Глава 2

С трудом выдыхаю и глотаю скопившийся в горле комок. Следом появляется новый, но я и его хоть и с усилием, но проглатываю. Меня еще покачивает от слабости. Перед глазами мелькают цветные мухи. Но я лучше откушу себе руку, чем позволю притронуться ко мне еще раз весьма привлекательному мужчине. Мысленно беру себя в руки.

Нет, нет, нельзя показывать свое замешательство. И вопросы задавать тоже нельзя.

Сначала прислушаюсь, присмотрюсь, куда я попала, потом буду делать выводы.

Главное, не потерять свой дзен.

Сейчас нужно просто успокоиться и принимать все как данность.

Убираю руки за спину и сцепляю.

Вот так. Когда хотя бы одного триггера нет перед глазами, как-то легче. Держать себя в руках, имею ввиду, легче.

Вдох-выдох.

А что делать с магнитом черных омутов?

Мужчина не уходит, стоит напротив, молчит и буравит меня пронзительным взглядом.

Вдох-выдох.

Так учила меня подруга, психолог из соседней клиники.

А еще посчитать до десяти. Но в создавшихся условиях меня это не спасет.

А вот найти зеркало или хотя бы ближайшую стеклянную витрину и посмотреть на себя не помешает.

Это желание для меня оказывается первостепенным. Я оглядываюсь по сторонам в поисках отражающей поверхности. Напрасно. Передо мной каменная кладка и несколько деревянных дверей в ряд, ступеньки к каждому входу и клумбы с цветами.

Кстати, из одной такой клумбы меня только что выдернули.

Чувствую себя розой среди… Так, стоп, Рина, это уже в тебе истерит ирония или даже сарказм.

Теперь понятно откуда был такой аромат, когда передо мной появился мальчик. Эделин… Я просто спутала запахи.

Вокруг меня снова шумит мир — голоса моих “детей”, неясные разговоры, шаги и цокот копыт. Довольно странный цокот копыт. Ни разу не слышала, чтобы так звучали лошадиные копыта.

Детские голоса окончательно приводят меня в чувство.

— А где мои дети?

Это я сейчас сказала? Точно?

Только голос не мой. Немного похож, но нежнее что ли. Я за годы работы научилась повелевать, умею раздавать приказы своим подчиненным громко и четко. А сейчас я блею, словно беззащитная овечка.

Сердце забилось быстрее. Вопрос о детях повис в воздухе, словно на тонкой паутине. Я стараюсь сосредоточиться и осознать ситуацию, в которой оказалась. Мне тревожно. Я беспокоюсь. Скрещиваю руки на груди и, прищурившись, смотрю на мужчину.

Он, замешкавшись, спрашивает:

— Дети? — замечаю изумление на лице незнакомца. Я снова смотрю в его лицо. — Это ваши дети? Кхе… Кхе… — он недоверчиво смотрит куда-то за мою спину.

— Дети, да, мои дети — упрямо повторяю я и поворачиваю голову за его взглядом, не обращая внимания на растерянность в его взгляде.

— Ох, — не удержавшись, стону от боли.

Мышцы шеи реагируют на любое мое движение неприятными ощущениями, будто меня просквозило.

Да что со мной происходит? В какой мясорубке я побывала?

Помню, как вошла в соседний кабинет, где обычно проводят груминг собакам. Нужно было попросить об услуге новенькую сотрудницу: обслужить в обеденный перерыв важного клиента. Постричь вне очереди померанского шпица. А попала на феерическое шоу: прямо на рабочем столе моему теперь уже бывшему любезному делали гигиеническое вылизывание.

Фу! Я не ханжа, но картинка была из самого отстойного порно.

Это не лучший эпизод, возникающий в моей голове. Вообще, как-то странно себя чувствую. Тут помню, тут не помню.

И мне непонятно, как я здесь оказалась, и кто эти люди?

Совсем рядом кто-то издает глубокий вздох. Недалеко слышится стук колес и странное топотение по мостовой, будто царапанье твердых когтей.

Кажется, я слишком увлеклась воспоминаниями. Я подумаю об этом в удобное время, когда останусь наедине с собой, а сейчас я вся внимание.

За спиной у незнакомца кто-то неуверенно покашливает.

— Простите, Ваша Светлость, — раздается скрипучий голос. — Позвольте обратиться к леди Ринальдине?

Мда, с каждой минутой все веселей и веселей. Прибывают новые действующие лица, а ответов по-прежнему нет. Только вопросы добавляются. Легкий холодок страха пробирается в душу.

Где я? Кто я? Кто все эти люди, включая “моих детей”.

