это уникальный образец ювелирного искусства Дортора. История этой вещицы…
– Это же мамина! – прервала его я.
– Верно, принцесса. В этой тиаре ваша матушка выходила за вашего отца. Хотя, если следовать формальностям, принадлежит она все же Дортору.
– Я хочу другую!
Хранитель слегка опешил. Впервые надеть тиару из сокровищницы – большая честь для каждой принцессы. Как правило, король сам выбирает, какая из тиар выйдет в свет.
– Но, ваше высочество…
– Я хочу ту, в которой выходила замуж мачеха.
– Могу я узнать причину?
– Она больше мне нравится. Там ведь изумруды? Я люблю изумруды.
– Боюсь, король не одобрит такие капризы…
– Господин Каргель, папа вчера вместе с будущим зятем выпил бутылки три отборного бренди. Да он сейчас переворот одобрит, лишь бы над ухом не орали! Впрочем, я сама к нему схожу.
Служанки растерянно отступили, когда я, подняв подол, спустилась с подиума и направилась к выходу. Хранитель снова поклонился. К счастью, шлейф еще не присоединили – да хранят боги того, кто придумал многослойные платья!
Дворец был почти пуст: все готовились к торжеству. Официальная церемония пройдет в храме в центре, но после все переместятся во дворец, чтобы отпраздновать уже более узким кругом. После официальной части верхний слой платья со шлейфом и росписью снимут, чтобы я не заняла половину бального зала своим хвостом.
В общем, все слуги были заняты, никто, кроме меня, не шатался по коридорам, а потому небольшая фигура у дверей в сад сразу же привлекла мое внимание. Невысокая темноволосая женщина была одета не в форму слуг, на ней было что-то вроде ночнушки – бесформенное, белое, полупрозрачное. На ум сразу же пришла томная фрейлина папы, и это даже было логично. Отпраздновал последние денечки жизни с дочуркой, да всплакнул в объятиях фаворитки.
Спустя секунду я вспомнила, что папа спал с нами и никаких фрейлин не наблюдалось, всмотрелась повнимательнее и замерла.
Женщина была одета в похоронный саван. А еще я ее знала.
– Мама?
Она обернулась на голос и грустно улыбнулась, а я бросилась вперед. Ушедшие призраки редко посещали живых, я не знала ни одного случая, но все же это было возможно! Сердце застучало быстрее, а руки похолодели.
– Мама!
Я приближалась, а она удалялась, словно убегая, но при этом продолжала ласково на меня смотреть.
– Мама, не уходи! Поговори со мной!
Она сокрушенно покачала головой, по-прежнему не проронив ни слова.
– Почему? Ты ведь пришла… ты можешь остаться на время! Кристи скучает! И папа тоже! Он все еще любит тебя, простил, несмотря ни на что, все еще любит и каждый день смотрит на твой портрет в кабинете! Демон раздери, мама, ты должна со мной поговорить! Сегодня моя свадьба, ты же поэтому пришла!
Мама отвернулась – и прошла через двери, ведущие в сад. Я не задумываясь последовала за ней. В первые мгновения меня ослепило яркое солнце, на несколько секунд выглянувшее из-за низких осенних туч. Кожа покрылась мурашками от холодного осеннего воздуха.
А потом пространство наполнилось голосами. Я далеко не сразу вычленила из них осмысленные фразы.
– Принцесса, сегодня день вашей свадьбы, что вы чувствуете?!
– Ваше высочество, с чем связано нарушение королевских традиций, ведь ваша старшая сестра еще свободна?
– Ваше высочество, вы беременны?
– Принцесса, расскажите о женихе, герцог Линдский – настоящее имя?
– За что король простил вашу матушку?!
Последний вопрос от какого-то противного толстого газетчика меня… нет, не отрезвил, хотела бы я сказать, что пришла в себя, осознала присутствие в дворцовом саду целой толпы газетчиков и надела маску холодной сдержанности, но на самом деле я просто пришла в ярость.
Они уже делали это однажды, использовали иллюзию, чтобы получить горячую новость, но тогда изобличали в измене герцогиню Монбрук, послав к ней иллюзию бывшего любовника, и никто в здравом уме не предполагал, что репортеры решатся травить иллюзиями члена королевской семьи.
Но у тех, кто терпеливо ждал в саду, когда я, ошеломленная встречей с матерью, которой никогда не видела, выскочу и дам им несколько тем для статеек, не осталось страха, совести и здравого ума. Мысленно каждый из них уже подсчитывал количество проданных газетных листков с заголовками «Тайны королевского двора: о чем проговорилась принцесса Корнеллия на собственной свадьбе?».
– КТО ВАС СЮДА ЗВАЛ?! – заорала я.
Все голоса резко стихли. На меня смотрели несколько десятков пар испуганных глаз.
– Как вы посмели прийти во дворец?! Как вы посмели колдовать на его территории?! Как вы посмели обратить магию против принцессы?! Вы – стадо мелких, злобных, продажных писак! Хотите знать, что я чувствую в день своей свадьбы?! Я зла! Я безумно зла, потому что даже в праздничный день вы не можете оставить меня в покое! Каждый из вас спит и видит, чтобы со мной случилось что-нибудь, о чем можно написать в газетке! Вы бездарности! Неудачники, просиживающие штаны в крошечных каморках в подвалах! Злобно строчащие гадкие статейки о тех, кто вас даже не знает!
Под ногами у ближайших ко мне репортеров загорелась трава – и народ кинулся врассыпную. Но я уже ничего толком не видела от всепоглощающей ярости, и лишь каким-то чудом держалась, чтобы не выцарапать им всем глаза! Смесь обиды, унижения и ненависти превратила меня в настоящего монстра, способного обратить всю свою магию против врага.
Некоторых настигали пульсары, некоторые спотыкались о своих же упавших товарищей. Некоторые готовы были собой закрыть блокноты с заметками, чтобы спасти бесценный материал для статей, который вспыхивал прямо у них в руках.
Хаоса и паники добавил горгон, в это время мирно прогуливавшийся по саду в надежде исцелиться от похмелья. То ли он решил, что любимая принцесса так играет, то ли кинулся меня защищать, но с радостной мордой Горгоша кинулся в гущу событий и с первых же секунд отдавил кому-то конечности.
– Корни! – услышала я голос сестры. – Что происходит?!
Кто-то из газетчиков попытался залезть на дерево, спасаясь от горгона, и я метким пульсаром сбила его на землю.
– А как они сюда… О боги, Корни, идем отсюда!
– Вот еще! – сквозь зубы процедила я. – Надоело! Пусть отвечают за свои действия! Пусть напишут, какая я на самом деле! Хоть раз в жизни не соврут…
– Корни, идем! – к Кристи присоединился Астар. – Ты сделаешь только хуже…
– Да плевать! Они с детства меня травят! Оскорбляют! Пишут гадости! Распускают сплетни! Я же дворняжка, так?! А дворняги кусаются!
– Ой-ой-ой, – мрачно протянул Астар, поняв, что меня несет и дело плохо.
Демон решил проблему радикально: наклонился, подхватил меня и, взвалив на плечо, потащил обратно внутрь. Наверняка это вынесут в отдельную статью, пройдясь еще и по Линду.
Но я была бы не я, если б не оставила за собой последнее слово.
