Драконья ферма для попаданки

— Мама! Мамочка! Очнись, пожа-а-луйста! — звонкий детский голосок вырывает меня из забытья. Кто-то требовательно дергает за рукав. В голосе слышатся отчаяние и мольба.

В моей чумовой голове полное замешательство.

Что за чушь? Какая мама? Это меня? Какие дети? Откуда?

У меня нет никаких детей. Это какая-то ошибка!

Мысленно кричу на всю вселенную, а вслух не могу произнести ни слова. Не могу даже разомкнуть губы, будто их кто-то склеил скотчем. Рук и ног тоже не чувствую.

Паника в такие моменты не помогает, пытаюсь успокоить бешено стучащее сердце.

Ну, простите, в свои тридцать восемь я так и не родила, и даже не вышла замуж. Пока только мечтаю. Все свое время я посвящаю столичной клинике, где лечу элитных животных, питомцев богатых клиентов.

У меня шикарные клиенты, прекрасная практика, приносящая неплохой годовой доход, квартира в одном из благоустроенных районов столицы. Кажется, все в шоколаде.

Я собираюсь выйти замуж за любимого мужчину…

Собиралась…

В мыслях поправляю себя. От воспоминаний в голове появляется пульсирующая боль. Зря я вспомнила об этом негодяе.

Только не сейчас. И никогда.

Я считала, что встретила того единственного, с кем хотелось бы засыпать и просыпаться в одной постели. Хотела родить детей. Построить дом. Завести собаку. Даже не одну собаку. Мы собирались построить за городом приют для бездомных животных, после того, конечно, как поженимся. Целых пять лет собирались.

А еще я уже желала наконец родить ребенка. Девочку или мальчика. А лучше и девочку и мальчика.

Ну и что, что бывший младше меня? Да и я не считаю себя старородящей!

А что? В наше время и постарше рожают, главное, чтобы здоровье позволяло и деньги на хорошую медицину были. У меня водилось в достатке и первое и второе, оставалось только сходить в загс…

Но, может, оно и к лучшему, что все открылось раньше, чем я подарила этому мерзотнику люксовый автомобиль. А ведь чуть не купила…

Но, видимо, семейное счастье не моя судьба.

Еще чуть-чуть и я начну усыновлять брошенных котов и, как там говорят про перспективу старых девствениц? Сорок кошек в обнимку? А, еще и сборник статей Шопенгауэра?

Читала я того Шопенгауэра!

— Мама, да очнись же скорее, — продолжают меня трясти за рукав рабочего халата. — Нас ждут.

Нет. Не ошиблась. Это все-таки меня называют мамой.

Кап… Кап… Кап…

А это еще что такое?

Чувствую на своем лице горячие капли. Сердце сжимается от боли, в уголках сомкнутых глаз появляется влага.

Нет, нет, это не мои слезы. Знаю точно. Я давно разучилась плакать.

Хочу открыть глаза и увидеть, кто льет надо мной слезы.

Я медленно с трудом приоткрываю один глаз, потом второй.

Ура, получилось!

Пытаюсь сосредоточиться на окружающем мире.

Первое, что я вижу — это свет; он резкий и слепящий, заставляет меня морщиться. Постепенно очертания начинают обретать форму, и я замечаю перед собой мальчика. Его невысокая худенькая фигурка склонилась надо мной, а глаза полны тревоги.

— Мамочка, ты очнулась? — спрашивает он, хватаясь за мой рукав с такой силой, будто боится, что я исчезну. — Не пугай меня! Всё будет хорошо, правда?

Огромные глазищи цвета свежей зелени в обрамлении пушистых длинных ресниц смотрят на меня пытливо и требуют ответа. Таким ресницам любая девчонка позавидует.

Да что там? И я бы от таких настоящих не отказалась. С нарощенными сплошные коррекции, устала уже постоянно спать на спине.

Густая каштановая шевелюра мальчика окружена солнечным светом, кажется, что над его головой сияет нимб.

Я пытаюсь понять, что все это значит, говорить по-прежнему не могу.

Мычать? Простите, я хоть и ветеринарный врач, но все же человек.

Что происходит? Мальчик, ты чей?

Я умерла, и передо мной ангел?

Мое сердце бьется чаще, смешанные чувства накрывают, словно волна.

Почему… как я здесь оказалась?

Отмечаю на ребенке странную для нашего времени одежду. На нем белая батистовая рубашка с необычными пуговицами и галстучком-бабочкой. Под серым пиджаком шерстяной жилет. Так одевались лет двести назад, а может и триста.

Куда я попала?

Паника снова пытается схватить меня за шею когтистыми лапами.

Ну, нет! Меня так просто не возьмешь!

Дышу шумно через нос. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Руки и ноги по-прежнему обездвижены.

— Ты лежишь, как будто в обмороке! Мне страшно, — бормочет мальчишка, его голос дрожит.

Кажется, что я где-то уже видела этого мальчика. Он мне знаком, но откуда? И почему он зовёт меня мамой?

Мы с ним словно в пустой тишине, только он и я. А еще запах, мальчик пахнет свежескошенной луговой травой.

Ах, какой аромат!

Пытаюсь все же хоть что-то произнести. С трудом, но губы начинают двигаться.

— Кто ты? — едва шевеля губами, произношу я.

