Глава 7

— Тогда поясни более внятно, чего ты хочешь?

Сдерживаю свои эмоции. В этом возрасте дети словно спички, загораются моментально. Не заметишь, как на пустом месте уже полыхает костер раздора.

— Я не говорила не выдавать меня замуж, я просила не выдавать меня без моего согласия, — говорит и смотрит испытывающе девочка.

Совсем юная, а уже маленькая женщина.

А до меня доходит смысл ее просьбы.

Да она боится, чтобы ее не выдали замуж против воли. Вот оно в чем дело. Я ж откуда знаю, как у них тут все устроено, и какие законы действуют при заключении браков.

Институт семьи, это вам не хухры-мухры. Брак, это дело серьезное.

Эх, кто бы говорил. Вздыхаю мысленно.

О мой бог! А я подумала, что она вообще говорит о другом.

Думаю, наверное, с минуту, взвешивая все за и против. Хотя. Ну какие тут могут быть против? Она же еще ребенок, по сути. Нет, ну не такой, чтобы в куклы играть, но для замужества еще рановато.

Как говорится, телом выросла, мозги еще зреют, догоняют.

— Ну так что? — поторапливает она меня.

— Хорошо, я согласна, — киваю и чувствую, как хватка Эделина слабеет.

— Попрошу внести это в договор, — восклицает Аделина.

Старая родственница вздрагивает, и я наконец-то слышу ее голос.

— Девочка уже обещана почтенному человеку, — голос ее чистый и ровный. Никаких старческих скрипов и покашливаний. — Вы не имеете права ломать старые договоренности, которые были достигнуты с таким трудом. Странно, что вы так быстро согласились, совсем недавно, если мне не изменяет память, вы были другого мнения. Вам никто не позволит пойти на поводу у взбалмошной девчонки.

Уверенный тон дамы не позволяет сомневаться в ее правоте. А во мне просыпается азарт. Аж ладони чешутся.

Поборемся? Старая карга.

Не зря дети так настороженно к тебе относятся. Я тебя совсем не знаю, но уже чувствую опасность.

Я выслушиваю ее, поворачиваюсь к душеприказчику и секретарю.

— Сэр, мистер… Э-э-э… Господин душеприказчик, — по улыбке понимаю, что попала в правильное слово, только в какое из, не знаю. Ну и ладно, главное, что угадала, раз улыбается. — Внесите в протокол условие Аделины. Я согласна жить с детьми и принимаю на себя всю ответственность за их воспитание… И образование.

Удовлетворенно смотрю, как секретарь склоняется над бумагами и что-то быстро царапает гусиным пером по бумаге.

Плечи расправляются. Дышу ровно и уверенно. Я чувствую, что поступаю правильно.

Ну вот и ладненько. Вот и хорошо. Посмотрим чему меня научили в школе и в академии.

Секретарь откладывает перо и посыпает документ из склянки.

Кажется, песок? То ли читала, то ли даже видела такое.

— Готово, сэр. — Секретарь с пафосом передает документ душеприказчику.

Ага, значит попала с первого раза, дальше уже в молоко.

— Кхе… Кхе, — закашливается тот, опускает на нос очки и просматривает мельком документ.

Что-то он много кашляет, нужно бы ему сироп от кашля пропить, или таблеточки.

Интересно, как тут у них дела с фармацевтикой обстоят?

Я хоть и айболит, по сути, но могу и людей подлечить. Разница, конечно, есть, но если нужно, то я могу.

— Итак, согласно завещанию, городской дом подвергается описи и опечатыванию до заявленного времени с правом выкупа. Вам, леди Ринальдина Урбан, и вашим племянникам полагается сельская усадьба с фермой в окрестностях города. Теперь она ваша, так же вам причитается сумма в размере тысяча тампов в месяц на содержание фермы и на личные нужды.

Старуха мстительно усмехается.

— А Мелиссе Транке по воле Коклеса Урбана отходит каретный двор с ездовыми драконами и три тысячи тампов единовременно.

Мелисса поджимает губы, но не выдает своих эмоций. Лишь скользит взглядом по мне и детям.