– ЗОМБУДЕЛЬ – ФА-А-А-АС! – дурниной заорала я, завидев пса, который, очевидно, бежал за Кристи.
Судя по тому, что я успела расслышать, прежде чем Кристи заперла двери, – с приходом Зомбуделя ситуация резко осложнилась.
– Надо сказать Рогонде, – произнес Астар, неся меня в покои отца. – Иначе горгон и умертвие там всех оставят заиками.
– Вот еще, – холодно фыркнула Кристи. – И не подумаю. Так им и надо.
Я мстительно хохотнула.
В кабинете меня сгрузили на пол и слегка сбрызнули холодной водичкой. Потом я окончательно разрушила образ невесты, над которым несколько часов трудились слуги, начав реветь. Меня накрыло настоящей истерикой. Я рыдала, размазывая макияж, ругалась сквозь слезы и снова рыдала. Растерянная Кристи понятия не имела, как меня успокоить, ведь так я не ревела на ее памяти ни разу. Кто-то суетился вокруг, Шиска принесла травяного чая, Астар побежал за папой, но я хотела лишь, чтобы меня просто оставили в покое. Чаша терпения переполнилась, и я поняла, что смертельно устала быть принцессой. Я не умею ею быть, хотя кровь говорит, что должна.
Как-то так мы и пришли к начальной точке свабли.
Я с размазанной по лицу косметикой и в слегка (ну ладно – не слегка) помятом платье сидела в углу между двумя книжными шкафами и шмыгала забитым от слез носом. Кристи сидела рядом со мной, осторожно гладя мои всклокоченные волосы. Папа откинулся в кресле, тяжелым взглядом гипнотизируя мамин портрет. Тетушка Мод лежала на диване, держась за сердце и делая вид, будто ужасно расстроена случившимся. Лев Рогонда смиренно ждал указаний, Астар устроился в дверях (видимо, на случай, если кто-нибудь решит сбежать из этого дурдома), а Линд за неимением сидячего места уселся прямо на стол. Вот это новый уровень отношений! Как, однако, сближают совместные мальчишники – даже меня в свое время гоняли с отцовской столешницы.
– Это абсолютно недопустимо, – наконец сказал папа. – Использовать образ умершей королевы, чтобы получить материал для статьи о принцессе… Играть на чувствах ребенка, потерявшего мать… С меня хватит! Господин Рогонда, дворец очистили от представителей… гм… прессы?
Из уст папы слово «прессы» прозвучало почти как ругательство.
– Да, ваше величество. Все, незаконно проникшие на территорию дворца, арестованы. Сейчас решается их судьба. Если вы или принцесса подадите иск – что я настоятельно рекомендую сделать, – им может грозить крупный штраф. Однако, боюсь, часть материалов уже попала в газетные листки.
– Этим займутся законники дворца, – отмахнулся папа. – Уверяю, мы не оставим это без внимания. Однако проблема… несколько глубже, чем простое проникновение во дворец. Видят боги, я не хотел быть одним из тех правителей, которые держат подданных в ежовых рукавицах. Я мечтал, что вместе с соратниками мы построим мир, в котором король от слова «покровитель» а не «каратель»…
Мы дружно посмотрели на папу, соображая, как это он провел такие сложные лингвистические параллели. Даже я отвлеклась от шмыгания носом и попыталась найти подвох. К счастью, среди присутствующих не нашлось литераторов, так что драка во имя словообразования не случилась.
– Но доброта зачастую воспринимается как слабость, а свобода – как вседозволенность. Мы долго терпели, позволяя газетам высказываться, однако пора все это пресечь. Я отменю независимость прессы и заставлю их подчиняться правилам.
Я не удержалась и присвистнула. Отменять законы предков? Кто бы мог подумать, что ситуация примет такой оборот!
– Они переступили черту и должны ответить. Не ценят свободу – научим.
– Все это хорошо, – подал голос Линд, – однако не снимает вопроса, как газетчики проникли на территорию дворца. Не абы какого, а королевской резиденции, самого охраняемого здания в Дорторе. И не просто проникли и праздно шатались, а поджидали принцессу, явно рассчитывая застать ее врасплох. Нам сильно повезло, что это были нечистые на руку газетчики, а не убийцы. Господин Рогонда, вы – маг-охранник дворца, вам есть что сказать на этот счет?
«А не надо было спаивать главного боевика во дворце!» – хотелось ляпнуть мне. И вообще, чего это Линд тут раскомандовался? Мы еще не поженились. Да и теперь непонятно, поженимся ли. Платье испорчено, моя репутация похоронена, город наверняка гудит.
– Мне есть что сказать, – ко всеобщему удивлению сказал Лев, – однако… я бы предпочел сообщить эту информацию лично вам, мой король. Она не для посторонних ушей и довольно деликатна.
Папа задумчиво оглядел присутствующих. Задержался на моем зареванном лице, снова вздохнул и сказал:
– Здесь присутствуют лишь члены моей семьи, господин Рогонда. Мои дочери, сестра, мой будущий зять и его друг. Их это тоже касается.
– Как пожелаете. Дело в том, что репортеры не проникали во дворец, их впустила герцогиня Карвельская.
Воцарилась тишина. Астар и Линд нахмурились, они ни разу еще не слышали полного имени герцогини, мы с Кристи ахнули, а папа даже привстал.
– Мо-о-од?!
Тетушка впервые с момента, когда все собрались в кабинете, подала признаки жизни. Она выглядела совершенно спокойной, словно и не собиралась умирать во цвете лет от сердечного приступа не далее как десять минут назад.
– Да, я пригласила газетчиков, чтобы они написали статьи о подготовке к королевской свадьбе. Люди должны видеть, что Корнеллия – настоящая принцесса, не имеющая ничего общего с образом, который для них нарисовали. Пора уже вступиться за свое имя, Арлин. Я сочувствую твоей трагической истории любви, однако пора вынырнуть из горя, в котором ты с удовольствием барахтаешься, и взглянуть на окружающий мир. Газеты – движущая сила этой страны, и с ней нужно считаться.
– Считаться – значит лебезить?! – Кристи даже вскочила на ноги.
Я никогда не видела сестру такой. Впервые в жизни я прямо ПОВЕРИЛА, что из нее получится королева.
– Они в нас плюют, а мы должны им улыбаться?
– Ты – принцесса! – отрезала Мод. – Ты должна быть готова к критике, раз уж осмелилась носить тиару.
– Нет, тетя! Никто не должен быть готов к тому, что о нем напишут гадости! Никто не должен быть готов к тому, что про него начнут распускать слухи! Никто не обязан молча терпеть то, что ты и эти… свободные газетчики называете критикой! Это травля! А сегодня она превратилась в преследование!
– Тебе еще многому предстоит поучиться, Кристиана, однако я оценила твой порыв. А теперь давайте все-таки подумаем, как спасти свадьбу. Она должна была начаться полчаса назад, и мы в шаге от величайшего позора…
– Это моя дочь, Мод! – рявкнул отец так, что я икнула – и нос вдруг задышал. – Твоя племянница!
– Моя ли? – хмыкнула тетя.
А вот дальнейшего не ожидал никто. Ну то есть мы знали, что у папы есть предел терпения, за которым из добродушного мужчины в возрасте он превращается в злобную тварь, но никогда не доводили его до белого каления.