В моем голосе звучит растерянность. Я не узнаю свой голос. Слишком он тихий.

Мальчик, кажется, расстраивается от моего вопроса. Он с обидой отстраняется и протягивает ко мне руку.

— Ринальдина, ты же не забыла? Я Эделин. Ты обещала мне, что никогда не бросишь меня!

Эделин?! Ринальдина?! Я?!

— Какая она тебе мама? — Раздается за спиной Эделина обиженный девичий голос. — Ты что, совсем ку-ку?

Оу, вот она правда, значит, я еще не умерла и не сошла с ума. И мальчик не мой сын.

Но отчего-то в моей душе, оставляя незримый след, словно по стеклу, стекает капелька разочарования.

Рядом с Эделином появляется девушка. Красивая. Очень похожа на мальчишку, глаза такие же с яркой зеленью, только волосы длинные, шелковистые, и платье старинное, с рукавом фонарик. Я такое когда-то у опереточных актрис видела.

Вместе с громким девичьим голосом вокруг взрывается мир звуков и запахов.

К нежному луговому аромату добавляется запах прибитой дождем дорожной пыли.

Непроизвольно снова прикрываю ресницы. Шевелю рукой и ногой.

Слава богам, чувствую свое тело и даже могу пошевелиться.

Слышу, как невдалеке храпят лошади, стучат по мостовой колеса, хлопают дверцы… Автомобиль?

Кажется, в нашу сторону направляются тяжелые шаги. Спорят мужские голоса.

— Откуда она здесь взялась? — раздраженно говорит один.

— Да я не видел, откуда она взялась, Крис, как из воздуха сплелась и сразу… Бац! и под колеса, — оправдывается второй. — Хорошо, что ты успел перенести ее, надеюсь, она не сильно ушиблась.

— Леди, с вами все в порядке? — надо мной склоняются, закрывая солнце.

Бархатные нотки в голосе мужчины волнуют. На руках поднимаются предательские волоски.

— Ресницы дрожат, значит, пришла в себя, — ответствует его собеседник вместо меня.

Притворяться не имеет смысла, я открываю глаза и…

Как в той песне: “Пропадаю я…”

Я не просто пропадаю, я тону в этих черных омутах. Темные глаза мужчины будто втягивают меня в бездну, заставляя забыть о том, что происходит вокруг. Между нами возникает странное притяжение.

Вспышка солнечного света смешивается с его темными волосами, создавая контраст, завораживающий моё сознание. Вокруг все отдаляется, и я остаюсь только с ним, с его теплым взглядом и загадочной улыбкой.

Замечаю, как кадык незнакомца дергается, ноздри тяжело подрагивают при каждом вдохе и выдохе. Мужчина поправляет воротник рубашки, будто он его душит.

— Леди, с вами все в порядке? — повторяет он…

А у меня… мои мурашки зовут своих мурашек, а те своих, в общем, в моей голове прямо сейчас случается маленькая смерть.

Ну разве ж так можно с женщинами? Разве ж можно быть красивым таким?

— Пришла в себя, — с облегчением вздыхают рядом с ним.

Отвлекаюсь от созерцания на миг, моргая. Пелена тут же спадает с моих глаз. Я снова смотрю на незнакомца. Слегка удлиненное аристократическое лицо с прямым носом и узкими усиками над чувственными губами выдают в нем человека с высоким социальным статусом и одновременно придают его образу романтичность. Суровый взгляд намекает о богатом жизненном опыте. Он моложе меня, и это печально. Зареклась строить отношения с "малолетками". Только вот одежда.

С одеждой тут у них вах!

Я снова начинаю сомневаться в своей дееспособности, когда вижу его наряд: старинный бархатный сюртук расшитый золотыми узорами, а на тонкого батиста рубашке под галстуком — дорогую закрученную вензелями брошь с драгоценными камнями.

Крепкие стройные ноги обтянуты черными брюками, заправленными в высокие сапоги.

Ну чисто мушкетер из старых фильмов, только добавить шляпу с широкими полями и пером и шпагу повесить на пояс.

Кино у них тут что ли снимают? Или реконстркцию исторического события затеяли? Ага. Сейчас это модно.

Мы рассматриваем друг друга, не обращая внимания на окружающих. Я вижу в его глазах смешинку. Улыбаюсь в ответ. Да, он хорош. Ну и я выгляжу по современным меркам неплохо.

В свои тридцать восемь я еще ловлю на себе заинтересованные взгляды мужчин. И незнакомец явно доволен тем, что видит.

Знаю я такие взгляды, и вообще, хочу сказать, что любая женщина чувствует, когда она интересна мужчине.

Все ничего, но я по-прежнему не понимаю, где нахожусь.

— Леди, вам нужна помощь? — незнакомец протягивает руку.

Отказаться просто нет сил. Я подаю свою ладонь.

Невидимый огонь охватывает наше пожатие.

— Ах-х, — не сдерживаюсь я, и мои щеки опаляет жар. — Благодарю вас. — Как только оказываюсь на ногах, словно юная барышня освобождаю свою руку из нежного захвата и… Цепенею.

Это не моя рука! Моя будет покрупнее и пальцы не такие тонкие.

А маникюр? Куда делся мой нюдовый маникюр с дизайном?

Я же только вчера была у мастера!