Глава 49

А раз такое дело намечается, то нужно что?

Правильно, налаживать личные отношения. Без них ни в каком мире нельзя обойтись, если хочешь развиваться и богатеть.

Перебарываю минутную неловкость и разворачиваюсь к гостям, когда выходим из комнаты.

— Чаю не желаете? — улыбаюсь как можно гостеприимно, когда стоим перед выходом из дома.

Включаю все свое обаяние, но не флиртую, нет, это увольте. Да и не чувствую я уже особого волнения. Я в образе радушной хозяйки.

Что я, малолетка какая?

Да и что такого в этом гостеприимном жесте?

— А почему бы и не да? — кивает герцог, глядя на свою мать.

— Проходите, пожалуйста, в залу, сейчас мои слуги все организуют, — указываю направление.

Да простят меня в очередной раз “слуги”.

Герцогиня пожимает плечами.

— А руки ополоснуть где у вас? — Поднимает она руки и потряхивает пальцами в воздухе.

И столько в этом жесте царственного.

Ну так герцогиня же, почти королева.

— Ой, простите, да-да, конечно.

Мне не стыдно, мой дом блистает чистотой, и всюду порядок. И в комнате, куда подведена вода, которая греется с помощью магического кристалла, тоже всегда свежо и опрятно.

После гигиенических процедур, Кристиан и его мать направляются в большую комнату.

Ну в самом-то деле, не буду же я таких высокопоставленных людей угощать в кухне?

— Вот здесь, — указываю на дверь, открывающуюся в просторную залу. — Внутри есть всё необходимое.

Мы входим в залу, и я чувствую легкое волнение.

Все-таки герцог и герцогиня в моем доме! Я стараюсь не думать о том, как это может повлиять на мой статус.

— Какой у вас уютный дом, — говорит герцогиня, останавливаясь у окна и глядя на сад. — Я всегда говорила, что владельцы сельских усадеб создают приятную атмосферу, в которой хочется оставаться. И зачем нам этот шумный грязный город, когда можно жить в раю?

Я улыбаюсь, стараясь сохранить уверенность. Это лестное замечание согревает мою душу, я вдруг понимаю, что этот дом, действительно, мой, и я его часть.

— Спасибо, ваша светлость, — отвечаю, стараясь говорить как можно более формально. — Мы стараемся.

Сказать “я” просто не поворачивается язык. Все же в этом огромная заслуга всех проживающих в доме.

Герцог, который все это время стоит чуть в стороне, внезапно подходит ближе и, наклонившись, смотрит на меня с интересом.

— А что именно стараетесь? — спрашивает он, и в его голосе слышится искреннее любопытство.

Я чувствую легкое волнение, вдыхая его мощный мужской запах, но стараюсь не поддаваться.

— Я... я хочу, чтобы каждый, кто приходит в мой дом, чувствовал себя комфортно, — отвечаю, чувствуя, как сердце замирает. — Это важно для меня.

Герцог кивает, и его глаза блестят, как у человека, который понимает, о чем я говорю.

— Это очень важная цель, — говорит он. — Ваша доброта очевидна.

Я вздыхаю с облегчением, но тут же замечаю, что герцогиня, видимо, не совсем согласна с сыном. Она оборачивается и, скрестив руки на груди, смотрит на меня с легким сомнением.

— Но не стоит забывать, что доброта — это не единственный критерий для успеха, — произносит она с едва заметной иронией. — Мир полон тех, кто умеет улыбаться, но не обладает истинной силой.

Я не знаю, как реагировать, но чувствую, как губы сами собой сжимаются в тонкую линию.

— Ваша светлость, — говорю, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Я верю, что истинная сила приходит изнутри. И если у нас есть возможность создать что-то прекрасное, не стоит упускать её.

Герцогиня поднимает брови, и в её глазах появляется искра интереса.

— Интересная точка зрения. Вы действительно верите в это?

Я киваю в ответ.

— Да, я считаю, что сила — это не только власть, но и умение делать людей счастливыми.

Герцог улыбнулся, и я заметила, как у его матери смягчилось выражение лица.

— Пожалуй, вы правы, — хмурится герцог. — В конце концов, истинная сила — это то, что мы оставляем после себя.

Герцогиня смотрит на меня с явным уважением.

— Возможно, завтра мы обсудим это, — добавляет она, — когда придем к Миле.

— Ринальдина, — раздается голос от двери, — чай и угощение готовы, заносить?