– ВОН! – заорал он.
Линд от неожиданности соскользнул со стола, мы с Кристи подскочили, а Астар поджал хвост. Только Лев Рогонда остался невозмутим, но, думается, исключительно потому, что привык.
– Что, прости? – тетушка приподнялась.
– Ты слышала, Мод! Вон из моего дворца! Возвращайся в свое герцогство и забудь о том, что у тебя есть племянницы! И молись, молись усердно, Мод, чтобы я не стал расследовать, кто создал иллюзию матери для Корнеллии! Иначе вместо герцогства ты отправишься в монастырь! Рогонда! Проследите, чтобы герцогиня в целости и сохранности добралась до дома. Немедленно.
Лев поклонился и – клянусь Зомбуделем! – его губ коснулась довольная мимолетная улыбка. А вот тетушка буквально задыхалась от гнева. Она, похоже, до последнего не верила, что ее выходки будут иметь последствия.
– Ты глупец, Арлин! Не такого хотел отец, оставляя тебе Дортор!
Она отдернула руку от Рогонды, настойчиво подталкивавшего ее к выходу, и, поняв, что никто не намерен продолжать спор, громко хлопнула дверью напоследок.
Некоторое время все молчали. Переваривали услышанное. Линд наверняка думал о том, какая ненормальная у нас семейка, а я… Я жалела сваблю. Вспоминала наш поцелуй, подарки, то, как мы веселились. Я часто думала, что не хочу уезжать из дома, что буду скучать по папе и Кристи, но теперь, когда свадьба сорвалась, поняла, что сильно ждала поездки. Очень хотела увидеть вблизи замок дракона, о котором столько слышала, узнать, как живет Линд, полетать вместе с ним и вообще испытать все то, о чем мы с девчонками шушукались на девичнике.
Мне уже было стыдно за сцену перед газетчиками и позорную истерику после, но как все исправить, я не знала.
– Астарот, Кристиана, оставьте нас с Корнеллией и Линденом, пожалуйста.
Ну вот. Начался разбор полетов. И главное, ругать меня вроде бы не за что, но почему же так паршиво?
Когда за Кристи и Астаром закрылась дверь, папа подошел ко мне и поднял с пола, пересадив на освободившийся диванчик. Сам сел рядом, а Линд предпочел остаться у стола.
– У храма сейчас стоит толпа гостей вперемешку с газетчиками. Наверняка уже распространили листовки, и я даже не хочу знать, что там написали. Мы можем провести свадебную церемонию, если приведем тебя в порядок.
Он тяжело вздохнул.
– Но я не буду тебя заставлять. Ты достаточно натерпелась от них и не обязана улыбаться на потеху зевакам. Твоя жизнь – не сюжет для бульварной прессы, Корнеллия. Ты имеешь право, чтобы в нее не лезли грязными лапами. Решение только за тобой.
Я должна была встать, отряхнуться и сказать: «Я – принцесса Объединенного Дортора, и моя жизнь никогда не будет обычной! Я не выбирала родиться во дворце, однако это мой дом и мой долг. Ничто не сломит мою волю, я выйду к людям как ни в чем не бывало и с гордо поднятой головой пройду к алтарю!»
Но я жалобно шмыгнула носом и сказала:
– Я туда не хочу…
Папа улыбнулся и погладил меня по голове.
– Хорошо. Ничего страшного не случится. Гости все равно получат свой банкет. Скажем, что ты простудилась.
Я виновато посмотрела на угрюмого и слегка уставшего Линда и почувствовала себя еще хуже.
– Но мы ведь должны пожениться. Такой был уговор.
– Корни, – Линд махнул рукой, – оставим этот разговор до лучших времен. В конце концов, мы можем пожениться когда угодно. Подождем, когда все успокоится.
– Но это нечестно. Ты же сдержал слово. А я, выходит, нет.
– Эй, – он все-таки подошел и опустился рядом на корточки, – я не начну уничтожать чужих курочек из-за сорвавшейся свабли. И ради тебя готов подождать. Если ты не передумала, конечно.
Я покосилась в сторону книжного шкафа, где в стеклянной дверце отражалась ни дать ни взять соседка Зомбуделя по кладбищу: с размазанной по лицу тушью, всклокоченная и угрюмая.
– Передумала, – вздохнула я.
Насладилась несколько секунд выражением разочарования на лице Линда, а потом хихикнула и добавила:
– Давайте закончим сваблю сегодня! Только не в храме, где все ждут. А своим кругом. Без газет, шлейфа и публичных поцелуев. Пап, так ведь можно, да?
Папа с сожалением покачал головой.
– Обычному человеку – да, но не принцессе. Ваш союз должен быть благословлен предками. Только в особых местах, где магическая связь с ними сильна, можно заключить брак. Нам нужен храм. Разве что… – он нахмурился и задумчиво пожевал губу. – Но ты вряд ли обрадуешься, если мы сыграем твою свадьбу в склепе, на кладбище.
Линд поперхнулся.
– Шутишь?! – воскликнула я. – Да я буду в восторге!
* * *
Самая главная драма свадьбы случилась у Горгоши, но о ней вряд ли напишут в газетах. Горгоше не дали шлейф.
Свадебное платье не слишком сильно пострадало, но от него все же решили отказаться. Девица в белом на кладбище может быть истолкована превратно. Хотя радостная толпа с букетиками и кувшином вина, пожалуй, тоже вряд ли сойдет за восставшие умертвия, так что папа просто опасался, что с платьем что-то могли сделать в пылу стычки. Ну или тетушка Мод приберегла какой-нибудь сюрприз.
Последнее, что о нас с Линдом можно было сказать, – это что мы собираемся жениться. Оба в походных костюмах, сапогах, я в шапке – ночь выдалась холодная. Астар зачем-то на всякий случай взял топор, а Кристи – Зомбуделя. Подозреваю, что Рогонда, которого снарядили хранить нашу безопасность, сильно дергал глазом. Но в темноте этого не было заметно.
У таких сборов была причина. Перед тем как объявить Кристи и Астару, что свадьба все же состоится, Линд сказал отцу:
– Завтра на выезде из города будет толпа. Они будут караулить Корни, зная, что она должна уехать, и одни боги ведают, какие провокации устроят.
– Твои предложения?
Они, кстати, неплохо спелись.
– Уедем сразу после свадьбы. Вещи отправите следом.
– Сразу?! – ахнула я.
– А что? – Линд пожал плечами. – Мы собирались ехать завтра утром. Почему не выехать на пару часов раньше, пока никто не ждет? Народ в столице гуляет и ждет фейерверка. Он всех отвлечет, а мы пока тихонько сбежим.
– Но я…
Я посмотрела на Кристи и девчонок, которых решили все-таки взять на кладбище – уж они-то заслужили доверие.
– Поезжай, Корни, – кивнула сестра. – Он прав. Зачем тебе снова расстраиваться?
– Приедем, когда все успокоится, – добавил Линд. – Зимой. Это всего через несколько месяцев. Даже прощаться не придется.
– Обещаешь?
– Клянусь Зомбуделем!
– Аргументный аргумент, – кивнула я. – Упырь с вами, поехали!
Погрузившись в кареты, замаскированные под почтовые, мы направились к кладбищу. Таких карет было всего три, и одну занял Горгоша, так что нам пришлось сидеть едва ли не друг на друге. Мне досталось место рядом с Астаром, и он постоянно ныл, что я сижу прямо на его хвосте! Хорошо, что дорога была недолгой.