Если честно, я не понимаю, за что ей-то наследство? За какие-такие заслуги?

Но раз так решил “брат”, значит, так и должно быть.

— Интересно, — произносит она, обращаясь к душеприказчику. Пытается говорить уверенно, но дрожь в голосе выдает волнение. — Неужели это и все, что нам оставил покойный? Ни слов утешения, ни намека на богатства?

Душеприказчик лишь пожимает плечами на ее восклицание.

Она поворачивает голову в нашу сторону, зло прищуривается.

— А вы, милочка, не радуйтесь, этот дом та еще проблема, уж я-то знаю, как никто другой. Уж сколько раз просила Коклеса продать его кому-нибудь, от него одни несчастья, не зря слухи ходят, что там темные силы сплели свое кубло, оттого и Коклес жизнью поплатился, что слушать никого не хотел.

Секретарь скептически хмыкает. Дети насторожены. Я улыбаюсь. Душеприказчик смотрит на старуху через очки с холодным безразличием.

— В завещании, составленном Коклесом Урбаном, упоминается лишь описанное имущество. — Показательно трясет он документом. — Все, что осталось. Остальное, увы.

Мелисса зло усмехается и произносит:

— Не радуйся раньше времени, милочка, — плюется старуха, — ты еще не раз пожалеешь, что ввязалась во все это. — В ее голосе звучит угроза. — Не все так просто, как кажется.

Я стискиваю зубы, стараюсь удержаться, чтобы не ответить на провокацию, но внутри у меня возникает ощущение, что воздух в зале сгущается, и плотная атмосфера словно укутывает всех.

Дышать становится трудно, чувствую, как по спине стекает ручейком холодный пот. Все тело ломит от усталости.

Путешествие между мирами не проходит для меня бесследно. Очень хочется уже прилечь. Только куда?

— Скажите, а когда мы можем отправиться… В наш сельский дом? — спрашиваю мужчин, демонстративно игнорируя старуху с дурацким драконом.

Теперь он не кажется мне милашкой. Вот что делает с человеком личная неприязнь. Проникнешься человеком и его зверушка лапочка, а как только отношения испорчены, так сразу все становится дурным. И прическа не такая, и шляпа дурацкая, и вуаль блёклая, и траур ненастоящий. Даже ни в чем неповинное домашнее животное перестает быть душкой.

Хотя оно-то в чем виновато?

Мне немало животных приходилось спасать из-за распрей между хозяевами. Когда травили соседских кошек и собак, потому что их хозяин чем-то не угодил мстительному соседу.

Я ставила капельницы и кормила сорбентами, делала инъекции с витаминами и поддерживающими препаратами. Конечно, спасти удавалось не каждого пострадавшего.

Говорят, у каждого врача есть свое маленькое кладбище. У меня оно тоже было, и я помню каждую бедолагу.

Но также говорят, что со временем сердце врача черствеет, и он уже не чувствует сострадания к своим пациентам.

Не правда. Этих бедняг очень жаль, и когда не можешь помочь, глядя в эти умные глазки, когда чувствуешь свою беспомощность, такая злость возникает на несправедливый мир.

А мир несправедлив. Да. Это я уже давно поняла, и поэтому сейчас буду отстаивать права детей, не позволяя их родственнице творить беспредел по отношению к Эделину и Аделине. А поскольку я теперь неразрывно с ними связана, то и свои тоже.

— Путешествие может занять несколько дней, — отвечает секретарь. — Но как только документы будут подписаны, я смогу помочь вам с транспортом.

Они обмениваются с душеприказчиком многозначительными взглядами. Я понимаю, что они что-то скрывают, но ничего, я терпеливая и выносливая, подожду. Детей только жалко.

Замечаю, как глаза у Эделина непроизвольно закрываются, он старается держаться, маленький, но уже мужчина.

А Адалин постоянно прикрывает ладонью зевающий рот.

Интересно, чем вы занимались ночью? Чем мы занимались ночью?