Мельком смотрю на свою одежду и вздрагиваю. На мне длинное платье средневековой моды. Почти такое же, как у “дочки”, только рукав длинный. Провожу не своими ладонями по юбке, разглаживая ткань. Нет, это не иллюзия — ткань настоящая, гладкая и теплая.

Вот это уже не смешно. В голове появляется шум.

Я морщусь. Не пойму только от чего больше, от боли в шее или от этого скрипучего “леди”. Будто наждаком по нервам прошлись. Но уже не нервничаю, кажется, очень быстро наступает фаза принятия.

Я — леди? Как интересно! Кажется, меня уже так называли сегодня. Всего минуту назад.

Но как же приятно звучало это слово в других устах!

Просто музыка! Елей на душу!

Сглатываю тайком очередной предательский комок и вдыхаю запах. Терпкий с хвойными нотками. Здоровый мужской запах. Под ложечкой становится щекотно.

Я взрослая самодостаточная женщина млею перед молодым незнакомцем. Позор!

— Сударь? — поворачивается вполоборота “Его Светлость”, позволяя увидеть источник неприятного голоса.

За его спиной старик, неряшливый и неухоженный. Помятый серый сюртук с выглядывающей несвежей рубашкой, пуговица болтается на нитке. Старик низенького роста, или это так кажется рядом с достаточно высоким “Его Светлостью”?

Козлиная всклокоченная борода в крошках, нос картошкой и красные воспаленные глаза, которые выдают пагубное пристрастие их обладателя к веселящим напиткам.

Под его неприязненным взглядом чувствую холод в подреберье. Тошнота падает на дно желудка противным комком.

Вот сейчас он сообщит радостную весть, что он мой муж или жених, и я умру от счастья. Лучше уж бухнусь назад в цветочки: все-таки в клумбе мне было уютнее лежать, голова только болит. Тянусь ладонью к затылку. Так и есть, нащупываю огромную шишку на затылке.

И как только живая осталась? Так же можно было получить травму несовместимую с жизнью и тю-тю, Рина, милости просим в следующую жизнь. Так может это она и есть? Следующая жизнь? Только я этого еще не поняла?

У Его Светлости широко распахиваются глаза, когда он смотрит на старикашку, приподнимается правая бровь, на лице появляется выражение “Ты кто такой?”

Старик боязливо смотрит на сердитого мужчину и испуганно блеет:

— Ваша Светлость, леди Ринальдину и детей, — кивает он за мою спину. Я слышу фырканье Эделина и “дочки”, но уже не пытаюсь крутить головой, боясь снова испытать боль. — Ожидает поверенный семьи Урбан, — тяжко вздыхает старик. — Склянки уже давно пробили назначенное время, но леди не явилась на чтение завещания, вот я и вышел навстречу, а тут…

Его выпученные глаза странно смотрят на меня, но под грозным взглядом незнакомца старик опускает глаза. Что-то здесь нечисто, я чувствую нутром. Моя интуиция кричит, что этот человек если не лжет, то уж что-то скрывает точно. сомнение в правдивости происходящего снова захватывают меня.

Я стала участницей веселого розыгрыша?

Так и жду, что сейчас из-за угла выскочит кто-то из знакомых и крикнет: Шутка!

Но руки не мои, и платье тоже странное для нашего времени.

А еще завещание.

Чье? Для кого? Для меня? Я богатая наследница?

Новые вопросы и снова без ответов.

В голове с космической скоростью проносится сюжет одной прочитанной недавно фэнтезийной истории о попаданке в другой мир. Моя младшая сестра фанатка всей этой ерунды. Недавно она подсунула мне книжку, когда заметила, что я мучаюсь бессонницей из-за усталости…

— На, почитай, хорошо усыпляет, — протянула она мне книгу. — Две-три страницы и ты не заметишь, как уснешь.

Если бы…

Я не уснула, пока не дочитала до конца.

— Леди, — окликнул меня Его Светлость. — Не смею задерживать, но позвольте компенсировать ущерб, нанесенный вашему здоровью, — произносит он и протягивает мне черную блестящую карточку с золотыми светящимися вензелями. — Это то малое, что я могу предложить, если вам когда-нибудь вдруг понадобится моя помощь, обращайтесь, всегда буду рад помочь. — Он кивает, а я беру из его рук карточку, похожую на визитку. Как только она оказывается в моих руках, золотые вензеля перестают светиться. Мужчина удовлетворенно хмыкает. В его глазах мелькает лукавство, будто он знает еще что-то, чего не знаю я. — Поверьте, я применил минимальную силу, чтобы вас не затоптали мои драконы.

Драконы? Какие драконы?

О мой бог!

Обернувшись, я застываю в немом удивлении.