Ночью на кладбище темно, даже романтично. Птички каркают, деревья шумят, могилки слегка шевелятся. Семейный склеп занял самое почетное место, в центре. Мы гуськом семенили по узеньким дорожкам.
– Горгоша, осторожнее! – то и дело шипела я. – Не ломай чужие памятники! Это неуважительно!
– Папочка, а если я буду выходить замуж, то можно не на кладбище? – осторожно спросила Кристи.
– ЕСЛИ?! – слегка ошалело уточнил папа.
Он еще верил, что хоть одна дочь вырастет приличным человеком.
Наконец мы остановились перед дверьми в склеп. Папа вышел вперед, прочел родовое заклятье, которое нам с Кристи еще не полагалось знать (мне так точно, именно благодаря ему склеп дожил до этих лет в целости и сохранности), и дружной гурьбой мы вломились в святилище, наглядно доказав, что вечный покой не такой уж и вечный, если у тебя в потомках такая принцесса, как я.
Внезапно выяснилась неожиданная деталь: строители склепа были идиотами.
Крошечное окошко, через которое внутрь попадал лунный свет, никоим образом не обеспечивало приток свежего воздуха для одиннадцати человек и горгона. Только Зомбудель не дышал, но его благородство никто не оценил.
Сначала выгнали горгона, тем более что он не говорил ничего умного, а места занимал за троих. Но ситуация не слишком сильно улучшилась. С каждой секундой дышать становилось тяжелее, а двери никто не мог удержать – попробуй удержи древнюю родовую магию!
– Сейчас задохнемся тут все… – пробормотала я, чувствуя, как дурею. – Вот поутру будет неловко-то…
– Так! – папа взял ситуацию в свои руки. – Выйдите, пожалуйста, все, кроме жениха с невестой.
– Но… – запротестовала было Кристи.
Потом подумала, что поздравить новобрачных после церемонии все же лучше, чем до нее не дожить, и послушно выбежала на улицу. Девчонки, Астар и Рогонда последовали ее примеру – и дышать стало и впрямь легче.
– Давайте только быстро, – посоветовал Рогонда напоследок. – Согласна, согласен, чмок – и на выход. Я же вас не открою, если что случится.
– Может, стоило его оставить?
Я занервничала. Но папа уже откашлялся и громко произнес:
– Духи предков, я, Арлин, законный король Объединенного Дортора, ваша кровь и сила, прошу скрепить благословением союз моей дочери, Корнеллии Дорторской, и ее жениха, дракона Линдена из неназванного рода. Благословите их союз и даруйте им свою защиту.
Я уже знала, что должно произойти, хоть в своей жизни и была всего на одной свадьбе, мачехи. Но здесь, в темном склепе, все было по-другому. Свет, пролившийся на нас с Линдом, показался слишком ярким и пугающим. А может, я так чувствовала, потому что на этот раз сама просила благословения у предков, а не смотрела, как это делают другие.
Жаль, мамы среди духов, благословляющих нас с Линдом, быть не может. А дедушку и других пра-пра я знала только по портретам в галерее и редким рассказам отца. И не то чтобы он рассказывал что-то сильно хорошее.
– Линд, принимаешь ли ты мою дочь, принцессу Корнеллию Дорторскую, в жены? Клянешься ли хранить ее сердце, душу и покой? Клянешься ли оберегать ее счастье и быть достойным мужем?
– Клянусь Зомбуделем! – улыбнулся Линд.
Я захихикала. Папа закатил глаза.
– Корнеллия, принимаешь ли ты своего жениха, дракона Линдена, в мужья? Клянешься ли быть для него силой, надеждой и любовью? Клянешься ли продолжить его род и воспитать достойных наследников?
– Клянусь Горгошей!
– Она пальцы скрестила! – возмутился Линд.
– Я на всякий случай! – шикнула на него я. – Никакого обмана! Продолжить род – продолжу, воспитать – воспитаю. Насчет достойных не уверена…
– Все! – рассердился папа. – Объявляю вас мужем и женой! Чмок – и на выход!
Испугавшись, что нас сейчас забудут в склепе, и до утра придется развлекаться репетициями продолжения рода, мы быстро обменялись кольцами и рванули следом за отцом.
Нас встретили бурные аплодисменты и дождь из лепестков роз!
Представляю, что поутру подумает смотритель кладбища, обнаружив следы нашего празднества. А что сейчас думают умертвия, оглохшие от криков «Ура!», «Поздравляю!» и аплодисментов? Никакого уважения к чужим страданиям.
Вино полилось в захваченные с собой бокалы. Линд украдкой, пользуясь всеобщей суматошной радостью, взял меня за руку, и внутри все перевернулось. Я вышла замуж! Я – жена дракона!
Даже плечи расправила, чтобы самой себе казаться очень важной.
Может, мы и потревожили чей-то покой, но мне было плевать. Веселой гурьбой мы брели к выходу с кладбища, обсуждая впечатления. Такой свадьбы точно ни у кого не было и ни у кого не будет! Где-то вдали раздавались пока еще редкие хлопки: начинался фейерверк. Я вдруг подумала, что людям совсем не нужно видеть свадьбу принцессы, чтобы радоваться ей. И, может, теперь, когда это всем ясно, у Кристи будет шанс на что-то такое же сумасшедшее и счастливое.
Поддавшись внезапному порыву, уже у самого выхода я вдруг обернулась. Тень нави, спрятавшейся в тени склепа, я ни с чем бы не перепутала. Мачеха поймала мой взгляд и криво усмехнулась. В ответ я помахала ей рукой с кольцом.
Наверное, однажды мне очень захочется рассказать Линду о нашей с ней истории. И, хочется верить, он не станет меня винить…
Остановившись возле кареты, я вдруг поняла: все. Пора ехать.
И на глаза тут же навернулись слезы. Кристи не выдержала первая, бросилась рыдать мне на шею. К ней присоединились девчонки, и вскоре мы уже превратились в гигантский ревущий комок.
– Я буду так скучать по тебе! Сильно-сильно! – сказала Кристи.
– Приезжай почаще! – кивнула Лисьена.
– Мы будем ждать!
– И вы приезжайте. Можно ведь, Линд?
– Конечно. Зимой приедем мы, летом – вы. Так и будем друг к другу ездить, пока не породнимся.
За горизонтом слабо брезжил рассвет. Пора было выдвигаться. Я попрощалась с девочками и затискала Зомбуделя (хоть это было слегка противно, он все же оставался умертвием), а потом повернулась к Кристи.
– Не спасай больше никого в лесу, ладно? Я не смогу прийти к тебе на помощь.
– У меня же есть кулон, – улыбнулась сестричка. – Если что – сможешь.
– Это на крайний случай.
– Договорились.
Она обняла меня и тихо, чтобы никто не слышал, шепнула:
– Отвлеки на минуту папу. Я попрощаюсь с Астаром.
– Поняла.
Папу не надо было отвлекать, его и так не интересовало ничего, кроме моего отъезда. На этот раз он обнимал меня куда дольше обычного, и я окончательно убедилась, что ненавижу долгие прощания.
