Глава 11

Переход в другое пространство почти не отличается от перемещения к городскому дому Урбанов.

Мы также ступаем в портал, перешагиваем через порог и оказываемся в другом месте. Разница лишь во времени. Когда я пересекаю границу, оказываюсь на пару секунд словно внутри замедленной съемки кинофильма. Картинки плывут медленно, и я успеваю заметить очертания города и гористый пейзаж. И солнечный диск перемещается еле-еле, падая почти за горизонт, цепляясь за макушки деревьев.

Красиво! И завораживающе.

Напоминает панораму, которую я когда-то наблюдала во время поездки в горы. Но я не успеваю полюбоваться и насладиться местными красотами, все исчезает в туманной дымке.

“Ну, ничего, еще успею”, — мысленно успокаиваю себя.

Портал закрывается за спиной с громким хлопком. Я оборачиваюсь, но успеваю заметить только легкое пыльное облачко и тонкую светящуюся линию арки, напоминающую о нашем переходе.

Дети стоят рядом. Аделина поправляет непослушные волосы, Эделин озирается по сторонам, будто кого-то ждет.

— А секретарь, он где? — растерянно потираю лоб левой рукой. В правой крепко держу за ручку сундук. Я почему-то решила, что нас будут сопровождать хотя бы до порога дома. Ошиблась. — Понятно. Он нам тут не к спеху, сделал свое дело и адью? — Отвечаю сама себе вопросом на вопрос, заметив на лицах детей недоумение.

Нужно следить за своей речью. Я могу сыпать словечками из своего мира, а у них тут свой активный лексический словарь. Не нужно привлекать к себе излишнее внимание специфической речью.

Оглядываюсь по сторонам. Перед нами обычные деревянные ворота. К ним ведет дорожка из серого бута. За воротами, в глубине дворика, деревенский двухэтажный дом.

Обычный, деревянный, слегка покосившийся, но взгляд не оторвать. Он весь утопает в цветах. Балюстрада на балконе второго этажа оплетена вьющимися ветвями, похожими на розу, кругом кашпо с пышными яркими кустами.

Красота!

— Наконец-то мы дома, — вздыхает Эделин и направляется в калитку первым. Аделина возится со своим сундуком где-то за спиной.

А я стою столбом. Сладкий аромат разносится вокруг, хочется просто закрыть глаза и дышать, дышать, дышать.

Что я и делаю. Закрываю и дышу, дышу, дышу. Чувствую легкую примесь чего-то знакомо-кислого.

Ах, да!

Вспоминаю, что где-то здесь должна быть ферма, это ее “легкий аромат” добавляется к вкусному цветочному.

Запашок еще тот! Я тру нос, но не из-за брезгливости. Нет.

Ну извините, это в торговом центре в мясном отделе мясо не пахнет, а там, где его выращивают, еще как пахнет.

Легкий ветерок быстро уносит знакомый флер, и снова пахнет цветами.

О мой бог! До меня только сейчас начинает доходить весь ужас моего положения. Я вспоминаю дракончика Мелиссы Транке, и мне становится плохо.

Обмахиваю ладонью горящее лицо. До климакса мне еще далековато, учитывая, что я в новом молодом теле, да я и в старом еще молода была, а вот прилив к лицу пугает.

Мда, молодая была не молода!

Если это драконий мир, то где люди берут мясо, молоко и яйца? И вообще, чем они питаются? Драконами?

Ну хорошо, яйца объяснимы, эти животные относятся к пресмыкающимся, а с яйцами у этих проблем нет, а вот все остальное вызывает у меня сомнения. Хотя. яичницу или омлет из таких яиц я вряд ли стану есть.

Впрочем, мои сомнения тут же улетучиваются.

Аделина громко восклицает:

— Как всегда, мимо них никто не проскочит. Эделин, глянь!

В щель под калиткой протискиваются две курицы и петух.

Две курицы и петух!

Ура! Ну хоть продукты в этом мире, судя по наличию кур, должны быть обычные, но вот где они берут молоко, и мясо, пока не понятно.

Надеюсь, что раз есть куры, то и коровы или козы найдутся, а что делать с поросятами я еще помню. лишь бы они были: месяц назад я ездила в гости к сестре и попала на плановую кастрацию молодняка. Зять как специально подгадал под мой приезд, а отказать в помощи я, как всегда, не посмела.

Так что, если в этом мире водятся свиньи, то мне придется вспомнить все, что касается ухода и лечения этих животных. Не всегда же я занималась кошечками и собачками.

Делаю пару шагов к калитке первой и останавливаюсь.

— Добрый день, леди Деборд и леди Ормандо, — слышу у себя за спиной и оборачиваюсь.

Ну надо же! Тут еще кто-то живет. В такой глуши.