Старуха поднимается, опускает на пол дракона, но цепко держит его на поводке:

— Ты не знаешь, что делаешь. Ты не справишься с драконами. Эта ферма тебе не по зубам. Не стоит посягать на то, что может забрать жизнь.

Все взгляды обращаются к ней. В ее словах звучит предупреждение, и я чувствую, как волна тревоги накатывается на меня. В груди барабанная дробь. В кровь врывается адреналин. Делаю вдох, а выдохнуть не могу.

Драконы?

Ферма с драконами?

Какой кошмар!

Вот это новость новостей. Мне вспоминаются мощные драконы, запряженные в карету Кристиана. Их блестящие крупы, крепкие когти и пар из ноздрей. Снова мне мерещится Кристиан. Его удивительные глаза и теплые ладони. И запах. Запах настоящего мужчины.

Трясу головой, освобождаясь от соблазнительных видений.

Тогда мне даже в голову не пришло сложить два плюс два, а сейчас я начинаю понимать, куда меня занесло.

Ах, вот оно что, да я попала в драконий мир?!

Теперь бы еще зеркало найти, чтобы на себя взглянуть.

— Я справлюсь, — уверенно произношу, хотя уже не столь уверена, но не могу позволить себе сомневаться и позволить сомневаться детям в моих силах. — Мне просто нужно время, чтобы ознакомиться с фермой и ее драконами. Где подписать?

Подхожу к столу.

— Вот здесь и здесь, — подсказывает секретарь.

Смотрю в документ, буквы похожи на наши, но вчитываться нет времени. Мельком просматриваю текст, узнаю слова, продиктованные вслух. Вроде бы, все верно. Подвоха не замечаю.

А то подпишешь, не глядя, и окажешься в многолетней кабале, или останешься без жилплощади. А у меня дети.

Под внимательным взглядом душеприказчика черкаю свою роспись под документом.

Мне кажется, в комнате становится светлее, и дышать легче.

Возглас старухи меня не трогает, смотрю на душеприказчика.

— Ну что ж, вы можете вступить в наследство. — Кивает он, глядя на меня, и переводит взгляд на секретаря.

— Когда? — вздыхаю и делаю шаг назад.

— Можете прямо сейчас.

В поле моего зрения появляется Аделина.

— А вещи? Нам нужно забрать наши вещи в отцовском доме, — восклицает она.

Логично. Если мы жили в городском доме, который может отойти банку за долги, то у нас должны быть вещи. И хранятся они, судя по всему, в городском доме.

— Не волнуйтесь, все ваши вещи будут доставлены в ближайшее время.

— Нет, я хочу сама, — капризничает Аделина.

— Ну хорошо, — соглашается душеприказчик. — Давайте закончим процедуру и выполним волю Коклеса. Мадам? — обращается он к старухе. — Прошу вас!

Душеприказчик подает такой же документ старухе, и она ставит под ним свою роспись. Отворачивается от стола и смотрит на нас с презрением.

Да и плевать! Каждый получил, что хотел. Ну или мог получить.

— Уважаемые наследники, поскольку ваш вопрос решен, стороны пришли к согласию, считаю наше дело законченным.

Душеприказчик довольно потирает ладони. Я понятия не имею, сколько он заработал, но судя по довольству на его лице, немало.

Ну что ж, каждый труд должен быть оплачен. Иначе он обесценивается. Я не имею ввиду благотворительную деятельность. Это совсем другое.

Мы выходим на улицу.

— Я не прощаюсь. — Старуха зло дергает поводок, и они с дракончиком удаляются от нас по улице.

Да нет, дамочка, лучше с вами попрощаться. Желательно, навсегда.

Совсем не хотелось бы еще раз с вами где-то встретиться. Неприятная особа.

Провожаем неприязненными взглядами удаляющуюся родственницу.

Дай бог тебе здоровья и денег побольше, только бы тебя не видеть.

— Идем? — обращаюсь к Аделине.

— Далековато идти, — замечает Эделин.

Моя улыбка, наверное, выглядит супер глупо. Ведь я совсем не знаю этот город, и понятия не имею, куда идти.