– Я вырастил хорошую дочь. Помни, что я люблю тебя больше всего на свете. И что бы я ни говорил, как бы ни злился, я миллионы раз благодарил богов за то, что ты у меня есть. Мне хочется верить, что в новой жизни ты будешь счастливее, чем здесь. Но если не сложится, если ты поймешь, что совершила ошибку – твой дом всегда ждет тебя, Корнеллия. И я никогда не упрекну тебя ни в чем. Если станет невыносимо, если новая жизнь не придется по душе, пообещай, что вернешься. Здесь твой дом, и здесь тебя любят.
– Обещаю, папа. Я тоже люблю тебя. Давай не будем говорить так, будто прощаемся навсегда, иначе у меня снова забьется нос. Мы приедем зимой, Линд обещал.
– Что ж, ему можно верить. Вам пора.
Я скосила глаза на Кристи, чтобы убедиться, что они с Астаром закончили прощаться. Сестра украдкой вытирала покрасневшие глаза, а демон с уныло повисшим хвостом запрягал лошадей.
Ничего, доберемся до места, и я что-нибудь придумаю. Не могу же я бросить влюбленную сестру чахнуть от тоски.
– Господин Рогонда! – я пожала охраннику руку. – Спасибо за все! И простите, что подозревала вас в отцовстве.
– Ну что вы, принцесса. Для меня было бы честью быть отцом такой замечательной девушки, как вы…
Поняв, что сморозил какую-то ерунду, он осекся и просто поцеловал мне руку.
Линд помог мне забраться в карету и сел следом. Астар должен был ехать верхом, а Горгоша и сам отлично справлялся с длинными расстояниями. Он же был камнедышащим змеем и отлично передвигался под землей. Мы моргнуть не успели, как он туда занырнул.
Я махала из окна до тех пор, пока семья, стоявшая у ворот кладбища, не скрылась из виду. Удивительно, но как только я поняла, что все – прощания закончены, начались долгая дорога и новая жизнь, стало легче.
– Устала? – ласково спросил Линд. – Поспишь?
– Щаз-з-з-з!
Я начала рыться в одном из сундуков.
– Сначала покушаем. Где мой свадебный обед?
– Знаешь, я ужасно разочарован, что мне не дали произнести клятву, которую я написал.
– Да? Она что, в стихах?
– Нет. Я просто хотел рассказать, как впервые тебя увидел. Сначала я подумал – ну зачем мне эта принцесса? Я вообще не собирался жениться. Тем более на такой юной человеческой девчонке, как ты. А потом ты свалилась прямо с неба, вместе с этой горгульей. Красивая, веселая, живая. Душа дворца. Мне казалось, ты влюбляешься в Астара, и я ревновал тебя с первой встречи. Я еще не встречал девушку, с которой мне было так весело, Корни. Я вообще не думал, что еще способен на светлые эмоции. Ты как солнышко, отогреваешь даже насквозь заледеневшие сердца.
– О чем ты, Линд?
Я выпустила крышку сундука из рук, и она с грохотом упала.
– Что?
– Что значит, ты не собирался жениться? Ты же пришел к отцу и потребовал награду…
Я неплохо успела изучить теперь уже мужа. Он определенно что-то скрывал и проговорился. К счастью, на этот раз я знала, как надавить.
– Линд, не лги мне, пожалуйста. Только не ты! Мне всю жизнь лгут! О Кристи, о маме! Только ты не лги, пожалуйста… Я хочу кого-то честного рядом!
– Корни…
– Что это значит?
– Пообещай не злиться.
– Линд…
– Я клянусь, все, что я сказал, было искренне! Я влюблен в тебя. До сумасшествия влюблен и не верю, что ты стала моей женой.
Он помолчал с полминуты, вздохнул и продолжил:
– Ты все время спрашивала, зачем я сжигал ваши деревни и нападал на города, а я все время уходил от ответа. Дело в том, что это был не я. Мой брат. Иногда маг, превращающийся в дракона, не выдерживает боли, которая на него обрушивается, и сходит с ума. Это произошло с моим братом. Как только я узнал, что он творит, то немедленно отправился к вашим границам, чтобы положить этому конец. Мне удалось одолеть его и заточить в пещерах навечно. Затем я отправился к твоему отцу, чтобы сообщить, что с драконом покончено и хоть как-то компенсировать причиненный братом ущерб.
– А папа предложил свадьбу?
– Да, – Линд кивнул. – Он сказал, что хочет выдать замуж младшую дочь. Что я достойный человек, что ты несчастна во дворце. Что тебе нужна свобода. От обязательств, внимания, осуждения. Что у тебя огромный потенциал, который нужно развить. Что ты маг, а не кукла возле трона. Он предложил разыграть все так, словно у тебя нет выбора, потому что ты никогда бы не согласилась выйти замуж. Но, разумеется, мы внимательно следили за тобой, чтобы не сделать больно. А потом я влюбился. Знаю, мы поступили плохо. Прости, Корни. Я жалею, что сейчас обидел тебя, но ни за что не пожалею, что согласился на авантюру твоего отца.
Я даже не знала, что сказать. Вот ведь два интригана! Не-е-ет, просто так это оставлять нельзя, я обязательно отомщу. Я так отомщу, что оба будут икать, вспоминая знакомство! Пока не придумала, как будет выглядеть моя грозная кара, но как только приду-у-умаю…
– Что ж, одно хорошо – ты все-таки не зверский убийца курочек и коровок. А я все думала: и где в тебе спряталась эта кровожадная тварища?
Линд с явным облегчением улыбнулся. Он еще не знал, что я умею подавать месть холодной и ему придется этим блюдом подавиться.
– Мардук больше никому не угрожает.
Стоп. Что?
– Как ты сказал?
– Мардук. Так звали моего брата. А что такое?
– Он рыжий? Носит очки?
– Откуда ты знаешь? – Линд резко выпрямился. – Корнеллия?!
– Остановите карету! – крикнула я.
– Корни, что случилось?!
– Мардук был на приеме по случаю нашей помолвки, вместе с герцогиней Стюарт! Она в числе приглашенных, они сейчас как раз направляются во дворец!
Я спихнула Астара с лошади и вскочила в седло, не заботясь ни о внешнем виде, ни о безопасности. Линд замешкался, лошадь для него пришлось отвязывать из упряжки.
Я неслась по улицам, не обращая внимания на прохожих, удивленно узнающих во мне принцессу. Неслась так быстро, как могла, ветер хлестко бил в лицо, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди!
Страшный грохот застал меня на середине пути ко дворцу. Вдали небо окрасилось алым маревом. Среди гулявших в честь королевской свадьбы началась паника, и мне приходилось все силы, всю доступную магию пускать на то, чтобы отшвыривать с дороги прохожих. Следом за первым взрывом раздался еще один, поменьше. И еще, и еще!
Я не помню, как добралась до дворца, но навсегда запомню руины, в которые он превратился. И алого дракона в небе. Воплощение огня и смерти.
В небо поднимались белесые огоньки душ.
Дрожащей рукой я нащупала кулон, подаренный Линдом, и сжала. Кристи! Только бы ты не успела вернуться домой!
Ничего не произошло. Кулон не работал. Никакая магия не сработает, если того, к кому ты отчаянно рвешься, больше нет.
На обломки дворца, некогда бывшего сердцем Дортора, опустился дракон. Расправил перепончатые крылья – и над столицей пронесся торжествующий крик.