Из-за куста с красными ягодами, отдаленно напоминающими шиповник, выходят две старушки.

Такие, которых ну никак не назовешь женщинами, таких, скорее, только дамами можно величать.

В шляпках с широкими полями, закрывающими лица от солнечных лучей, длинных прогулочных платьях и, о мой бог! в ажурных перчатках.

Только кружевных зонтиков от солнцас не хватает для полного счастья.

Старушки, с их внешностью, нежностью и утонченностью, создают атмосферу сказки в этом необычном мире.

Но самое неожиданное в другом. От умиления улыбка растягивает мой рот.

Какая прелесть!

Дамочки выгуливают свою живность!

И не каких-нибудь там кошечек-собачек. Нет.

Дракончиков!

Дракончики, эти миниатюрные создания с яркими крылышками, кажутся ожившими игрушками из детства.

Я как будто оказываюсь в мире фантазий.

Дракончики не топают по тропинке, а летят впереди старушек, смешно махая крылышками.

У одного дракончика на голове красуется розовый бантик. Девочка? Этот бантик добавляет игривости ее хозяйке.

Как же похожи во всех мирах традиции. Розовенькое — девочкам, синенькое — мальчикам.

Второй дракончик явно принадлежит к мужскому полу, потому что летит в синих шортиках. И это выглядит так комично и забавно.

Само очарование!

Старушки не просто выгуливают своих дракончиков, но, кажется, и сами откровенно наслаждаются этим процессом, участвуя в их игривых проделках. Улыбки на их лицах, несмотря на глубокие морщины, излучают искреннюю радость и юношеский задор. Нежный смех дамочек наполняет воздух теплом.

Какие еще неожиданные сюрпризы ждут меня в этом мире? Фантастический пейзаж за деревьями я уже оценила.

Но все меняется, как только в их поле зрения попадаю я.

Они останавливаются посреди дорожки, кажется, раздумывают, идти дальше или вернуться назад. Переглядываются и перестают улыбаться. Их губы как по команде сжимаются в тонкую линию, глаза презрительно прищуриваются.

Кажется, что их лица становятся каменными, как будто они сговорились не показывать никаких эмоций. Я чувствую, как между нами появляется напряжение. Даже шёпот ветра звучит угрожающе, словно природа тоже замечает эту перемену.

Мне становится не по себе. В груди появляется неприятный холодок, но у меня нет сил отступить.

Что я им сделала? Или не я, но все равно.

Я встаю перед ними, улыбаясь. Набираю в легкие побольше воздуха и на выдохе, стараясь сохранить уверенность в голосе, приветствую дамочек:

— Добрый вечер! — произношу я, стараясь говорить спокойно, как будто не замечаю их холодного взгляда.

Тишина ненадолго окутывает нас, а потом одна из старушек делает шаг вперед. Я вижу, как ее губы искривляются в саркастической усмешке:

— Здравствуйте, Ринальдина, вот уж не ожидала вас увидеть в нашей глухомани, — чопорно говорит она. И последнее слово произносит с особым ударением.

— Да, действительно, не так часто здесь увидишь знакомых, — вежливо отвечаю нейтральной фразой, стараясь не обращать внимания на тон собеседницы.

Она осматривается вокруг. Мельком смотрит на детей.

— Как вы здесь оказались? — интересуется она, наморщив и без того морщинистый лоб.

Ее компаньонка притягивает к себе своего дракончика, скрещивает руки на груди и сердито произносит:

— Не всем дано жить в большом городе.

— Верно, — киваю в ответ.

Я не знаю, что еще сказать. Между нами повисает неловкая пауза, и воздух словно наполняется холодом, исходящим от недоброжелательности собеседниц. Первая тоже притягивает к себе своего дракончика.

— Надеюсь, у вас все в порядке? — обращается она к Аделине.

— Да, все хорошо, — отвечает Аделина. — Теперь все хорошо, — добавляет с многозначительным видом и смотрит на меня.

— Рады за вас. — Старушки проходят мимо и продолжают прогулку.

Смотрю им вслед, и неприятный холод расползается и плюхается тяжелым комком на дно желудка.

Мы наконец входим на высокое крыльцо, останавливаемся. Все-таки сундуки тяжеловаты при всей прелести колесиков.

Я понимаю, что между хозяйкой моего нынешнего тела и старушками произошло что-то нелицеприятное. Но вот что?

Кого бы об этом расспросить?

Оглядываюсь и застываю. Ну скажите, скорее, что мне это показалось?

Вдалеке, между холмов, замечаю, как ветер трепыхает знакомые черные плюмажи.

И в закатных солнечных лучах блестит потная кожа черных драконов. Золотом сверкает карета, в которую они запряжены.