«Чтобы пробудить внутреннего зверя, нужно пройти через боль. Эта боль не имеет ничего общего с физической. Это сильная, внезапная, способная убить боль. Когда маг испытывает ее, он умирает»…
А потом возрождается из пепла.
И я вернусь. Найду силу, способную уничтожить зло, лишившее меня дома, и вернусь.
В свое королевство.
В свой дворец.
Но только не к нему. Не к разбившему сердце дракону.
* * *
На центральной площади Дортора еще никогда не было так людно. Хотелось бы сказать, что свадебные гуляния затянулись до самого утра, и не закончились даже с рассветом, но еще до того, как первые лучики нового дня коснулись затянутого пеплом пожаров неба, стража начала сгонять народ ко дворцу.
Обломки, куски сгоревшего дерева и прочий хлам уже убрали.
– Через минуту можем начинать, – кивнул маг-охранник. – Они готовы.
Откуда-то из кресла раздался скептический «хмык». Мардук раздраженно дернул головой, словно пытался отогнать назойливую муху. Юный король доставит еще немало проблем.
– Вы нашли принцессу? Я хочу знать, что она мертва. Я хочу видеть ее тело.
– Простите, милорд, мы не нашли тела принцессы Корнеллии и Кристианы. Король мертв, но удалось ли спастись дочерям, я не знаю. Это маловероятно, скорее всего, ваше пламя уничтожило их без следа.
– Кристиана мертва, – вновь подал голос новый король. – Я видел, как в нее попало проклятье. Маг-охранник ничего не успел сделать. Рогонда вообще оказался полнейшей бездарностью, неудивительно, что мы взяли дворец так легко.
«Мы».
Мардук скривился.
– Мы взяли дворец, потому что ты, Эртан, – мелкий мстительный мразеныш, предавший своего короля.
Он наклонился к парню, приспустив очки и открывая драконьи вертикальные зрачки. Эртан с шумом сглотнул.
– И не думай, что получится провернуть этот трюк со мной. Пока ты делаешь, что я скажу, – ты король. Но стоит тебе хоть подумать о предательстве, станешь моим обедом.
– Я не для того терпел унижения этой дурной девицы и изображал неудачника, чтобы все испортить.
Но его голос дрожал. Мардук не сомневался, герцог Райленторгский предаст. Все предавали. Верность, любовь и прочие сопли – удел наивных дураков, коих на драконьем веку Мардук повидал немало. Даже его брат пал жертвой человеческих чувств. Интересно, что сейчас чувствует Линден? Наверняка жутко бесится. Или страдает? Хотелось верить, что перед тем, как его обожаемая Корнеллия вернулась во дворец, она пообещала, что никогда его не простит за все, что он, брат Линда, натворил. Чувство вины и знание, что ты так и не успел получить прощение – и потерял того, кто был тебе дорог, – отличное наказание. Это тоже Мардук знал лучше, чем кто бы то ни было.
– Нам стоит опасаться Линдена? – спросил Эртан. – Далеко не вся стража присягнула на верность. Могут быть проблемы, если ваш брат…
– Мой брат больше не проблема, он не вернется в Дортор. Ему не позволят. Займись тем, для чего тебя посадили на эту позолоченную табуретку: начни играть короля.
Мардук раздраженно повел плечами.
Корнеллия.
Она должна быть мертва. Если ей удалось улизнуть…
– Пора, ваше величество. Милорд.
Стражник распахнул двери на балкон. Не лучшая площадка для объявлений, но другие не уцелели во время штурма.
– Дамы и господа! – провозгласил глашатай. – Подданные Дортора! Его королевское величество Эртан Райленторгский – новый король Объединенного Дортора!
Дальше по плану шли аплодисменты, но воцарилась такая тишина, что в ней отчетливо прозвучал скрип зубов нового правителя, не получившего ожидаемого одобрения народа.
– Его светлость советник, дракон Мудак!
Послышались осторожные хлопки.
– Мардук! – рыкнул дракон.
Глашатай судорожно сглотнул и побледнел.
– П-п-простите, ваша светлость… имена д-драконов непривычны нам…
Но Мардук его уже не слушал. Он медленно обводил взглядом толпу. Ожидаемое чувство удовлетворения не пришло. Он одолел брата, разрушил его жизнь, но тиски, сковывающие сердце, не ослабли. В глубине души дракон знал, что так будет, но так и не смог вытравить из себя наивную надежду.
Теперь ему остается лишь продвигаться по тщательно выстроенному плану. Шаг за шагом на пути к великой цели.
Он вырвался из Драконьей Долины. Заполучил Дортор. Осталась сущая мелочь: перерыть все королевство, перетрясти каждое герцогство, но отыскать девушку с душой дракона, назначенную ему судьбой.
Пять лет спустя
– Поверить не могу! – госпожа Григ вытирала воображаемые слезы кружевным платочком. – Мой мальчик женится!
«Мальчик» тридцати лет от роду с тоской поглядывал на ломящийся от еды стол, за которым его какой-то там «юродный» дядюшка набивал рот едой. Причем делал это с такой скоростью, словно не верил в нашу с Нилом любовь.
Ну правильно делал, в принципе. Но вообще можно было проявить и больше уважения к брачующимся.
Отец семейства поднялся и закашлялся. Я на секунду испугалась, что он подавился куриной косточкой, и сейчас свадьба превратится в похороны, плавно перетекающие в некромантский ритуал. И проводить его буду я, потому что если свадьба не состоится, я лично отомщу каждому, кто к этому причастен! Даже тому, кто уже умер.
К счастью, мой будущий свекр всего лишь прочищал горло перед речью.
– Дорогие родичи! Вам посчастливилось присутствовать на скромном празднике нашей семьи! Сегодня, в этот замечательный зимний день, я собрал вас, чтобы сочетать браком своего сына, Нила, с его очаровательной невестой Аннет.
Бла-бла-бла, можно уже к делу? Согласен? Согласна? Целуйтесь, вот вам грамота о браке – поехали!
– Мы – скромная семья, но главное наше сокровище – это любовь! Мои предки смотрят с небес и улыбаются, видя Нила – он достойный юноша, который будет замечательным мужем и отцом.
Ой, не к добру он предков упомянул…
– В нашей крови еще три поколения назад не осталось магии, но с нами наша вера в незримую связь с богами! Поэтому я взял на себя смелость провести ритуал бракосочетания…
Я чуть было вслух не застонала. Ну что за страсть к лишнему пафосу?! Почему просто не зарегистрировать брак по ЗА-КО-НУ?!
Нет, это невыносимо! Я чуть было не встала и не ушла прямо из-за стола. Но еще теплилась робкая надежда, что боги чихать хотели на ритуалы этого семейства. Сейчас свекр проведет ритуал, ничего не произойдет, я организую какой-нибудь «бада-бумс», который дружно будет истолкован как высочайшее благословение. И мы с Нилом уедем в счастливую семейную жизнь. В Дортор.
Мужчина закрыл глаза и воздел руки к небу.
– О великие боги, услышьте зов вашего раба, лишенного магического дара по вашей священной воле! Благословите брак моего сына и его Аннет, даруйте им свое согласие и пошлите здоровых детей!
И еще миллион золотых.
А что? Если уж просить, то как можно больше – есть шанс, что дадут хотя бы половину. Хотя могут и дать в лоб, тут как повезет, мне опыта не занимать.
Конечно, родовое заклинание брака, больше напоминавшее нытье, не сработало, и я уж собиралась было организовать благословительный «бада-бумс», но… над головами гостей громыхнуло, шарахнуло, заскрипело, а потом таверна погрузилась во мрак.
В абсолютной тишине раздался испуганный голос моего женишка:
– Аннет… что происходит?
Я ответила уклончиво:
– Ай, мать твою, горгона вам всем в ноздри, больно-то как!
Руку обожгло адской болью. Когда свет снова появился, у присутствующих не было шансов не обратить внимания на меня, ведь на безымянном пальце ярко сияло кольцо.
А-А-А-А! Да когда же это кончится?!
– Аннет?! – испуганно воскликнул Нил.
– Аннет, ты замужем?! – У его матери мигом высохли слезы и полез пар из ушей.
– Я не замужем. Я вдова, – угрюмо отозвалась я. – Невинная. И несчастная.
– Потому, видать, и несчастная, что невинная, – подал голос голодный дядюшка.
– А кольцо почему не на вдовьем пальце?
Вот откуда я знаю, какой палец в их стране считается вдовьим? У нас в Дорторе вдовы получали наследство, а не претензии.
– Ты врала мне!
– Ой, можно подумать, ты мне не врал, – я закатила глаза. – Кто вчера клеил симпатичную разносчицу?
Уши Нила стремительно покраснели, выдавая его с потрохами. Ни врать, ни изменять не умеет, так вчера ничего и не перепало дурачку.
– И угораздило вас этот ритуал проводить… Что, свободные от обязательств браки уже не в моде?! Принципиально уведомлять богов о том, с кем вы спите?
Родственники несостоявшегося жениха оцепенело и с легкой ошалелостью во взгляде на меня смотрели. В абсолютной тишине было слышно лишь, как работали челюсти дядюшки – он не отрывался от салатника ни на минуту. К нему я и повернулась.
– Дядя, жениться на мне не хотите?
Он с трудом проглотил все, что жевал и растерянно похлопал ресницами.
– Нет? Жаль. Тогда всем до свидания.
Протиснувшись мимо жениха, матери жениха, бабушки жениха и запеченного порося с яблоками, я потопала к выходу, чувствуя досаду. Снова провал! И как же мне теперь получить желаемое, если не сработала даже свадьба?
– Аннет, ты не можешь вот так бросить меня! – опомнился малолетний изменщик.
– Не могу? Ха! Бери выше. Я даже не Аннет.
Я – ее королевское высочество принцесса Корнеллия Дорторская. Правда, новый король Дортора с этим не согласен. Но кто ж герцога Райленторгского будет спрашивать!
Мерзкая погодка. Небо заволокло морозным смогом, все вокруг стало желтым от света уличных фонарей. Мне снова негде было ночевать, но это не главная проблема. Можно приткнуться на чьем-нибудь заднем дворе или снова спрятаться в храме. Если ты – колдунья, проблема холода тебя не волнует.
Но вот как попасть в Дортор?
Разве что попробовать сменить городишко. Найти еще одного дурачка типа Нила, убедить его в нашей неземной любви, выйти замуж и выпросить свадебное путешествие в Дортор. Но горгоново кольцо!
Я снова попыталась снять его, но только содрала кожу. Угораздило ведь! Боги не забывают браков, свершившихся с их благословения. К счастью, на границе с Дортором сойдут и просто документы, но их еще надо получить.
– Эй! Эй, ты! Стой! Невеста… как там тебя!
Обернувшись, я увидела того самого голодного дядюшку в наспех накинутой шубе. Он явно торопился выскочить за мной, но уже хотя бы не жевал.
– Да стой ты!
Тут мне стало любопытно, и я остановилась. Дядюшка не был магом, поэтому нацепил на себя столько одежды, что казалось, ко мне бежит огромная груда шкур и ковриков. Даже забавно. Если бы я не была так зла и расстроена, непременно придумала бы какую-нибудь шуточку.
Добежав до меня, дядюшка запыхался. Он пытался что-то сказать, хватал ртом воздух, то сгибался, то разгибался и всем видом демонстрировал крайнюю степень страдания.
– Если сейчас ты скажешь что-то вроде «за что ты мальчика бросила, он там убивается, вернись, мы все простим» – прямо здесь и прикопаю, – предупредила я.
Дядюшка замотал головой и наконец обрел способность говорить. Чудо! Вот она, сила целительных угроз.
– Тебе надо в Дортор, так? – огорошил дядюшка. – Я слышал, как до вашего прихода его мамашка сокрушалась, что невеста, стервь такая, тащит сыночку-корзиночку в Дортор. Я сразу понял, что дело не в неземной любви. У тебя нет документов, ты скрываешься. А с мужем сможешь пройти через границу. Умно. Правда, до задницы интересно, почему твой законный муженек с этим не поможет.
– Я же сказала, что вдова. И вообще, дядюшка, ты не в ту сторону воюешь. Ты должен вместе с прочей родней сокрушаться, какая вертихвостка чуть было не охомутала во всех смыслах хорошего мальчика.
– Да я их даже не знаю, – отмахнулся он.
И тут я по-настоящему удивилась.
– Это как это?
– Да вот так. Проверенный временем способ пожрать. Примечаешь свадебные гуляния, присаживаешься со всеми, умиляешься невесте и жениху, которого помнишь совсем крохой. Жрешь от пуза, напиваешься. Сторона невесты думает, ты – дядюшка жениха, сторона жениха – что невесты. Никто не задает вопросов, главное – вести себя как можно уверенней.
– Восхищена.
– Тебе бы тоже так не помешало. Одна кожа да кости.
Я поморщилась. Нелегко опуститься до вранья ради еды, особенно если когда-то была принцессой.
Мужик по-своему истолковал мою гримасу:
– Зря кривишься. Лучше, чем сидеть впроголодь. На вот, я тебе прихватил.
Он бросил мне ароматный бумажный сверток, в котором я обнаружила один из пирогов со свадебного стола. Беглый осмотр выявил, что в пирог ничего не добавляли: ни зелий, ни ядов, ни проклятий. Но я все равно не стала жадно вгрызаться в угощение. Во-первых, немного удалось поесть на свадьбе, а во‐вторых, я еще не поняла, зачем подставному дядюшке весь этот разговор.
– Хочу тебе помочь, – ответил он на прямой вопрос.
Я рассмеялась.
– С чего это? Увлечение такое? Кататься по северным землям, подкармливать чужих невест и решать их проблемы?
– Тебе нужно в Дортор, а мне нужно доставить кое-что в Дортор. Мы оба знаем, что на границе без документов не пропустят. Ты рассчитывала попасть туда как путешественница, прикинуться счастливой молодой женой, мечтающей о свадебной поездке, так? А я предлагаю вариант лучше. По счастливой случайности у меня с собой документы жены. Она – подданная Дортора, а значит, имеет право въезда.
Он осмотрел меня с головы до ног.
– Примерно твоего возраста, тоже блондинка, так что вопросов не будет. Ну, заключим сделку?
– И какова моя часть?
– Сопровождение. От границы до столицы еще надо дойти. У меня нет магии, я не владею оружием. А ты колдунья. К тебе никто не посмеет полезть, а кто посмеет – мир его праху. Ну и денег у меня тоже нет, так что твои способности пригодятся, чтобы не сдохнуть без ночлега и еды. Все честно. С меня документы, с тебя – защита.
– Возможно, – я прищурилась. – Что ты везешь?
– Камни душ на продажу. Фальшивые камни душ. Здесь есть один примечательный ледничок. Из него получаются отменные камушки, как настоящие! Перевезем под видом стекляшек для витражей. Продам – и смотаюсь обратно вместе с женой. Надоела нищета!
– Ну ты и жук, – хмыкнула я.
– Сказала колдунья, которая прячет кольцо. Тебе самой-то зачем в Дортор? И как так получилось, что ты оказалась на севере без документов? Что ты натворила?
Об этом ему точно не следовало знать. Что я натворила? Да массу всего! Влюбилась не в того дракона, доверилась не тем людям, потеряла семью по собственной глупости. Это уже немало, а если вспомнить все за последние пять лет…
– Не хочешь откровенничать? – хмыкнул мужчина. – Ну и ладно. Так что, согласна? Едем?
– Едем, – кивнула я. – Завтра на рассвете, на этом же месте. И я действительно колдунья, поэтому лучше бы тебе меня не обманывать.
Дядюшка фыркнул и поднял руки, будто сдаваясь.
– Я собираюсь обмануть пару сотен доверчивых идиотов Дортора, готовых на все, чтобы урвать камень душ по дешевке. Мне не нужны твои секреты. Надеюсь, на границе с тобой не будет проблем? Ты же не беглая преступница?
Если бы я знала! О том, что за голову принцессы Корнеллии назначена награда, я не слышала, но это совершенно не означает, что меня считают погибшей или что новый король забыл о моем существовании. Будь я Эртаном Райленторгским, я бы очень плохо спала и еще хуже кушала, зная, что принцесса на свободе.
– Я – беглая невеста, скажем так. Пытались выдать за какую-то скотину, а я решила, что животноводство – не мое.
– Тогда зачем возвращаешься?
– Земледелие приглянулось, – буркнула я. – Страсть как хочу высадить цветочки на парочку могилок.
– Понял, не трогаю больную мозоль. Тогда до завтра. Мою жену зовут Олиса Грепбер, а я – Шант Грепбер. Мы женаты пять лет и возвращаемся в Дортор, чтобы навестить твою старушку-матушку Хлою. Держим небольшую таверну и воспитываем двух сыновей.
– Ты что, бросил жену с детьми и едешь толкать фальшивые камни душ? – скривилась я.
Но Шант ничуть не смутился.
– Ты хоть знаешь, как дети дорого обходятся? Хотя откуда тебе…
О, когда я была ребенком, я обходилась не просто дорого, а катастрофически дорого. Сейчас я повзрослела, но все равно планирую причинить короне ущерб на кругленькую сумму. Похороны и поминки нынче недешевы. Хотя… если признать короля идиотом, недостойным трона, можно сэкономить на торжественной части или нет?
– Завтра на этом же месте. На рассвете, – напомнил он. – Как тебя хоть зовут?
– Олиса Грепбер, разумеется, – хмыкнула я.
Шант расхохотался.
– Молодец, быстро схватываешь. Тебе есть где ночевать, Олиса-Аннет?
– Обо мне не беспокойся. Разберусь.
– Уверена? Я не врал про таверну. Угол найдем.
– Уверена. Иди хорошенько выспись, потому что камни душ будешь тащить сам.
Когда Шант ушел, я осмотрелась, убедилась, что никто меня не видит, и нырнула в один из двориков, где стояли мои любимые сани. Хозяин редко их использовал, возраст и здоровье не позволяли выбираться со двора чаще чем пару раз в месяц, но в память о бурной молодости и работе посреди северных красот он тщательно ухаживал за некогда красивыми санями. Местами краска уже облупилась, а роскошные камни повыпадали, оставив безобразные дыры, но все равно от них веяло какой-то сказочностью. Я частенько здесь ночевала, любуясь звездным небом и северной авророй.
Холод – не проблема, когда ты маг. Но никакое заклинание, никакой, даже самый вместительный, камень душ не согреет изнутри.
Я устроилась под полотном, которым хозяин закрывал сани, согрела вокруг себя воздух, подогрела пирог и с наслаждением откусила. Божественно. Все же в этой бродячей жизни на севере есть свое очарование. За пять лет я научилась ценить маленькие радости, этот уют – когда весь мир твой дом. Я пряталась от метелей в пещерах, исследовала заброшенные корабли на побережье, ночевала на курганах, отгоняя восставших мертвецов, пробиралась в чужие сады. Каждая ночь в новом месте, каждый день сулит сюрпризы. Мне нравилась эта жизнь.
Но, оказалось, этого мало для покоя.
Как я ни старалась забыть Дортор, убедить себя, что его судьба – не моя проблема, и пусть Эртан со своим ручным Мардуком разгребается сам, ненависть грызла изнутри. Я никогда не сбегала! Никогда не пасовала перед врагом. Не сдавалась, не бросала своих. Как бы я ни пыталась убедить себя, что нет никаких «своих» в королевстве, где меня ненавидели просто за факт рождения, что они заслужили такого правителя, как Эртан, и поделом им, пусть по утрам определяют настроение дракона по высоте полета и количеству падающего на землю навоза, все равно не получилось забыть.
Я должна вернуться. Сама не знаю зачем. Отомстить? Папа говорил, месть разрушительна. Но что он понимал? Вот она, цена излишней доброты и порядочности. Одна дочь мертва, вторая в бегах, королевством правит дурачок, а вертит им дракон.
Но месть – блюдо, которое я подам вне зависимости от того, хотят они там жрать или нет. Горячая, теплая, холодная – какая получится. Выйдет ледяная – сосать заставлю. Главное то, что мне плохо. Плохо наедине с собой, плохо одной, плохо без друзей и семьи, без родных земель. Плохо без дворца, Зомбуделя, Горгоши, навьего озера с мачехой, плохо без тетушки Мод… хотя нет, тетушка, пожалуй, не входит в мой список ностальгических встреч.
Мне плохо без папы и Кристи.
И без него.
Я посмотрела на кольцо, снова появившееся на руке, и шмыгнула в пирог.
Оно постоянно появлялось! Я выбрасывала его в воду, закапывала в снегу, оставляла в упырином кургане, продавала (это, кстати, было удобно), кидала в огонь – а оно все время возвращалось. Иногда сразу, иногда через много недель. Но неизменно обжигало руку и напоминало о Линдене.
Глупая принцесса влюбилась в дракона, поплатилась за это и даже не смогла его забыть. А он и не искал. Хотя первое время я ждала, подыхая где-то в горах, ждала, что Линд придет. Скажет что-нибудь… не знаю, банальное «прости» – и у меня что-нибудь останется. Хотя бы он и вредный демоняка с хвостом.
Закончив с ужином, я устроилась поудобнее и легла смотреть на звезды, сверкающие узоры которых расплывались от слез. Себя было очень жалко.
На следующий день стало жалко всех остальных. И сказка про дракона и принцессу повернулась неожиданной стороной. Папа обычно называл ее задницей. А я – приключениями.
Продолжение следует